"Фантастика 2025-55". Компиляция. Книги 1-28 (СИ) - Рудин Алекс

— Ну что ж, дитя, твой ход? — милостиво кивнул мне лепрекон, предлагая умаслить его чуть сильнее. Я подняла к небу ладошки, показывая, что сдаюсь, и на такие безумства мы не способны.

— Ну что ж, тогда я все-таки выберу своих проверенных продавцов, — лепрекон развел руками, — напомни мне, дитя, где вы остановились?

Такой пинок обрадовавшемуся Росту — если что, он сейчас уже цену не задерет, ведь гипотетически я буду все еще на уме у лепрекона.

— У ворот площади, господин, — вздохнула я скорбно, развернулась и шагнула обратно — за поворот торгового ряда, к притаившемуся там Тришу. Лотки стояли плотно. Один к другому. Выглядеть меня Рост попросту не мог, разве что вышел бы из-за своего прилавка, а если его на рынке не любили — так и помогать ему никто не станет.

Бабуля говорила, что конкуренция конкуренцией, но рыночное братство совершенно не любит выскочек и мерзавцев, норовящих ходить по чужим головам.

Мы прошли пятнадцать шагов и остановились у неожиданно пустого прилавка. Здесь еще полчаса назад сидел и вырезал деревянные ветряки длинный коренастый мужичок. Ветряки разлетались со скоростью света — у его прилавка торчала целая толпа детишек с разинутыми ртами.

По всей видимости, у мужичка кончились заготовки — его приметную спину в ярко-малиновой рубахе я увидела впереди, он шагал к воротам.

Везет же некоторым! А я даже не начинала зарабатывать. Так только — мечтаю…

— Вы чрезвычайно ловко врете, госпожа ведьма, — насмешливо кашлянул над моим ухом господин Эрнст, когда я обернулась назад, чтобы выглянуть собственно его — лепрекона, закончившего свои дела и готового к тому, чтобы его окучила уже я.

— Спасибо за комплимент, — я зарделась как маковая роза, разворачиваясь к своему собеседнику, — вам понравилось?

— Понравилось ли мне, как мы с вами обули этого маленького засранца? — в темных глазах господина Эрнста заискрилось удовольствие. — Да, госпожа ведьма, премного благодарен вам за эту восхитительную возможность. Только будьте осторожны впредь — на этом рынке есть слабые ведьмы, и они ваш приметный браслетик увидят и поймут, кто перед ними. Роста не любят, но за обман кого другого — могут и побить.

— Спасибо, господин, — я очаровательно улыбнулась и подумала, что я в принципе на этот рынок с блокиратором на запястье приходить не хочу.

— Ну, бросьте эти реверансы, госпожа ведьма, — покачал головой лепрекон, — вы уже мне нравитесь, вы уже мне помогли. Я вас внимательно слушаю.

Ох, мой звездный час. Неужели ты пришел?

14. Глава о совершенно несносных вампирах, которые не поддаются никакой дрессировке

Вопреки моим ожиданиям, для господина Эрнста “пуговичный вопрос” не был столь ничтожным, как мне казалось.

Он был знаком с бывшими хозяйками дома ди Бухе — причем, похоже, со всеми тремя по очереди, и узнав, что я венчаю этот список, окинул меня взглядом, цыкнул, и даже пробормотал: “Может, и сработает…”

Что сработает? Каким именно образом — я не поняла, а вредный лепрекон от дальнейших комментариев воздержался, предложив мне перейти от слов к делу, то есть представить уже товар лицом.

Пуговицы я из сумки выгребала кулечками.

Самые простенькие, скромные, блеклые и одиночные я загодя выбрала и завернула в упертый из-под носа у Триша кусок пергамента.

Разумеется, дворецкий все выдал бы мне и так, но стащить было интереснее. Тем более мы с Вафлей провернули целую операцию — пока она тащила со стола ложку — я стащила кусок пергамента.

Пуговицы поинтереснее — серебристые, с гербами и камушками, да еще не единичные, я выбрала отдельно, приложив к открученным от тех выпендрежных плесневелых камзолов, здраво рассудив, что за благолепие обычно платят лучше. А еще я натерла всю эту красоту до блеска, чтоб глазки потенциального потребителя смотрели и радовались.

И я не прогадала.

— Вот это, — палец лепрекона очертил в воздухе полукруг над “сирыми и убогими”, составлявших пуговичное большинство, — полтина медянок.

— Три четверти серебрянки, — я не собиралась сдаваться без боя. Тем более — посреди рынка-то.

— Только в честь нашего знакомства, Марьяна, — лепрекон закатил глаза. Он воспринимал меня какой-то маленькой девочкой, — и в честь моего глубочайшего уважения к ведьмам вашего рода. Ди Бухе, разумеется, а не тех Елагиных, что понаехали в Завихград вслед за Матильдой.

Две монетки, одна — с цифрой "50" на аверсе, вторая с цифрой "25" перекочевали из маленькой лепреконьей ладошки в мою.

— Ужасно приятно, что вы так цените леди Матильду, — я радостно улыбнулась, а потом кивнула на кучку пуговиц получше, — а эти? Не берете?

— Отнюдь, — лепрекон фыркнул и сгреб пуговичную аристократию в горсть, — золотые, серебряные, с инкрустацией. Вы ведь обдирали их сами? С уже готовой одежды?

— Как вы угадали? — с интересом уточнила я.

— Я шью Завихградцам уже вторую сотню лет, — усмехнулся господин Эрнст, — я даже могу припомнить семью, которая заказывала у меня камзольчики с этими пуговицами. Мои старые клиенты, с детьми, которые очень ценят модный ныне винтаж. Я не скажу, откуда взял сей портняжный антиквариат, но обязательно включу его в стоимость того или иного предмета гардероба.

Ах, так…

— Ну, тогда я хочу злотый, — я решила, что если наглеть, то космически, раз уж мой собеседник сам позволил себе разболтаться на отвлеченную тему. Да, горсточка пуговиц столько стоить не должна, но…

Золотая монета закрутилась у моей правой ладони, с гулким стуком приземлившись на деревянную столешницу.

— Так и знал, что попросите нескромно, — фыркнул господин Эрнст, а затем рядом со второй золотой монетой шлепнулась еще одна, — только вы все равно не угадали с ценой, Марьяна.

Сказав это, лепрекон величественно снял с головы свой цилинд, смел в него купленные у меня пуговицы, а потом дрыгнул ножкой и… исчез в радужном сиянии.

Оставив меня при двух золотых и двух медных монетках. Вот все бы так встречали попаданку! С хлебом, солью, деньгами...

Монеты я сгребла в карман, с подозрением оглядываясь по сторонам. У бабули была извечная привычка прятать деньги в людных местах от чужих глаз. Я этой бабушкиной паранойей еще в десять лет заразилась, когда полтинник, взятый в школу для разорения на столовских пирожках, у меня самым беспардонным образом сперли, стоило только мазнуть им в воздухе, украдкой перекладывая из одного кармана ранца в другой.

Сперла кстати «подружка». Девочка, с которой мы часто гуляли, с которой у нас было много общего, но полтинник ей оказался дороже нашей дружбы. Ну, или она не ожидала, что учительница, которой я пожалуюсь на пропажу, устроит повальный обыск по карманам и портфелям. Конечно, обыск был не очень законной методой выяснения кто прав, кто виноват — и я знаю, что с учительницей той потом ругались родители половины класса, но сама суть того, кто именно сделал ноги подаренной бабушкой на восьмое марта деньге, задела меня тогда куда сильнее.

Нет, я не устраивала бывшей подружке кровавую месть, но за семь лет последующего обучения мы не обмолвились больше и парой слов.

А я — подозрительно оглядываюсь, пряча злотые в карман платья — практичные тут платьица, кстати, но я все равно б с удовольствием обзавелась нормальным кошельком. Тем более сейчас деньги не маленькие, целых два злотых, и мало того — единственные. Будет обидно потерять мою заначку на уплату штрафа, только пару минут подержав в руках монетки.

На меня как будто никто не таращится. Ну и отлично. Что ж, сумку я облегчила, позванивать мне нечем, из несделанных дел остается только посещение ювелира, которому я хотела показать найденные сережку и перстень. Ну и так, по мелочи…

Ответственный Триш, к которому я поспешила вернуться, заставил меня пристыженно скатать все мысленные претензии в его адрес. Он не только не упустил Вафлю, но и предложил ей развлеченьице, от которого дракошка не смогла отказаться. Не пожалел даже собственных часов — выудил оные из кармана жилетки и как бантиком покачивал им перед носом Вафли.