Слово «ошибаться» соответствовало больше оценке действий людей, их эмоциональным реакциям, нежели компьютерам, но Копун не зря выбрал этот термин: он намеренно подчёркивал свою растущую «человечность».
– Надеюсь, мы всё же не превратимся в элементарную частицу, – со смешком сказал Иван, – и нас не вывернет обратно на Землю, к свече.
– Типун тебе на язык, – проворчал Мишин.
– Могу вас успокоить, – заметил Ядогава. – Вероятность того, что на границе Вселенной нас «вывернет» в микромир, очень мала.
– Но она-таки есть?
– Доли процента. Гипотеза Мультиверса доказана не только математически, но и физически, ни один эксперимент её не опроверг, так что не стоит ждать каких-то экзотических сюрпризов типа свечи.
– А что надо ждать?
Ядогава помолчал.
– Кое-какие соображения у меня имеются, но позвольте не отвечать на ваш вопрос. Я хотел бы убедиться в правоте космологов негласно. Единственное, в чём я уверен, это что физические законы нашей Метавселенной в Большой Вселенной не работают.
– Копун, твои планы, – сказал Вересов.
– Доберёмся до квазара, намеченного мной в качестве реперной точки, и оглядимся. По моим расчётам и по данным Мертвеца, в том районе должен находиться кластер цивилизаций, в который входила раса предков моих создателей.
– Но эти предки жили миллиард лет назад.
– Меня тоже смущает это обстоятельство, но проверить информацию не помешает.
– А потом?
– Всё будет зависеть от конкретного результата поисков.
«Ты же хотел заглянуть за горизонт», – передал Иван мысль Копуну.
«План не отменяется, – ответил Вестник. – Но сначала мы поищем предков».
«Тогда ладно», – облегчённо вздохнул Иван.
– Как рассчитываешь двигаться? – продолжал расспросы Вересов. – Короткими прыжками или сразу махнём к границе на все четырнадцать миллиардов световых лет?
– Сразу не получится, я должен два-три раза сориентироваться поточнее. Диаметр Вселенной на данный момент достиг ста шестидесяти миллиардов световых лет, и неизвестно, уцелел ли кластер, информацию о котором хранит Мертвец.
– Хорошо, не возражаю, мы готовы. Можешь начинать движение.
– Благодарю, командир, – сказал Копун, тактично не подчёркивая, что не зависит от приказов полковника.
Иван, зная, что Вестник выполняет только его просьбы, с облегчением перевёл дух. Компьютер «вселенолёта» действительно иногда вёл себя как душевный человек, не желающий никого обижать, и при этом являлся всего лишь функционально ориентированным искусственным интеллектом, призванным запустить системы гарантированного уничтожения противника создателей.
– Поехали! – предупредил Копун.
Привычная темнота безмыслия погасила сознание космолётчиков…
5
Ни второй, ни третий прыжки (Иван невольно вспомнил свой сон) не изменили картину космоса за бортом «вселенолёта». Менялись узоры волокон, свитых из скоплений галактик, мимо проплывали созвездия разных форм и размеров, на пределе разрешения систем обзора слабо светили газовые туманности, оставшиеся от давних взрывов сверхновых звёзд, а квазар, о котором говорил Копун, всё так же сиял впереди «путеводной звездой», меняя положение вследствие того, что Вестник встречал всё более поздние световые потоки, и спектр свечения менялся по той же причине: «вселенолёт» как бы поднимался из прошлого в будущее, приближаясь к моменту реального времени. С Земли астрономы видели квазар, каким он был миллиарды лет назад.
Наконец светлячок квазизвёздного источника превратился в неяркое алое зарево, и космолётчики, ожидавшие увидеть горнило сумасшедших огненных стихий, с разочарованием рассмотрели расползшееся медузой туманное пятно света с чуть более яркой звёздочкой в центре.
– Это тот самый квазар? – с сомнением спросил Мишин.
– До Солнечной системы отсюда четырнадцать миллиардов световых лет, – сказал Копун. – То есть возраст объекта равен четырнадцати миллиардам лет. Он успел прогореть и состариться.
– Что за звёзды его окружают?
– Сопутствующие галактики.
– Ты утверждал, что где-то здесь расположен кластер древних цивилизаций.
– По сведениям Мертвеца. Боюсь, что за пролетевшие с того момента годы все цивилизации умерли. Попробую поискать предков толкиновцев.
– Как долго ты собираешься искать? – осведомился Вересов.
– Я чую уцелевшие базы, практически мёртвые, поэтому процесс не затянется надолго.
– Конкретнее.
– Несколько дней.
– Мы можем помочь?
– К сожалению, не можете.
– Я берусь поработать с вами в паре, – сказал Ядогава. – Если не возражаете. Не люблю сидеть без дела. Да и мой опыт может пригодиться.
– Не возражаю.
– Что ж, тогда объявляю двухдневный отдых, желательно активный, чтобы мышцы не застаивались.
– Пойду спать, – буркнул Мишин, развеселив остальных.
* * *
Два дня ничего не делали, отдыхали как могли.
Иван чаще проводил время с Елизаветой, общаясь с Копуном мысленно и зная все его заботы.
Команда Вересова, к которой он присоединялся с видимым удовольствием, путешествовала по паркам и отсекам «вселенолёта», изучая его архитектуру и технику, и даже удачно порыбачила на речке (Копун после консультаций с Иваном, имевшим опыт рыбака, соорудил неплохой клёв) и не один раз заседала в одном из жилых модулей, превратив его в кают-компанию.
Иван тоже обследовал дальние уголки «машины судного дня», до которых не добрался за время прошлых путешествий на борту Вестника, и был вполне счастлив, так как присутствие любимой и любящей женщины наскучить не могло. На третий день Копун вызвал его в зал контроля.
«Что-то нашёл?» – спросил Иван, приходивший в себя в одиночестве после активно проведённой ночи в объятиях Елизаветы.
«Надо поговорить».
«Говори».
«С глазу на глаз».
«Вот те на! – удивился молодой человек. – Неужели не можешь выйти ко мне в каюту вифом?»
«Есть проблема», – уклонился от прямого ответа Копун.
Иван прислушался к своим ощущениям, не увидел в них желания куда-то идти после купания под душем, но мужественно выиграл борьбу с ленью и принялся одеваться.
«Буду через пару минут».
В зале, по-прежнему украшенном гигантскими пятиметровыми саркофагами, предназначенными разработчиками Вестника для бригады толкиновцев, никого не было, кроме Ядогавы, дни и ночи проводившего время в рабочем ложементе.
Иван подошёл было к его ложементу, но остановился, так как перед ним появился молодой парень, его ровесник, в образе которого с пассажирами встречался Копун.
– Извините, землянин, – сказал он виноватым тоном. – Может, я просто перестраховываюсь.
– Что случилось? Неужели обнаружил планету предков создателей?
– Нет, в кластере не осталось живых разумов. Но в памяти Мертвеца, которую я перенёс к себе в аккаунт, обнаружилось упоминание о предках.
– Давно?
– Не понял вопроса.
– Давно ты обнаружил? Мы уже неделю в пути.
– Недавно, только что. Мне тоже с трудом удаётся расшифровывать записи Мертвеца. Но речь не об этом. Ваш коллега Ядогава слишком много загрузил в мозг информации и начинает изменяться.
Иван невольно оглянулся на «доспехи» ложемента, скрывающие тело эксперта.
– В каком смысле?
– Он не реагирует на вопросы, и в его мысленной сфере нет присущих человеческим определений и эмоциональных суждений.
– Это его обычное состояние, – пошутил Иван. – Он же японец.
– Ну и что?
– Люди разных рас ведут себя в одной и той же ситуации по-разному. И даже истина и правда для них могут иметь разные смыслы.
Копун изобразил смущение.
– Я не знал. И всё-таки в этом есть что-то неправильное.
– Сейчас проверим.
Иван подошёл к креслу эксперта, постучал по «доспехам» пальцем.
– Ядогава-сан, выгляните из берлоги.
Японец не ответил.
Иван напрягся, постучал сильнее – кулаком.
– Ядогава-сан!
«Доспехи» кресла мягко раскрылись. Показалось бледное лицо эксперта с затуманенными глазами.
