– Прошу простить мне мою дерзость, Ваше Величество, но я вынужден заметить, что как и прежде верен своему сану и долгу. Когда-то я давал клятву служить Господу и продолжаю делать это и по сей день, искренне веря в дело Святой Католической Лиги.
– Католическая Лига – не более чем сборище предателей и отступников, – выплюнул король. – Ваш брат, прикрываясь верой в Господа, грезит лишь одной целью – забрать мой трон.
– Не могу согласиться с вами, Ваше Величество, – спокойно и размеренно проговорил Луи де Гиз. – Пока мы не зашли слишком далеко в своих распрях, я прошу вас выслушать меня.
– Говорите, кардинал, – бросил король, с презрением и ненавистью глядя на собеседника.
– Благодарю вас, Ваше Величество. Я прибыл сюда, чтобы от имени брата, герцога де Гиза, предложить вам переговоры. Мы ждём вас в Париже, обещая вам полную безопасность.
Выслушав кардинала, король громко рассмеялся.
– Де Гиз, видимо, тронулся умом, раз считает, что я приму это приглашение. Я знаю, на что способен герцог – он мечтает заманить меня в ловушку, но я не позволю ему лишить Францию истинного короля. Если он хочет переговоров, пусть сам прибудет в Блуа. Один, без своей свиты и охраны.
– Я передам ваше предложение герцогу, – сообщил кардинал. – Но у моего брата есть настойчивая просьба.
– Просьба? Как он вообще смеет что-то у меня просить? – вознегодовал король, но быстро смягчился, усмехнувшись. – Это даже любопытно. Ну, скажите, кардинал, чего же просит ваш брат?
– Герцог настаивает, что на переговорах должны присутствовать Генеральные Штаты – представители всех сословий Франции.
– Немыслимо, – недовольно процедил король. – Зачем де Гизу понадобились Генеральные Штаты? Чего он хочет добиться? Думает, они сумеют отобрать у меня власть? Не выйдет.
– Раз Ваше Величество так в этом уверен, значит, сумеет выполнить эту простую просьбу.
Едва не задохнувшись от гнева, король шагнул вперёд, но в этот момент подле него возник маршал Клермон. Удержав Генриха, он что-то быстро шепнул на ухо королю. Гнев Генриха сменился хитрой улыбкой. Взглянув на кардинала, король произнёс:
– Передайте де Гизу, если он согласится в одиночестве прибыть в Блуа, я созову Генеральные Штаты.
– Премного благодарен, Ваше Величество, – поклонился королю кардинал. – Я передам герцогу ваше предложение.
Пока король с нескрываемым недовольством общался с делегацией де Гиза, Алехандро взглядом искал в толпе собравшихся глаза королевы. И вскоре нашёл их. Луиза вышла на крыльцо вслед за супругом и стояла у входа, прикрываемая гвардейцами короля. Делая вид, что ничуть не смущена возвращением испанского посла, королева пыталась усмирить своё неровное дыхание. Взгляд её удивлённых глаз не отрывался от Алехандро. И это не укрылось от Мадлен. «Каково ей сейчас вновь видеть его? Королева ощущает себя обманутой после того, как Алехандро вступил в сговор с де Гизом. Но отказаться от чувств к послу она не в силах. Печальная история», – подумала Мадлен.
Делегация ещё долго что-то зачитывала королю, и вскоре вся эта суета наскучила фрейлине. Аккуратно, не привлекая к себе внимания, девушка решила вернуться во дворец. Зайдя в свои покои, фрейлина устремила взгляд к окну. Там, на подоконнике, странно дёргаясь, сидела облезлая, пугающего вида птица. Мадлен шагнула вперёд и в уродливом создании сумела распознать голубя. Присмотревшись, девушка отпрыгнула в сторону. «Фу, эта птица мертва… Давно мертва…» – поняла Мадлен. Не желая видеть это странное создание в своих покоях, девушка осторожно попыталась выгнать птицу.
– Кыш, – махнула рукой фрейлина. – Улетай отсюда, ну же!
Но мёртвый голубь упорно отказывался понимать девушку. Вновь попытавшись прогнать пернатого, Мадлен вдруг заметила, что к его лапе ленточкой примотана записка. «Не хочу его трогать, не хочу», – скривилась девушка, но делать было нечего. Пересилив своё отвращение, Мадлен аккуратно и быстро сняла записку с мёртвой птицы. Как только дело было сделано, голубь нелепо подошёл к краю подоконника и прыгнул, камнем упав на дорожку под окном. Передёрнувшись от увиденного, Мадлен развернула записку и прочла несколько строк, выведенных неровным корявым почерком.
«Приветствую тебя, та, чьего имени я не называю на случай, если записка попадёт в чужие руки. Прости за мёртвую птицу, почтальона лучше я не нашёл, пришлось оживить этого. Последние недели я провёл в странствиях по Франции, пытаясь выследить наших неживых знакомых. И мне удалось кое-что узнать. Кажется, оккультисты замышляют новое убийство. Кто их жертва, я пока не знаю. На днях я приеду в Блуа и, надеюсь, мы вместе сможем отправиться на её поиски. Уже скучающий по тебе некромант».
Прочитав записку, Мадлен на миг улыбнулась. «Калеб… Только ты мог придумать отправить ко мне мёртвого голубя», – девушка хотела разозлиться на некроманта, но поняла, что сделать этого не может. Думая о Калебе, Мадлен чувствовала, как её сердце наполнялось теплом и светом. Девушка была рада получить от некроманта весточку, пусть даже принесённую почти разложившейся птицей. Мадлен ещё раз перечитала записку и, дойдя до последних строк, ощутила, как по спине пробежал холодок. «Калеб пишет о новой жертве культа. Кажется, скоро мне вновь предстоит лицом к лицу встретиться с последователями Абраксаса».
Во второй половине дня Луиза объявила, что желает посетить службу в соборе Блуа. Чтобы помолиться о судьбе Франции, королева надела одно из лучших платьев и, в сопровождении фрейлин и гвардейского отряда, отправилась на встречу с Богом.
В этот день в небольшом соборе не было посторонних. Большая часть местных жителей, пришедших на дневную службу, завидев королевскую стражу, поспешила покинуть церковь. Те же, кто решил остаться, были вежливо, но настойчиво выпровожены гвардейцами вон. Поправив многочисленные юбки и пригладив корсет, Луиза предстала перед ликом Господа. Прикрыв глаза и сложив руки, королева усердно молилась, безмолвно шевеля алыми, чуть влажными губами. Фрейлины, стоя позади, брали с Луизы пример. В стенах церкви Мадлен чувствовала себя неуютно. Давно, будучи ребёнком, она вместе с матерью часто посещала службы. Но когда дар начал проявлять себя, девочка перестала ходить в церковь. Тогда ей казалось, что видения посылает ей дьявол, а значит, вход в святую обитель для неё закрыт. Со временем Мадлен поняла, что это не так, но, пытаясь вступить на порог церкви, она ловила на себе недовольные взгляды односельчан, считавших её ведьмой. Здесь и сейчас никто и не думал смотреть на девушку косо, обсуждая или браня. Но память коварно подкидывала воспоминания из прошлого, не давая фрейлине ощутить заветного умиротворения. Даже не пытаясь молиться, Мадлен стояла в самом конце зала, украдкой наблюдая за остальными фрейлинами. В какой-то момент, чуть повернув голову, девушка уловила движение среди колонн. Под тёмными сводами мелькнула чья-то тень. Фрейлина напряглась. Крутя головой, она снова и снова пыталась отыскать глазами мелькнувший силуэт. Тень скользнула с другой стороны и вновь исчезла. Но на этот раз Мадлен успела рассмотреть маску врачевателя чумы. «Калеб?!» – удивилась фрейлина, не сразу поверив своим глазам. Обернувшись вокруг своей оси, девушка заметила за одной из колонн неприметную дверь, вероятно, ведущую в крипту собора. Убедившись, что ни королева, ни её фрейлины не смотрят на неё, Мадлен тихо попятилась и спустя несколько секунд прошмыгнула к неприметной дверце. Аккуратно, с опаской ступая по узким каменным ступеням, Мадлен спустилась в крипту. Здесь, в обители мёртвых, охранявших соборный свод, было холодно и темно. Единственными источниками света были тусклые, коптящие свечи, бережно зажжённые местными служителями. Неловко потоптавшись у подножия лестницы, фрейлина уже подумывала вернуться наверх. «Так тихо. Кажется, никого нет. Может быть, мне всё привиделось?» – подумала Мадлен. Но прошло ещё несколько секунд, и из темноты к девушке бесшумно шагнул знакомый силуэт.
