Двадцать первого августа руководство ЦЭОК приняло решение отправить к Тревожной новейший космолёт «Великолепный» с экипажем из шести человек на борту и небольшой исследовательской группой.
«Великолепный» относился к классу космических кораблей, использующих ВСП-технологию – технологию векторной свёртки пространства. Он обладал мощным кванком [43] по имени Твердыня, генератором вакуумного отсоса энергии, комплексом универсальной защиты «Стоглав» и мог свободно пересечь расстояние между спиральными галактическими рукавами в пределах десяти тысячи световых лет.
В отличие от кораблей эпохи ракетного космоплавания, закончившейся в две тысячи пятьдесят первом году, диктовавшей форму для прорывающихся сквозь атмосферу Земли аппаратов, нынешние космолёты представляли собой универсальные трансформеры, способные принимать любую геометрическую конфигурацию. Преодолевать трение воздушного слоя им не требовалось. Поэтому строились машины пространства согласно функциональной необходимости и требованиям безопасности для экипажей. Из-за этого военные суда – крейсеры, матки – носители беспилотников, фрегаты и корветы разных стран отличались весьма существенно. К тому же конструкторы космофлота рассчитывали форму кораблей в соответствии с так называемым параметрическим или алгоритмическим дизайном, возникшим как эволюционное течение цифровых и нанотехнологий.
«Великолепный», как и его предшественник фрегат «Дерзкий», экипаж которого и обнаружил «машины судного дня», использовал для своей геометрии фрактальную диаграмму, допускающую разбиение пространственного объёма корабля на множество трансформируемых сегментов и подсистем, связанных единой транспортной системой, поэтому в деактивированном состоянии представлял собой красивый фрактальный «букет» кристаллов, сочетавший разные геометрические фигуры. С разных ракурсов он выглядел разным: то как торпеда дельфина, то как гигантская хищная птица, то как сросток алмазов. Ничего лишнего, плавные переходы форм, намёки на крылья, чешуя и перья, подчёркивающие стремительность и готовность к полёту, и скрытая мощь, вызывающая невольный восторг у тех, кто понимал в этом толк.
Двадцать второго августа экипаж «Великолепного» прибыл на российский космодром Плесецк, на краю которого размещался и Центр экстремального оперирования.
Чуть позже к ним присоединились члены экспедиции численностью в семь специалистов разного назначения, которыми руководил доктор физико-математических наук Шустов Игорь Ильич. Он был опытнее и старше всех (летом ему исполнилось пятьдесят пять лет), а также являлся единственным специалистом, принимавшим участие в рейдах фрегата «Дерзкий» к звезде Глаз Гефеста в созвездии Кеплера и к Сфере Дайсона. Остальные члены исследовательской группы были гораздо моложе: их возраст не превышал тридцати лет.
Самым старшим в экипаже фрегата был капитан Вильгельм Дроздов, которому исполнилось тридцать три года. Самым молодым из космолётчиков был лейтенант Дамир Волков, оператор вспомогательных систем, ему только что стукнуло двадцать пять.
Час ушёл на знакомство всех со всеми и на обмен мнениями о цели полёта. Затем собравшиеся в конференц-зале Центра руководители Роскосмоса и учёные Института нестандартных физических проблем (ИНФП) ещё раз обстоятельно объяснили членам экспедиции их задачу в системе звезды Тревожной.
В тот же день все рейдеры перебрались на корабль и приступили к обязательным процедурам по проверке его систем, докладам капитану о результатах контрольных тестов и общению с руководителями разных рангов о состоянии психического здоровья каждого космолётчика. После этого «Великолепный» стартовал, легко оторвавшись от поля древнего космодрома, созданного ещё в двадцатом веке российским Министерством обороны.
Путь от Местного Рукава галактики Млечный Путь, в котором располагалось Солнце, до рукава Киля занял у космолёта всего четыре дня и четыре часа. Все системы «Великолепного» работали в штатном режиме, никаких сюрпризов пространство между Рукавами не преподнесло, и кванк Твердыня сообщил, что звезда Тревожная находится от корабля всего в двух часах пути в режиме шпуга, то есть двойного ускорения – если следовать стандартному подходу инструкции СРАМ [44]: Инструкция предполагала при приближении к опасному объекту не менее четырёх остановок.
– Идём на «струне»! – объявил капитан Дроздов. – Упаковка по всем правилам безопасности!
– Но ведь мы ещё не обнаружили ничего опасного, – сказал Волков, известный своей энергичностью и бесшабашностью. Впрочем, специалист он был классный, несмотря на молодость, и ему многое прощалось.
– Сообщение из Киля было расшифровано как сигнал SOS, поэтому будем работать в формате ЧС. Надеюсь, других мнений нет?
– Инструкции составляют трусы… – начал Волков.
– Дамирчик, ты знаешь, что тебя не хотели брать в поход из-за твоей безответственности? – спросил серьёзным тоном лейтенант Роман Филин, кванконик и бортинженер, который был старше Дамира всего на один год.
– Это правда? – удивился Волков.
– Хуже, это мнение руководства Центра.
Космолётчики, закукленные в ложементах центрального поста управления корабля, связанные единой системой бортового общения, засмеялись.
– Экипаж, отставить шуточки! – жёстко скомандовал капитан Дроздов. – Глядеть в оба!
Смех смолк.
«Великолепный» сориентировался в пространстве и сделал прыжок в канале ВСП длиной в один миллиард километров в направлении на тусклую оранжевую звезду класса К, возле которой и предполагалось наличие планеты, жители которой около двух тысяч лет назад [45] отправили в космос сигнал бедствия.
Звезда Тревожная обладала скромной планетной системой, состоящей из пяти планет разного калибра: трёх планет среднего класса наподобие Земли и Марса, и двух газовых гигантов. В зоне Голдилока, то есть в поясе перспективного развития жизни, не очень далеко и не слишком близко к звезде, находилась всего одна планета массой и размерами приблизительно равная Земле, и капитан Дроздов, выслушав доклад Твердыни, что в системе не слышно никаких переговоров на всех диапазонах электромагнитного спектра (что представляло собой загадку, потому что любая обитаемая планетарная система, в том числе Солнечная, кишит передачами и светится в радиодиапазоне как приличная звезда), дождавшись, когда «Великолепный» приблизится к планете на лунный радиус [46], послал к ней два зонда, управляемых собственными ИИ.
Издали планета походила на мохнатый серо-серебристый шар, окутанный слоем тумана, поэтому по предложению симпатичной брюнетки Марины Кочевой, второго навигатора фрегата, ей дали имя Пушистая.
Зонды, по сути шлюпы-беспилотники, имеющие хорошие антиграв-двигатели, достигли границ атмосферы Пушистой и начали облёт на разных высотах: один – в пятистах километрах от поверхности, второй – всего в пятидесяти. И сразу же выяснился удивительный феномен: дальний зонд обнаружил города на дневной стороне Пушистой, нижний же не заметил ни намёка на инфраструктуру! Хотя оба проходили над одним и тем же районом планеты. Вместо городов камеры беспилотника видели одно и то же – толстый слой волнующейся фонтанчиками пыли.
– Как это понимать? – осведомился заинтригованный Рома Филин, в то время как остальные члены экипажа и учёные исследовательской группы жадно рассматривали передаваемые видеокамерами дронов изображения.
– Дежавю, – проворчал Шустов. – В походе к Глазу Гефеста мы тоже обнаружили планету, покрытую пылью.
– Да, но почему пыль превращается в города, как только дроны удаляются от планеты?
Никто Роме Филину не ответил. Мудрые мужи экспедиции не любили кидать слова на ветер, не обладая полнотой информации, космолётчики же просто выполняли свою работу, ожидая команд капитана, хотя, естественно, тоже были удивлены.
