— Не буду спор. Будем решать, что с вами делать.
— Я всегда могу за пощаду и преференции сдать вас, — заулыбался Максим.
— Можете. Но думаете, вы потом суметь покинуть Израиль? — улыбнулся собеседник.
— Я же шучу… Сразу угрозы… — ворчал мужчина.
— Вы не в том положение, чтобы шутить, Максим Геннадьевич. К тому же, вы теперь жить за наш счёт. В ваш дом в Россия уже проходить обыск. Счета арестовать. Вы нищ.
— Из-за вас! — рыкнул толстый мужчина.
— Нет. Из-за того, что вы плохо подготовить отряд, — собеседник поднялся со стула. — Пока не выходить из дом. Пока не будет дано разрешение. С журналистами не общаться. Никого не впускать.
— Понял я, понял!
— Тогда до встречи, Максим Геннадьевич.
Светловолосый мужчина покинул квартиру в элитном районе Хайфы, города на севере Израиля.
— Урод! Грёбаные бриташки! — выругался толстый мужчина, заперев дверь.
Истекая потом из-за жары, мужчина побрёл на кухню, едва проходя через «узкие» коридоры. При этом квартира была двести пятьдесят квадратных метров, шикарная, и с видом на красивое море с пляжем.
Выйдя на террасу, мужчина рухнул на шезлонг, который предательски заскрипел, и начал пить холодное пиво. Пусть российские счета и заморожены, но ведь были и «резервные», в той же Швейцарии. И денег на них было на порядок больше. Так что мужчина ни в чём себе не отказывал.
Жена и дети остались в России. Но что им будет? Их по закону даже без жилья оставить не смогут. Как и без средств к существованию. Поэтому Максим Геннадьевич просто наслаждался жизнью. Разве что журналисты нет-нет, да пытались выйти с мужчиной на связь. В основном местные, израильские, ну и американские.
Они собирались под террасой и что-то кричали, ведь в дом их не пускали. Но мужчина попросту игнорировал их, не забывая ругать спецслужбы из-за того, что плохо спрятали его.
Неделя же пролетела на удивление быстро, и вот вернулся агент, так что у них состоялся важный разговор.
— Уф-ф-ф! — попискивала Лариса, взбираясь на террасу. Разве что крыса сейчас была цвета песка, и на её спине висел крысиный рюкзачок. — Неужели нашла?..
На её шее был костяной амулет, который подрагивал. Эта костяная безделушка была обмотана волосом Максима Геннадьевича и являлась поисковым артефактом.
— Нашла-а-а-а… — тихо пропищав, крыса распласталась на полу, но, услышав голоса из дома, заставила себя подняться. — Потом килограмм сыра затребую… эксплуататоры…
Разложив рюкзак, крыса достала из него различные резные костяшки. Одну спрятала на террасе, вторую — под ванную, третью — в огромную мощную кровать, которая с трудом выдерживает вес толстяка. Благо, двери были открыты. Всё же жарко, без проветривания здесь можно было свариться. А кондиционера не было…
Тихо попискивая, крыса прибежала в огромную гостиную, в которой проходил разговор британского агента и Максима Геннадьевича.
— Ничего не понимаю. Тарабарщину говорят, — пискнула она и положила последнюю костяшку под массивный диван. А затем легла трупиком, дабы отдышаться.
— Вопрос в том, что мне за это будет. Я, может, и знаю парочку подходящих человек. Но мой пример, знаете ли, не очень воодушевляющий, — говорил толстый мужчина. — Живу в крохотной квартирке. Как нищий. Даже *** некого, и слуг нет. Кто захочет повторения такой судьбы? Или судьбу тех «Новичковых». Херакс, и отравились на пустом месте.
— Особняк на берегу моря несколько… дороговат, — недоумевал агент, слушая запросы мужчины перед собой.
— А жизнь, она как бы, вообще бесценна.
— Мы подумаем, Максим Геннадьевич. Поду… — не успел мужчина договорить, как из-под дивана выскочила крыса и укусила его за ногу, раздирая штанину и кожу.
Агент вскрикнул, а толстяк закинул ноги на диван. Лариса же, пустив кровь, рванула к террасе и, схватив свой рюкзак, спрыгнула вниз.
— Видите? Здесь даже крысы водятся! — воскликнул толстяк.
* * *
Ферма.
Вечер.
— Женщина, тут же люди, — ворчал я, глядя, как Любава раздевается. А находились мы в двухместной палатке.
— Терпеть уже не могу. И я тихо!
У рыжей аж волосы пылали. Вот зачем я показал немного своей истории?.. Тогда я повстречался с лесной нимфой Госс. И сразу говорю, нимфа — это не дриада. Это лесной дух. Можно сказать, нечто среднее между дриадой и феей.
Госс была прекрасна, добра и помогла мне, когда я раненый брёл по лесу. Она стала третьей в моём гареме.
Вот за это сейчас и расплачиваюсь. Ревность, что ли?.. И у меня от жара аж пот потёк, а волосы Любавы огненным водопадом спадали на пол. Благо, ничего не горело.
Но через час мы закончили не оттого, что устали, а из-за того закончился кислород… Пришлось приоткрыть палатку, и мы вырубились. Разве что ночью Любава немного поприставала, но я крепко спал, так что она быстро отстала от спящего тела, обойдясь минетом.
А вот проснулись все мы от настоящего грохота. Я аж из палатки выскочил. Думал, на нас нападают. Но всё куда хуже… Намного хуже!
— Вот это раритет! — хохотал Ли, выбравшийся из своей палатки, а там и Валькирия вылезла, светя прелестями. И тоже была удивлена. Все удивлены. Игнат приехал на буханке…
Она въехала в ворота со звуком, будто взрывается, и… заглохла.
— На нас напали? — послышался голос Инди, и девушка в одних лишь полупрозрачных трусиках выбралась из палатки. Ну и грудь ладошкой прикрыла. — Ох!
— Ага, «Ох»! — хохотал Ли.
— У моего папы такая есть! — воскликнула Аква, тоже прикрывающая грудь рукой. Глаза горят, грудь поднимается, и, кажется, у Игната появится помощник по ремонту машины.
Затем и Любава выбралась, но она в пижаму одевалась, поэтому и задержалась.
Вскоре разговорившиеся женщины пошли в баню, а мы с Ли, после того как я натянул трусы, пошли троллить Игната.
— Там хоть что-то не ржавое есть? — поинтересовался я, подходя к машине и Игнату сидевшего в кабине и едва ли не с головой залезшего в двигатель.
— Что-то да есть. Но… — он вылез и ладонью хлопнул по корпусу, а на землю осыпалась пара килограмм ржавчины. — Всё, чисто.
— Читер! — ржал Ли, а я побежал за метлой и совком. Ржавчина нам нужна. Ржавчина — это тоже в некотором роде удобрение. Так что собрал побольше. Остальное Аля поглотит и распределит по саду.
— С металлом я на вы, но теперь есть смысл подкачаться, — добавил Игнат и обречённо вздохнул. — Сильно подкачаться…
— И диван сразу ставь в машине. Точнее, кровать, — предложил я, удивляя мужчину. — Ну это всяко удобнее, чем быть изнасилованным Амертой на железном полу?
— Тьфу на тебя.
Мы с Ли заржали, а этот занялся ремонтом. Но у нас же есть Корней. Правда, он ещё спит…
Далее мы приняли душ и занялись завтраком. Успели как раз к выходу женщин из бани.
— Так, стоп. Кто успел варёных яиц утащить? — я строго посмотрел на Ли, а тот поднял руки и закачал головой. — Аля?
— Не я, — ответила появившаяся фея.
— Та-а-а-ак… Попалась! — я закинул руку под стол и вытянул… девушку. С неё будто сползла тень, являя миру белые волосы, круглое лицо и узкие глаза. — А ты что здесь делаешь…
Похлопав глазами, посмотрел на улыбающегося Ли.
— Ну ты и лошара. Они уже кучу дней здесь прячутся, а ты только обнаружил! — расхохотался тот.
— Вот-вот! Хозяин вообще слепой! — хихикала Аля, севшая на плечо Ли.
— Я знал, что ты их пригласишь… Но магия тени?.. Вы же были светлыми магами… Жрицами Белой. Или это из-за «того случая»? — спросил я и поставил девушку на землю, а затем топнул ногой и услышал «ай».
Любава обернулась и увидела перед собой вторую девушку. Но уже черноволосую. Как и беловолосая, она была одета в футболку и шорты.
— Какая милашка! — воскликнула рыжая и пленила коротышку. Та задёргала ножками, пытаясь вырваться из цепких рук рыжей, но быстро сдалась, обмякнув, как кошка, которую схватил ребёнок. Очень сильный ребёнок!
