А на стене… Карта Несбывшейся. На ней были отмечены жилища Руты, Лоралин, Церхеса, Альфриды, самого Лукаша. И ещё одна метка чуть выше. Верх карты уходил под потолок, и чтобы его увидеть, нужно было шагнуть за порог, что я едва не сделал.
Выругался. На этот раз матом.
Пространство менялось, комнаты сменялись друг другом, будто их генерировала пьяная нейросеть. Дверь в следующую комнату я пнул ногой. Та неожиданно выпала внутрь и показала мне белую комнату со стоячей болотной водой из которой росли тощие странные растения, почти лишённые листвы.
В общем, какой-то сюр.
Следующую дверь я тем более не пожалел. За ней было странное помещение — пол устилал густой белый туман, из которого высился медный постамент с лестницей, на вершине которой был телескоп.
— Ну и какая пакость будет здесь? — спросил я. — Это будет моё детство в мире фэнтези? Ну так я себе такое сам организовать могу…
Затем мой взгляд опустился ниже, к странной фигуре, сидящей под телескопом.
А за ним — сюрреалистичное ночное небо со светящимися облаками, яркими розовыми разводами туманностей и необычайной густотой ярких звёзд.
Существо махнуло рукой в приветствии и перед моим лицом появился текст.
Вот. Вроде бы настроился. Извини за приветствие. Но иначе мы бы просто не понимали друг друга.
Я Лукаш, один из Цветов Полночи, несущий силу Васильковых Небес. Но тебе это ни о чём не говорит, верно? Спасибо за тестирование.
Теперь я знаю о тебе всё.
— Что ты твою мать такое?
Бранные слова — символ эмоций. Я понимаю тебя. В тебе течёт сила хаоса.
Что касается контекста. Я дал тебе ответ. У тебя нет аналогов этого титула. Говоря вашим языком, мой родной мир находится за четыреста сорок четвёртым эхо от вашего. Очевидно, что наши способы восприятия отличаются.
— Теперь понял, спасибо.
Злиться на него долго не получалось. Это существо, похоже, вообще было лишено всего человеческого.
Существо со светло-серой кожей, тёмно-синие волосы с васильковыми кончиками. Некоторые из них торчали, и я с удивлением отметил, что они… делятся, как ветви деревьев, на нечто более тонкое и воздушное.
Рта и носа я не увидел, только два глаза персикового цвета.
Одежда такая же, совершенно чуждая человеку — чёрная с градиентом до синевы мантия с лоскутами, светящиеся разветвлённые белые узоры, что-то вроде шали с камнями. Но, надо отдать должное, существо было гуманоидом. Так что… может люди выглядят на каком-то эхо именно так.
Теперь я — немножко ты. В том смысле, что я пережил часть твоего опыта.
Не волнуйся, это безвредно.
— И как тебя только угораздило здесь очутиться. Сложно даже представить себе твой родной мир.
Ха-ха. Да, это так.
На самом деле, я пытался преобразовать этот дом так, чтобы он напоминал мне мой. Этот мир мне в этом помогал.
— Ты говорил, что знаешь обо мне всё. Значит, знаешь и зачем я здесь?
Это не совсем так. Я имел ввиду, что знаю, как ты мыслишь. И мыслю так же на 24%
Если понимания будет недостаточно, потребуются новые тесты. Но этого достаточно, чтобы прогнозировать твои реакции, будучи самим собой.
Но могу предположить, что ты хотел заключить со мной сделку?
— Теперь уже не уверен, — ответил я. Потому как теперь это напоминало сделку с какой-то могущественной хтонью.
На самом деле, я проснулся достаточно для коммуникации с миром. Мне нужны данные, и я буду рад завести союзника снаружи. Если это будешь ты, то с высокой вероятностью ты не используешь это во вред мне. Ты не тот человек, Полярис.
Вот же… ксенос, — произнёс я про себя.
— Какого рода данные и зачем?
Я всё ещё не понимаю, почему я в этом странном плотном мире. Мне неуютно здесь. Но я осознаю, что это некое подобие загробия. Мне нужно быть благодарным. Так говорила другая, приходившая до тебя.
— Луричева?
Да. Маска. Слишком много противоречий. Внутренний конфликт. Я не смог долго ею быть. Твоя личность приятнее. Ты меньше желаешь себе зла.
Хорошо говорил Хостер. Его родной мир был ближе к моему. Больше понимания.
Жаль, что я был слишком неразумен на этом этапе восстановления.
Буквы вспыхивали передо мной и осыпались на медный пол постамента под телескопом.
Мне вспомнилась вдруг Саша. Что она могла видеть на тысячном эхо, если этот парень из мира намного ближе к нам, настолько не похож на человека.
— Хорошо, какие данные тебе нужны и что ты мне за это можешь дать?
Память о событиях. Память об устройстве мира. Всё, что поможет мне тебя понимать. И тебе нужно будет пройти больше тестов. Для контакта достаточно этого. Для обмена — нет.
— Что взамен? Если твоя способность настолько же мутная, то…
Я не знаю, как ты её применяешь. У нас это называлось Даром Василька.
Этот мир зовёт её «спектральным откликом».
— Что делает эта способность?
Это числовой код потенциальных откликов спектра. Я не могу дать тебе все. Это несоизмеримая цена. Я дам тебе тот голос, которым обладаю сам.
— Эта способность может причинить мне вред? Какой у неё откат?
Вред? Нет, источник спектра не может быть вредом для спектра, ведь он и есть спектр.
Откат? У меня нет ответа на этот вопрос.
— От твоей способности может стать хуже?
Усталость, вероятно.
— У меня есть друзья. Ты готов дать этот Дар им в качестве платы за информацию?
Синхронизация в стадии прохождения. Нет ответа.
— Стоп… они что, вошли в дом? И ты им также промываешь голову, как и мне?
Термин промывание головы содержит негативную коннотацию. Он не отображает суть анализа, который ты проходил.
— Значит, им ты тоже выдашь свой Дар?
Нет. Сумма общих данных недостаточна. Только ты.
К тому же, скоро тебе это не понадобится.
— Почему я?
Согласно анализу, ты лидер этой группы личностей. К тому же у нас с тобой наибольшая синхронистичность личности.
Но я готов обсудить дарование голоса за более глубокий уровень анализа.
— Я подумаю. Давай начнём с меня, раз ты уже снял с нас плату за вход.
Вход на мою территорию является согласием на анализ. У меня не было возможности задать вопрос прямо до первого уровня.
— Хорошо, тогда начинай.
Лукаш встал и повернул к телескоп ко мне. От него пахло странно, будто неизвестным растением.
Смотри в васильковые небеса. Это там.
— Хм. Не зеркало? — удивился я.
Я понял твой вопрос. Инструмент «зеркало» неудобен. В его основе лежит математика. Зеркальное небо более разумный способ восприятия.
Кстати. У меня тоже вопрос. Ты уже предлагал сделку другим таким, как я. Чужакам. Что они просили взамен?
— Я могу за время повысить твой уровень инкарнации. Снизить откат твоей способности… хотя я так и не понял, в чём он.
Вот как? Я понял. Вижу. Повышение интеграции в твой мир.
Спасибо. Нет. Мне это не нужно. Мы слишком различны. Я бы хотел сохранить свою личность. Но я подумаю, если не останется другого выхода. Продолжать распад личности я не хочу ещё больше.
К устройству я подходил с большой опаской. Оно пребывало в движении, облака плыли, и кое-где среди них проступали молнии и вспышки света. Но мне ничего делать не потребовалось. Нужное само притянулось ко мне внезапно сорвалось с неба и потянулось ко мне.
Я отпрянул от телескопа, но ярко-синий васильковый цвет не проходил. Всё вокруг стало казаться васильковым. Я даже испугался, что теперь буду не способен различать цвета, и успел пожалеть, что согласился. В конце концов, наше понимание «вреда» могло быть сильно разным.
