Но и мать Найрада не прожила долгой и счастливой жизни. В одну из холодных зим застудилась и умерла в лихорадке от хвори, что выедала лёгкие. Вот Градислав и взял сына, о котором до того ничего не знал, под крыло. Сначала отроком, а там и в княжичи возвёл.
— Здрав будь, Кирилл, — Найрад протянул руку в узорном серебряном обручье. Но в глазах его не мелькнуло и тени приветливости.
— И тебе не хворать. Не думал, что когда-нибудь меня увидишь, верно? — Кирилл пожал его запястье гораздо быстрее и небрежнее, чем следовало.
— Верно, — княжич криво улыбнулся. — Но я знал, что, коли будет оказия свидеться, отец не прогонит тебя.
— Боишься? — недобро ухмыльнулся Кирилл.
— Разве что совсем чуть-чуть, — парировал Найрад.
Он не боялся, да и правильно. Кирилл не собирался отбирать у него право стать князем после отца. Кроме того, что родился, Найрад ничего плохого ему не сделал ни разу. Да и, правду сказать, остерегался всё то время, что им довелось прожить вместе. Только вот повода для страха и не было — никто, никогда в детинце не тронул его и пальцем, хоть желающие и были. Да хотя бы тот же Хальвдан. По горячей молодецкой удали всё грозился отбить ему чего, чтобы неповадно было на чужое место зариться.
Гридни встали за спиной в ожидании, но Кирилл сделал знак им идти в терем. Пусть отдыхают, а тут и одному можно справиться. Языком махать — не лес рубить.
— Да, оказия вышла знатная, — нарочито тяжко вздохнул он. — В дом пойдём или тут стоять будем?
Найрад окинул его взглядом, медленно и вдумчиво, и покачал головой:
— Ты устал с дороги. Я вышел только приветствовать тебя и больше не стану отвлекать. Ещё увидимся. Позже.
Он как будто вышел проверить, не привёл ли Кирилл с собой войско, и теперь, убедившись, успокоился на время. Бастард кивнул и пошёл прочь, оставив его на попечение отрока, что безропотно стоял рядом и ждал распоряжений. Мальчишка проводил до горницы, где лежали все сумки с седла, сообщил, что баня уже готовится, и умчался с обещанием принести еды и питья с дороги.
Кирилл с облегчением снял забрызганное грязью корзно, обошёл комнату, вдыхая давно забытый запах отцовского дома. Странно, но внутри ничего не поднималось от воспоминаний, не щемило тоской и сожалением. Наверное, потому что он всегда был уверен, что поступает правильно и здесь его больше ничего не держит. И Кирилл вдруг понял, что, если бы не срочная необходимость, он больше никогда сюда не вернулся бы. Возможно, однажды навестил бы сестёр, чтобы узнать, как они живут, но этот терем объехал бы стороной.
К чертогу Кирилл добрался только к ночи, и тут же отрок побежал докладывать отцу. А пока можно и осмотреться. Нечасто приходилось здесь бывать в детстве — Градислав не любил шума и игр, а особенно там, где им вовсе не место.
А вот в юности случалось вместе с отцом принимать просителей или встречаться с купцами: Градислав готовил наследника ко всему. Не только сражаться, но и речи вести с разным людом — иногда для правителя это даже полезнее. Кирилл в полной мере постиг науку, иначе, верно, не решился бы пойти своим путём.
В ожидании он обошёл княжеское кресло, оглядел высокие своды, до вершины которых даже не добирался свет факелов, постоял у окна, узкого и мутного. Наконец тихо скрипнула дверь, и размеренные шаги прозвучали за спиной.
— Ну, здравствуй, Кирилл.
Он обернулся. Градислав неспешно окинул его взглядом и приподнял бровь, будто ожидал увидеть не то, что увидел. Прошедшие лета не слишком отразились на отце, лишь прибавилось седины в волосах, а в глазах — строгости, хотя когда-то казалось, что куда уж больше.
— Здрав будь, Градислав Бореевич, — Кирилл сам удивился, сколько холодности прозвучало в его голосе. — Вот и свиделись.
— Думал, так и помру, а извинений от тебя не дождусь, — Градислав усмехнулся и, заложив руки за спину, как частенько делал сам Кирилл, неспешно обошёл его сбоку, рассматривая. Точно коня на торгу выбирал — того и гляди, зубы проверять примется.
— А это после разговора, ради которого я и приехал, мы решим, кто перед кем извиняться должен.
Князь остановился и недоуменно наморщил лоб. Верно, совсем не догадывался, о чём речь идти будет. Или хорошо прикидывался. С ним в хитрости и умении заговорить зубы не всякий старый торгаш потягаться сможет.
— Вот, значит, как. Мало тебе было упрёков, с которыми ты уезжал. Так за эти лета ты новые выдумал? — его голос выдавал нарастающее раздражение. — И не лень было ради этого столько вёрст грязь месить?
Кирилл выслушал его, слегка склонив голову набок. Тут главное не поддаться, не дать отцу напасть первым. Иначе вцепится, как голодный пёс в кость — и забудешь, чего сказать хотел. Да ещё и поверишь, что на тебе некая вина, о которой и знать не знал.
— Да уж ради такой радости я и с постели не встал бы. Ты лучше скажи мне, Градислав Бореевич, были среди наших предков воины, которые земли завоёвывали, народ свой, как гнид, давили и с вельдами якшались? — сразу перешёл он к делу. — Или, может, колдуны были, которые и после смерти могут потомкам жизнь отравлять?
Князь изменился в лице, да настолько заметно, что Кирилл даже подивился. Чтобы отец хоть чего-то в своей жизни испугался? А тут от всего нескольких наобум сказанных слов побледнел, словно увидал перед собой самое страшное чудище.
— Это к чему ты про предков меня спрашиваешь? — быстро совладав с собой, прищурился он. — Сон тебе плохой привиделся?
— Да сны эти меня уж которую седмицу одолевают, — Кирилл пристально вгляделся в отцовское лицо. — И один паршивее другого. И во снах этих видится мне воин, один в один на меня похожий. Да только жена у него была, которую он убил, и дети, которые от него сбежали. И ещё недавно я ходил на бой с войском жреца, который, оказывается, служил некому Корибуту. Не слыхал о таком?
Градислав мрачнел на глазах, пропали из его взгляда насмешка и холодность, будто в один миг стали неважными их с Кириллом разногласия. Получается, не глядя тот попал именно туда, куда нужно было.
— Я надеялся, что всё это окажется выдумкой Ясмины, — помолчав, вновь заговорил отец. Голос его изменился, стал вдруг совсем усталым. — Что она просто от постоянных хворей повредилась умом. Но последние луны перед смертью она часто поминала Корибута. Всё твердила, что он придёт за тобой. Отберёт у неё единственного сына, которого подарила ей Макошь. А когда-то говорила, что ты и вовсе не должен был родиться. Ведь давно уже у женщин их крови не рождалось мальчиков. Я посчитал это причудой — женщины любят выдумывать невесть что. Всё-то у них приметы да предзнаменования, сны вещие… — Градислав отвернулся, дошёл до своего кресла и опустился в него. — И уж, верно, я не думал услышать это имя от тебя.
Кирилл не сразу нашёлся, что ответить. Наверное, потому что сам ответов и не ждал. Скорее, даже надеялся, что их не получит и всё, что с ним происходит, есть просто итог истощения после долгой подготовки к походу да нелёгкого боя, который едва не обернулся поражением. А Корибут окажется выдумкой Зорена, вздумавшего облапошить доверчивых воевод, чтобы сбежать и украсть свой посох. А видения в Речной деревне и на капище древнеров — так что ж, себя от усталости в чём угодно убедить можно… Ан нет! Получается, он и правда сходит с ума под влиянием кого-то, кто настолько могущественен, что может дотянуться до него из неведомых далей.
— Рассказывай всё, что знаешь, — он подошел к Градиславу. — Иначе ещё немного, и моя жизнь вовсе провалится в бездну.
— Если бы я что-то знал, — отец снова одарил тяжёлым взглядом. — Думаю, и Ясмина ничего толком не ведала. Просто ей рассказала, что помнила, её мать. А той её мать и дальше… Но она всё просила меня не пускать тебя на восток, в те бесхозные земли, обладанием которыми ты после так загорелся. Всё твердила, что там тебя не ждёт ничего хорошего, раз её предки однажды вынуждены были оттуда бежать. На время я забыл о её словах, а вспомнил только когда ты твёрдо вознамерился туда уехать.
