Медведь замер, ошеломлённый моим приказом. Его морда, испачканная зеленоватой слизью, выражала полное непонимание. Он лишь хотел защитить своего хозяина от опасной твари.
Но монстр уже вырвался из лап Ама. Тока — единственная оставшаяся голова — разинул пасть, обнажая ряды тонких, как иглы, зубов. В глазах затылочника читались боль, ярость, безумие. Он готовился атаковать, и целью его был мой водяной медведь.
Мозг не успевал анализировать происходящее. Сработали рефлексы, вбитые годами тренировок и двумя жизнями постоянных сражений. Меч из когтя водяного медведя тут же появился в моей руке, материализуясь из пространственного кольца.
Взмах — молниеносный, точный, необратимый, и вторая голова отделилась от туловища, описав в воздухе дугу и шлёпнувшись в зелёную жижу. Сука…
В тот же миг обезглавленная колбаса засветилась странным, синим огнём. Сияние становилось всё ярче, пульсировало, меняло цвета от зелёного до багрово-красного. А потом существо просто… исчезло. Растворилось в воздухе, словно его никогда и не было.
Меня тут же скрутило, будто внутри взорвалась сверхновая. Я упал на колени не в силах устоять. Тело выгнуло дугой, мышцы напряглись до предела, словно по ним пропустили электрический ток. Суставы трещали, кости плавились от невыносимого жара.
Источник расширился так резко, что я почти услышал треск. Каналы задрожали, магия внутри них забурлила, как кипящая вода. В голове царил хаос из боли, вспышек света и обрывков мыслей. Хреново! Очень! Казалось, мою душу выворачивают наизнанку, а тело разбирают по атомам.
Перед глазами поплыли цветные пятна, складывающиеся в странные узоры. Я видел затылочника — его извивающееся тело, глаза, полные боли. Видел и то, что скрывалось внутри, — пульсирующее алое ядро, источник его силы и жизни.
Ощущал, как что-то чужеродное проникает в меня, сливается с моим источником, изменяет структуру. Отчаянно пытался сопротивляться, но это было всё равно что бороться с приливом голыми руками. В какой-то момент боль стала настолько сильной, что я просто отключился.
* * *
Пришёл в себя. Шумно вдохнул, ощущая металлический привкус во рту.
— Па-па! — тут же бросился ко мне Ам. — Ты жи-иф?
— Отвали, — толкнул его в морду, чувствуя, как в висках пульсирует боль.
Голова гудела, словно в ней установили целую колокольню. Во рту пересохло, горло саднило, всё тело ныло, будто после многочасовой изнурительной тренировки… Клятва меня не убила? Удивительно.
Заглянул в себя, проверяя состояние источника: цел, каналы — тоже, магия никакая не скопировалась. Выдохнул, подумав: «Повезло».
Глянул в человеческие глаза монстра, в которых читалось столько преданности и верности. И за что мне на него кричать? Ам пытался защитить, я сам отрубил вторую голову.
— Ничего, здоровяк, — положил руку на шею водяного медведя. — Ты хотел как лучше.
Ам жалобно заскулил, прижимаясь ко мне всем своим огромным телом. Забавно, как эта мощная тварь может вести себя, словно маленький щенок.
Сейчас меня волновал только один вопрос: получил ли я проклятие затылочника? Ведь тоже убил его, участвовал в его смерти, хотя бы отчасти. По словам Изольды, это должно было активировать проклятие.
Как бы ни исследовал себя, кроме метки некроманта, ничего не нашёл. Никаких новых отметин, никаких изменений в структуре источника. Странно. Может быть, мать перевёртышей ошибалась? Или проклятие проявляется как-то иначе?
Внутренний хомяк-генерал рыдал от потери такой силы. Чего уж там, я и сам разочарован. Проклятие, способное убивать некромантов, — это был бы козырь в рукаве против одного из моих самых опасных врагов.
Ладно, главное — жив. И, судя по всему, клятва не считается нарушенной, ведь это не я первым напал на затылочника, а Ам. Техническая тонкость, но магия часто работает по букве, а не по духу обещания.
Огляделся: девушки ещё спали. Лахтина и Изольда лежали рядом, погружённые в глубокий сон. Их грудные клетки мерно поднимались и опускались — живы.
Слизь осталась! Сияющая, переливающаяся всеми оттенками зелёного, она по-прежнему заполняла значительную часть пещеры. Затылочник мог исчезнуть, но его дар остался.
Я вытащил чан из пространственного кольца и начал заниматься сбором редчайшей жидкости. Ам наблюдал за мной и молчал, изредка поскуливая, словно извиняясь. Я был полностью поглощён процессом сбора слизи. Сейчас эта субстанция казалась ценнее золота.
Потребовалось три часа, чтобы исползать пещеру вдоль и поперёк. Использовал всё в пространственном кольце, но в итоге остановился на большом алхимическом чане. Пригодился даже опыт старой жизни, когда я был вынужден в детстве работать на ферме и доить коров. До того, как меня продали во дворец двойником. Примерно те же движения требовались, чтобы собрать слизь со стен и потолка пещеры.
Субстанция не оказывала сопротивления. Она будто сама лилась в мои ёмкости — тягучая, как растопленный мёд, но более жидкая. На ощупь была тёплой, почти горячей, с лёгкой пульсацией, словно живое существо.
За всё время работы меня не тянуло в сон, несмотря на прямой контакт со слизью. Видимо, мой организм уже выработал иммунитет. Ещё один бонус от этого приключения.
Получилось почти пять литров — настоящее сокровище. С таким количеством можно проводить эксперименты, создавать зелья, пропитывать оружие… Потенциал применения ограничен только фантазией. Уже собирался убрать её в пространственное кольцо, как она засветилась. Ярко, ослепительно, невыносимо для глаз.
— Нет! — дёрнулся к чану, чувствуя, как внутри всё обрывается.
Вспышка. Резкая, словно взрыв солнца в миниатюре. Когда зрение вернулось, я увидел, что из зелёной жидкости образовалась… вода? Прозрачная, обычная, абсолютно ничем не примечательная жидкость без цвета и видимых свойств.
Накатило такое разочарование, что я скрипнул зубами. Неужели слизь затылочника нестабильна? Или его смерть повлияла на свойства вещества?
Наклонился к чану, чтобы лучше рассмотреть жидкость, и тут в нос ударил запах. Яркий аромат трав: свежескошенной луговой, горного тимьяна, лесной мяты. А за ним — тёплый запах выпечки, напоминающий о домашнем хлебе и булочках с корицей. И завершал эту симфонию аромат озона, грозы — свежий, бодрящий, пробуждающий.
Посмотрел на жидкость внимательнее: она изменилась. Теперь это была не обычная вода, а нечто среднее между маслом и сиропом, слегка голубоватого оттенка, с перламутровыми разводами на поверхности.
Опустил палец в ёмкость. Да, это она так вкусно пахнет. Текстура оказалась бархатистой, с лёгкой маслянистостью. Буквально скользила по коже, впитываясь так быстро, что не оставляла следов.
Ам оказался рядом, привлечённый запахом. Он наклонился к чану, глубоко вдохнул аромат… и тут же вырубился. Просто сложился, как карточный домик, упав рядом с ёмкостью.
Выходит, я не лишился своего приза. Улыбка расползлась на лице. Слизь затылочника не исчезла, она просто… трансформировалась. Изменила свойства, стала более концентрированной и сильной.
Чан с драгоценным содержимым переместился в пространственное кольцо. Я очень герметично его запечатал, чтобы ни капли не пролилось и никакой запах не просочился наружу.
Огляделся ещё раз, вспомнив слова Лахтины. Королева сказала, что затылочник бессмертен. Но я не вижу, чтобы он появился вновь после гибели. Неужели он, как и его сородичи, просто исчез? Жаль, что мне не досталось проклятие. Хотя… кто знает? Может, просто ещё не проявилось?
Я остановился, почувствовав странное ощущение внутри. С источником что-то происходило. Он снова расширился, на этот раз без боли и дискомфорта, а потом на его стенке возник какой-то знак ярко-красного цвета.
Вот оно! Проклятие затылочника! Символ имел форму двух переплетающихся змей или червей, закусивших собственные хвосты. Внутри этого круга пульсировала энергия.
Потянулся к нему мысленно, но потрогать не получилось — обжигало, отталкивало, не давало прикоснуться. Знак словно жил своей жизнью, поселившись в моём источнике.
