— Ты сам как себя чувствуешь? — спросил я и, прежде чем парень разразился гневной отповедью, поспешил пояснить свой вопрос: — Мозги не закипают в смысле?
— Тяжко, — сознался пиромант. — Всего будто спеленали, не продохнуть.
— Буря идет, — поморщился я. — Если не поставим защиту, здесь и загнемся.
— А ты умеешь?
— Я — нет, но у нас колдун для этого есть.
Напалм только фыркнул и легонько пихнул гимназиста ботинком в бок. Тот даже не шелохнулся.
— Что есть колдун, что нет его, — пробормотал пиромант. — Не рассчитывай на него, короче.
— Как-то ты спустя рукава к делу подходишь, — хмыкнул я. — А волосы в ноздре подпалить?
— Считаешь, поможет?
— Ну так!
— Не думаю, что Йосик нам за такое спасибо скажет.
— Мы ж его из шокового состояния выводим! Между прочим, в случае длительного нахождения в шоковом состоянии начинается угасание жизненных функций организма…
— Складно врешь, — вздохнул Напалм. — Только шаровой молнией он потом в лоб не тебе, а мне заедет.
— Отбрешемся!
Но вплотную приступить к реанимации гимназиста мы не успели. Где-то наверху послышались непонятная возня и надсадное дыхание, а потом через не замеченный мной впотьмах люк в потолке по сваренной из железных прутков лесенке в подвал спустились приволокшие с собой возницу охранники.
Грузно опершись о стену, дядька самостоятельно сделал несколько шагов, потом осел на пол и подняться на ноги уже не смог. Парни кое-как оттащили мужика к нам в угол и без сил повалились рядом.
— Живые? — хрипло выдохнул крепыш в белой кроличьей ушанке и раскрашенном в зимний камуфляж полушубке.
— Ненадолго, — откликнулся Напалм.
— В смысле? — удивился второй охранник, казавшийся куда крупнее своего напарника из-за безразмерного пуховика. Он прямо на пол кинул таблетку сухого топлива, чиркнул сыпанувшей искрами зажигалкой, и в подвале стало заметно светлее из-за начавшего плясать на белом кругляше огонька. — Мы чего-то не знаем?
— Буря приближается, — объяснил я. — Если колдун не очнется, нам всем кирдык.
— Вот засада! — Возница хватанул раскрытым ртом воздух и дрожащими пальцами свернул пробку с пузырька с экомагом. — Будет кто?
— Не, мы уже, — отказались охранники.
Дядька, сморщившись, проглотил таблетку и обессиленно откинулся на стену. Вид у него был — краше в гроб кладут. Бледный, осунувшийся, еще и глаза кровью налились.
— Сердце давит, — пожаловался он и сунул руку под одежду. — Совсем расклеился.
— Прорвемся! — пообещал охранник в пуховике и перебрался к колдуну. — Вась, нашатырь давай.
— Держи, Никит. — Василий разбираться не стал и передал аптечку целиком.
Нашаривший там ампулу с нашатырем Никита отломил у нее кончик и поднес к лицу гимназиста. Сначала ничего не происходило, потом колдун заворочался и попытался отодвинуться в сторону.
— Ну как? — спросил пиромант.
— Очухался вроде, — обрадовался я.
— Вот! — заулыбался Напалм. — А ты "волосы в носу", "волосы в носу"!
— Да сработало бы!
— Вы о чем это? — спросил тяжело дышавший возница.
— Да так, ерунда, — отмахнулся я и передвинулся к колдуну. — Иосиф, Иосиф! Ты меня слышишь?
— Как слышишь, прием? — не смог промолчать Напалм.
— Слышу, — невнятно пробормотал гимназист и огляделся по сторонам, силясь понять, где именно он находится.
— Надо закрыться от излучения! Буря приближается!
— А? — Колдун какое-то время смотрел на меня, потом зашарил руками по поясу и, расстегнув молнию висевшей там сумочки, вытащил из нее обычный на вид маркер. Обычный, да не совсем — нормальные фломастеры не искрятся от переполнявшей их магической энергии. — Понял, понял…
Иосиф не без помощи охранников поднялся на ноги и прочертил по стене дугу. Несмотря на пыль и грязь, маркер оставлял ровный четкий след, и вскоре занявшийся полом колдун замкнул охватившую нас окружность. И будто это простое действие полностью исчерпало его силы, гимназист повалился на колени и несколько минут пытался успокоить сбившееся дыхание. Потом парень еще больше склонился вперед, и его вырвало.
— Вот блин! — брезгливо поморщился Напалм. — И что, нам теперь перебираться отсюда?
— Не дергайся, — ухватил я его за руку, почувствовав, как стабилизировалось магическое поле, стоило колдуну замкнуть круг. — Пересекать границу теперь нельзя…
— Встаньте, дети, встаньте в круг, — тихонько пробормотал себе под нос пиромант. — Результат, блин, почти такой же…
Иосиф тем временем переполз на чистое место и начал рисовать на грязном бетоне цепочку колдовских символов. Магии в маркере оставалось все меньше и меньше, но, к счастью, колдун закончил заклинание, прежде чем она окончательно иссякла.
— Все, — выдохнул тяжело привалившийся к стене гимназист. — Я сделал все, что мог.
— И что дальше? — недовольно пробурчал Напалм.
— Дальше не трогайте меня, — ответил Иосиф и закрыл глаза.
— Ну здорово! — возмутился пиромант.
— Да ладно, успокойся, — присел рядом с нами охранник в камуфляжном полушубке. — Давайте знакомиться. Василий.
— Никита, — представился его напарник, загонявший крупнокалиберные винтовочные патроны в магазин "марлина".
— Евгений, — откликнулся я.
— Костя, — помедлив, сказал Напалм.
— Петр Степанович не в форме, — указал на возницу один из парней.
— Я все слышу, — выдавил из себя дядька, ловя открытым ртом воздух.
— Ну, тогда давайте решать, как быть дальше, — усмехнулся Василий, резонно решивший не давать нам расслабиться и раскиснуть.
— А чего там решать? — поморщился Напалм. — Какие варианты? Пока буря не кончится, здесь сидим.
— А потом? — без какой-либо подначки спросил Василий. — Нам потом еще через полгорода идти. Как у вас с боекомплектом, кстати?
— Восемнадцать в патронташе, восемь в магазине, один в стволе, — отрапортовал массировавший закрытые глаза пиромант. — Итого двадцать девять.
— Чего?! Это как так ты насчитал?
— Тьфу ты! — ругнулся Напалм. — Двадцать семь, конечно же.
— У меня девятнадцать к мосинке, — ответил я, намеренно умолчав про револьвер, и открыл магазин трехлинейки. Два вывалившихся в ладонь патрона положил на колени, потом выудил последний и уже через затвор вновь зарядил винтовку.
— Никита, у тебя как? — окликнул напарника неугомонный Василий.
— Порядок, — вытянув ноги, уселся тот поблизости от колдуна. — К винтовке штук тридцать и пара банок "свинцовых ос".
— Хорошо тебе, — вздохнул парень и провел пальцем по донышкам гильз двенадцатого калибра в патронташе на левом предплечье. — У меня два по восемь только.
— Что, поленился нормальный боекомплект с собой возить, теперь локти кусаешь? — неожиданно едко произнес давненько уже до того молчавший Петр Степанович.
— Так все в санях осталось! — досадливо поморщился Василий. — Ладно, у вас как?
— Двадцать четыре патрона в патронташе, два в обрезе. Поделиться с тобой, олух?
— Хорошо бы, — вздохнул охранник.
— Восемь штук, больше не дам.
— Восемь — это за глаза, — оживился подставивший руки Василий. — Верну сразу, как выберемся.
— Верни, уж будь любезен. И не какие-нибудь самопальные, а заводские. У меня, вишь, фирменные.
— Отдам, не сомневайтесь даже. — Парень поднес патрон к трепетавшему на полу огоньку и прочитал: — "Феттер". "Магнум". Картечь восемь с половиной.
— Подойдут твоей игрушке "магнумы"? Длинные они.
— То, что доктор прописал! У меня патронник на семьдесят шесть миллиметров.
— Фирма веников не вяжет, — важно заявил Петр Степанович и, приложив руку к сердцу, тихонько прошипел: — Ах ты, зараза!
— Все в порядке? — уточнил сгрузивший патроны в карманы полушубка Василий.
— Живой пока…
— Евгений, — окликнул меня Напалм, — почувствуешь, когда выходить можно будет?
— Разумеется, — кивнул я и начал снаряжать патронами полученные при покупке винтовки обоймы. — Пока рано.
