После сотого прыжка с момента обнаружения искры света он снова остановил внепространственное движение космолёта, с тревогой прислушиваясь к своим ощущениям.
Звезда увеличилась, но уж очень странной она была. Спектр её не укладывался в рамки ни одной из теорий звёздного излучения.
Сначала он мрачно пошутил, что они попали в антимир.
Потом она, вдохновлённая примером спутника, предположила, что впереди сияет «белая дыра» – выход в иную Вселенную.
Однако никто из них не предполагал истинного положения вещей.
Сделав ещё один прыжок, они наконец увидели, что встретили.
Перед ними, ясно видимая в черноте пространства, висела исполинская, горящая ровным жёлто-оранжевым пламенем… свеча!
– Сто тысяч парсеков! – пробормотала она, округлившимися глазами разглядывая визирные метки виома. – Ваня, погляди: длина пламени – сто тысяч парсеков!
Он помотал головой, не отвечая.
Ствол свечи был витой, покрытый застывшими каплями «стеарина», основание же свечи терялось во мраке. Пламя свечи вытянулось красивым язычком и не колебалось, словно стояла она на столе средневекового горожанина оставшейся далеко позади Земли, а не висела в космосе, превосходя размерами любую галактику!
– Ваня, куда нас занесло?! – дрожащим голосом спросила она.
Пришло озарение.
– На Землю… – хрипло ответил он.
– Куда?!
– Вывернуло в четвёртом измерении обратно на Землю! Из макромира в микромир! Мы теперь меньше элементарной частицы!
– Не может… – Она не договорила.
Откуда-то из мрака «засвечного» пространства придвинулись к свече исполинские человеческие губы, дунули на неё, наступила полная темнота… и Иван проснулся, подскакивая на лежаке каюты.
Снова возбудился компьютер отсека:
– Фиксирую учащение сердцебиения…
– Заткнись! – просипел Иван, вытирая потный лоб. – Приснится же чертовщина!
– Предлагаю терапин…
– К чёрту! – Иван лёг, прислушиваясь к себе, нехотя проговорил: – Ладно, давай свой терапин.
Подскочил ажурный «зверёк» каютного обслуживания, пшикнул в нос приятной струйкой успокоительного.
Голова прояснилась.
Через минуту он снова провалился в сон…
– Кого же не интересует, что находится за границей Вселенной? – говорил Ядогава, расхаживая по прозрачному полу кают-компании. – Какие формы бытия, с какими законами? Есть ли там звёзды и планеты, как у нас? С какими существами нам придётся столкнуться? Или вы думаете, Виталий Семёнович, что там, за границами, ничего нет?
Бугров устроился за столом поудобнее. Он почему-то был в халате, а не в полётном «унике».
– Если Вселенная замкнута сама на себя, по последним модным гипотезам, то нас просто вывернет обратно, в нашу же Вселенную. Волнуетесь, Ядогава-сан?
– Волнуюсь, – признался эксперт, затянутый почему-то в серый балахон антирадиационной защиты, но без шлема. – Но верю в успех.
Они свободно пронзили стену рубки – через окно активного выхода (Иван последовал за ними) и зависли перед двадцатикилометровым ажурным веретеном Вестника, глядя на жемчужное зарево Млечного Пути. Скафандров на них не было, но Копун снабдил всех личными энергококонами, надёжно защищавшими людей в вакууме.
– Пора! – объявил Вересов. – Нам выпала честь повторить подвиг первых запредельщиков!
– И не мешало бы вернуться, – флегматично добавил Бугров.
Через мгновение они перенеслись в зал управления Вестником. Причём Иван раздвоился, наблюдая одновременно за стартом «вселенолёта» изнутри и снаружи, как букет из световых струй, почти таких же ярких, как солнечные протуберанцы.
Потом разгул светового шторма угас, и наступила полная темнота.
– Прощайте, ребята, – проговорил координатор запуска, как две капли воды похожий на директора Роскомоса, которого Иван видел не раз. – Ни пуха вам, ни пера!
– Когда-то они теперь вернутся, – пробормотал за его спиной Иван, почему-то оказавшийся под куполом лунного космовокзала.
– Надеюсь… – договорить координатор не успел.
Зуммер тревоги прозвучал в зале вокзала неожиданно и заставил замереть толпы людей, наблюдавших за стартом «вселенолёта».
Координатор превратился в струю света и оказался в зале ЦУПа на космодроме в Плесецке. Иван не отстал.
К ним подскочил бородатый мужчина, напомнивший Ивану отца.
– Во всём контролируемом объёме галактики приборы отметили внезапное скачкообразное нарастание потока микроволнового излучения!
Координатор подбежал к рядам мониторов.
– Кто держит связь с центролабом?!
Один из операторов контроля повернулся к нему.
– Я, товарищ генерал.
– Зарегистрирован ливень неизвестных ранее элементарных частиц, – доложил компьютер зала.
– Немедленно проведите микросканирование! – рявкнул координатор. – Пусть включат ультраскопы, посмотрят, что представляет собой носитель излучения, что это за частицы!
– Передаю…
Стена перед координатором исчезла, открыв окно в лабораторию ЦУПа.
– Включаем гравитационный ультраскоп, – доложил ещё один бородач. – Увеличение кратно десяти в одиннадцатой степени. Вот эти частицы…
В виоме возникло новое окно, рябое от россыпи мерцающих жемчугом точек. Одна из точек скачком выросла в размерах, и все увидели «вселенолёт» Вестника, улетевший к границам Вселенной несколько минут назад.
Мириады мириад «вселенолётов», превратившихся в элементарные частицы, заполнили космос…
Иван снова проснулся, но теперь уже от того, что его кто-то обнял.
– Ты кричишь!
Он открыл глаза.
На лежаке сидела Елизавета и прижимала к его щекам прохладные ладошки.
– Ты кричишь, – повторила она. – Снова сон?
Иван обнаружил во рту язык, попытался ответить, но рот пересох, и он только показал жестом, что хочет пить.
Елизавета сунула ему в руки пластет минералки, пролившейся в рот благодатной струёй прохлады.
– Сон… про то, как мы с тобой полетели на край Вселенной. И что из этого вышло.
– Расскажи!
Он лёг поудобнее, вспоминая подробности «полёта».
Елизавета выслушала его, хмуря брови.
– Если бы я тебя не знала, предположила бы, что ты…
– Сошёл с ума! – криво улыбнулся он.
– Да, – серьёзно кивнула она. – Но ты экстрасенс, хотя и скрытый, и можешь чувствовать и видеть то, что не чувствуют и не видят другие. К тому же твоё подсознание перегружено горами информации, из-за чего мне иногда становится страшно.
Он привлёк женщину к себе, погладил по волосам.
– Ничего, Лизонька, я ведь не сорвался и не сорвусь, да и ты рядом.
– Вот поэтому я и не отпущу тебя одного с Копуном!
– Успокойся…
– Не отпущу! – Она прижалась к нему сильнее. – Я полечу с тобой! И не возражай! Без меня ты пропадёшь!
Иван отстранил любимую, заглянул в глаза, полные тоски и неуверенности.
– Я вернусь, обещаю! И ты не учитываешь, что я уже во многом не человек. Во-первых, Копун вшил мне в башку бустер парасвязи. Во-вторых, сама только что сказала: моё подсознание забито чужой базой данных. А если она прорвётся и я превращусь в монстра наподобие Курта?
Глаза Елизаветы стали огромными, в них сгустилась бездна страха.
Иван пожалел, что напомнил ей о Шнайдере.
– Я не позволю тебе стать вторым Куртом! И мне плевать, что у тебя хранится в голове! Я люблю тебя и не оставлю одного даже на попечение Копуна!
– Лиза…
Она зарыдала, прижимаясь лицом к его груди.
– Молчи! Я приняла решение, и никто не посмеет мне отказать! Даже ты!
Иван начал гладить Елизавету по спине, по плечам, по волосам, ища слова, которые убедили бы её передумать, и с удивлением понял, что не хочет этого. Душа откликнулась на встречный порыв женской души, срослась с ней, и разделить их теперь было невозможно.
– Ладно, поговорим с Вересовым.
Она замерла.
– Ты… не шутишь?
– Боюсь, он откажет.
– Не откажет! – вскинулась Елизавета. Слёзы на её щеках мгновенно высохли. – Даль Данилович – разумный человек и поймёт, что это лучший вариант. Ему будет спокойнее, если мы будем вместе, всем будет спокойнее, даже капитану Бугрову.
