Но дубы молчали, и ветви их нависали над головой, переплетаясь замысловатым узором.
Хальвдан управлял понурой гнедой кобылой, которую вместе с какой-никакой телегой удалось выкупить в одной из граничных с миртскими землями деревень. В повозку уложили Рогла, а Млада с Веданой сели у бортов, поджав к себе ноги: по-другому не поместиться. Они ехали уже третий день с короткими остановками на отдых и ночёвками. Вельдчонок никак не мог очнуться, и Младе всё чаще приходилось сидеть рядом с ним и держать за руку, пока не сходила с его лица опасная синева. Тогда внутри поднималась тошнота, и тело охватывала немощь, что и пальцем не пошевелить. Как будто она забирала яд, отравляющий мальчишку. Поначалу это необходимо было делать всего раз в день. А сегодня с самого утра она не отпускала его ладонь из своей. И сама еле дышала.
Силы уходили, но Млада боялась, что до Верхней Мелинки он не дотянет, хоть и оставалось до неё не так уж далеко, если верить словам старосты предыдущей веси.
В первой деревне миртов, что попалась на пути два дня назад, ни местный лекарь, ни волхв не смогли понять, что с Роглом. Но, оказав неожиданное радушие, посоветовали доехать до самой большой, где жил верховный волхв племени Богша. К нему-то и стремились попасть люди со всех окрестных земель, случись какая беда. Мол, обладал он непомерной силой и такими умениями, что остальным неведомы.
Говорили, не всех он принимал и не всем брался помогать, но уж коли соглашался, то творил порой невиданные чудеса.
На это Млада очень уповала. Она не понимала, как ей удаётся держать Рогла в Яви, но чувствовала, как утекает её собственная жизнь в какую-то ненасытную бездну. А силы возвращаться не спешат даже после отдыха. По ночам сестра ложилась с ней рядом и обнимала — от этого будто бы становилось легче.
Первые дома Верхней Мелинки показались среди неизменных дубов и густого, уже зеленеющего подлеска лишь к вечеру. Сгорбившийся на облучке Хальвдан с облегчением вздохнул, и задремавшие от покачивания телеги Млада с Веданой одновременно встрепенулись. Ладные избы, почти все до единой украшенные резными наличниками, уходили вперёд вдоль длинной улицы. Вокруг них рассыпались другие дворы все большие и опрятные. И как-то неуловимо они сочетались с обхватившим весь со всех сторон лесом, точно были они его частью и рождены самой природой. Глядишь: то ветка живая, налитая соком из бревна в стене выглядывает, то венок из неувядающих трав на двери висит — а в другой стороне уж засох бы с утра. И некоторые крыши здесь покрывал пушистый дёрн, делая дома похожими на кочки.
Дорога, по которой ехали путники, вела аккурат к общинному жилищу или жилищу старосты. Оно уже виднелось вдалеке.
Мирты заканчивали дневные дела, поэтому на улице их встречалось много. Никто не одарил незнакомцев даже малым подозрительным взглядом — привыкли, видно, что нет-нет, да наведаются к ним чужаки. Несколько мальчишек увязались за телегой и долго бежали следом, всё норовя заглянуть внутрь. Млада вяло отгоняла их: сил не осталось даже на то, чтобы шугнуть мальцов хорошенько. А Ведана и вовсе отвернулась, не обращая на тех внимания.
Скоро солидная — повыше многих — изба выросла перед глазами. Срубили её, видно, недавно. Ветер доносил смолянистый дух и запах дыма разведённой внутри печи. Хальвдан остановил телегу поодаль, помог спуститься Ведане, подал руку Младе. Она и хотела бы спрыгнуть наземь сама, но стоило только отпустить ладонь Рогла, как голову повело, а ноги отказались держать.
— Беги в дом, попроси, чтобы пустили, — бросил верег сестре. Та кивнула и, подхватив подол, умчалась к избе, которая не была обнесена никаким забором.
Воевода поднял Младу на руки, не принимая слабых попыток вывернуться и пойти самой. Он донес её до сеней, откуда уже выглядывала тонкокостная, высокая женщина в небрежно наброшенном на голову платке.
— Проходите-проходите, — она отступила в сторону, пропуская Хальвдана.
— Там в телеге ещё мальчишка.
Женщина кликнула кого-то из дома. Млада уже не увидела, кого. Веки налились тяжестью, и она чувствовала теперь только силу и надёжность рук верега да покачивание от его шагов.
Полностью провалиться в забытье ей не дали. Кисловатый — такой, что рот мгновенно наполнился слюной — запах отвара из шиповника, привёл в чувство. Млада выпила целую кружку и вновь опустилась на лавку у печи, куда её уложили.
Она огляделась. Рогла, видно, унесли в другую клеть — здесь его не было. Хальвдан тихо разговаривал с хозяйкой за столом, рядом сидела Ведана с пустой кружкой в руке, а другой размеренно гладила Младу по голове.
— Волхв пришёл. Он с Роглом, — зачем-то прошептала она. — Всё будет хорошо.
Значит, Млада всё же потеряла сознание, раз не видела приход волхва. Или он и есть староста? Такое бывает. А уж у миртов и вовсе неизвестно, как всё устроено.
— Он что-то сказал?
Ведана покачала головой.
— Пока нет. Отдыхай.
Млада ворочались на лавке, как на раскалённом камне. Невыносимо хотелось узнать, как там вельдчонок, и о чём так долго говорит воевода с большухой. Немолодая уже женщина, на вид суровая, и даже желчная, благосклонно глядела на верега. Хотя это и неудивительно. Перед ним мало кто мог устоять. До слуха доносился лишь гул их голосов. Хальвдан несколько раз оборачивался и ободряюще улыбался, но не подходил. И оттого еще сильнее хотелось, чтобы он был сейчас ближе. Но сама встать Млада пока не могла.
По клети пронеслись тяжеловатые шаги. Перед взором возник худощавый мужик, русоволосый, с густой, спускающейся почти до пояса бородой и живыми, зелёными, точно весенняя трава, глазами. Он провел узкой ладонью по меховой безрукавке, накинутой поверх белёной рубахи и со странным удивлением оглядел Младу.
— Ты помогала мальчику в пути? — наконец произнёс он.
— Я, — Млада попыталась встать, но смогла только опереться локтем о лавку. — Что с ним?
— Сейчас с ним всё хорошо. К утру придёт в себя, — незнакомец слегка улыбнулся. — Но, если бы не ты, он уже ушёл бы в Забвение.
— Ты знаешь про Забвение?
Млада вскинулась, и едва не рухнула обратно — так сильно закружилась голова. Мужик успокаивающе положил руку ей на плечо. Лёгкое тепло расползлось от неё по всему телу.
— Волхвы знают. Но остальные мирты сталкиваются с ним нечасто, — размеренно пояснил он.
Стало быть, волхв… Тот самый Богша. Можно было догадаться.
— Как ты сумел?..
— Я могу ненадолго шагать за грань, — волхв присел на край лавки. Он поднял руку, останавливая хозяйку, которая уже собиралась к ним подойти. — Но это умение даётся мужчинам моего рода нечасто. Мы утратили связь с пращурами из-за проклятия древнерского волхва.
— А почему я не смогла? — Млада наконец сумела хотя бы сесть.
— Судя по твоей силе, ты Воин. Таких сейчас называют Воин Забвения, но это неверно. Воин Забвения был только один. Корибут, — волхв помолчал. — Потому как поддался его влиянию. Но, видно, никто не проводил обряд Раскрытия над тобой. А потому умения твои не видны. Даже странно, что ты смогла так долго удерживать мальчика. И в само Забвение ты ходить пока не можешь. Но ты сопротивляешься ему гораздо дольше других. Только в этот раз отдала силы другому человеку.
Богша потеребил Младу за ворот. Она заглянула под рубаху: на плече, там, где остался рубец от стрелы, опять появились тёмные прожилки.
— И кто же может провести этот обряд? Жрец, который хоть что-то умел, мёртв. А Рогл ничему такому не обучен, — она снова подняла взгляд на волхва.
— Я могу, — повёл он плечом. — Через два дня мы будем праздновать день Семаргла. Благость Богов будет сильна, и я наполнюсь ею, а потому смогу провести Раскрытие, как мои пращуры когда-то. Надеюсь, что смогу. Ты — первый Воин, которого я встречаю в жизни.
— Что ты ещё знаешь?
— Я знал твоих родителей, когда они ещё жили здесь, — Богша мягко улыбнулся. А Млада только переглянулись с Веданой, но та развела руками.
— Стало быть, мы из миртов? Родители ничего нам не говорили.
