Ликвидаторы (СИ) - Грохт Александр

— Есть план у меня, — произнёс он. — Но он на грани фола. Если я что-то понимаю в людях, то вам всем должно понравиться. Только позови сюда пришельцев — без них ничего не выйдет.

Когда старик закончил излагать свою идею, лично я посмотрел на него с глубоким недоверием.

— Простите, конечно, товарищ генерал в отставке, но ваш план — дерьмо. Он весь держится на том, что никто из нас не налажает даже в мелочах. Ну и ваша вера в оружие союзников мне кажется избыточной. К тому же — они, судя по лицам, не собираются сидеть и ждать, пока я и Вова принесём им вашу пепельницу.

Но, на удивление, возражения высказали не чужаки, а Вова.

— С Джеем должен идти кто-то другой. У меня к этой гребаной амёбе крайне большой личный счёт. И прикончить её должен именно я, а не какой-то там Тапок или Бес. Без обид, парни, но это моя война. Тварь сожрала мою женщину и какое-то время ещё и дурила мне голову, собирая информацию.

Никто не стал возражать. Так что мне оставалось только согласиться. Дебильная идея… пробежать быстрым бегом через здание, добраться до второго этажа, активировать там пульт удалённого управления входом в комплекс с ядерным зарядом. Потом быстро проскочить на спецлифте вниз, сразу попадая в святая святых — зону управления. Активировать бомбу и заманить туда монстра. После чего сидящий в кабинете генерал закроет бункер, и вместе с чудовищем испарится в ядерной вспышке.

Всю эту лабуду нужно было проделать, имея в напарниках восьмидесятишестилетнего деда, готового принести себя в жертву на объекте, где прошла половина его армейской службы. И крайне подозрительного лично мне Беса. Мужик не вызывал доверия — в отличие от напарника, Бес явно с куда большим удовольствием проник бы сейчас внутрь пультовой и, забрав свой келемет, свалил бы к чертям, не активируя никаких ядерных бомб.

Но Тапок согласился, и Бесу волей-неволей тоже пришлось подписаться на этот блудняк — хоть и без удовольствия. Более того, они пообещали вытащить нас отсюда и забросить на базу «Регуляторов» на некоем катере ТР-100, если всё пойдёт совсем плохо.

«Варшава». Пульт на третьем этаже. Ядерный заряд в подвале, который никуда не делся. Пять магазинов к винтовке. На всё про всё — максимум десять минут. Потом у Тапка кончится боекомплект, и он начнёт отступать.

— Хорошо, — сказал я. — Поехали…

Миньон Оно стоял, чуть наклонив голову, и ждал нашего решения. За эти пять-семь минут он не изменил позы, не посмотрел по сторонам… да он даже ногами не двигал. Чисто кукла.

Пуля из моей винтовки при всём моём на то желании не смогла бы его убить — как минимум не с первого выстрела. Так что честь начать бой была отведена Тапку. Когда мы с Бесом уже изготовились бежать, а Тапок — стрелять, Вова подошёл ко мне и сунул в ладонь небольшой инъектор.

— Что это?

— Фил сделал на всякий случай. И сказал дать тебе только в том случае, если это будет выбор между жизнью и смертью. Мне кажется, это именно он, тот случай. Тюбик-шприц, такой же, как я видел в МПЛ у Филимонова. Маркер на боку — красный, с пометкой «REG-3». И длинная игла, прикрытая колпачком.

— Спасибо. Постарайтесь выжить тут, окей? И не пускай эту тварь в здание!

— Не пущу, клянусь. Жень… потом уже может и не получится. Прости меня за эту хрень. Я правда хотел как лучше, но запутался. Только не на словах прости… а по-настоящему.

Я замер на секунду… потом прикрыл глаза. Нужно было найти в себе силы сделать то, чего я никогда не умел. Я не умел прощать. Совсем не умел. Я мог забыть. Я мог забить, потому что мне это было нужно или выгодно. Но простить, так, чтобы не осталось зла на человека… Что ж… попробую.

Вспомнилось всё — как мы с Бобом познакомились, как он взял меня на работу, как мы крутили всякие дела. Все наши ночные посиделки с коньяком на его, Боба, кухне. Споры за полночь о фантастике, возможности гиперперехода, Вархаммере, о том, может ли боевой робот победить настоящий танк как класс оружия.

Вспомнились наши поездки на страйкбол, и все случившиеся там геги, факапы и так далее. Вспомнилось, как Вова стал единственным человеком, поверившим в зомби. Его дурацкие лопаты и изуродованная двустволка.

И на волне всей этой ностальгии я произнес:

— Да я давно тебя простил…иначе бы просто не стал стрелять в Смита. Козел ты, Боб, но все таки свой козел. Выживем — набью тебе морду, так и знай. Теперь — можно, ты такой же сильный и живучий, как я.

— Заметано! — улыбнулся Вова. — А потом ка–а–а–к напьемся в дугу!

— Угу. Осталось только дожить до этого прекрасного момента…

Глава 28

Бой с тенью

Вова

Тапок выстрелил первым.

Не предупредил, не скомандовал — просто поднял правый пистолет, и из переделанного ствола вырвалось не то, чего Вова ожидал: не грохот, не вспышка пороха, а что-то совсем другое. Плотный, почти осязаемый луч белого цвета прошёл сквозь голову «Герасимова» и ударил в центр колонны — в Оно — с характерным звуком, который было сложно описать словами. Не выстрел, а что-то среднее между разрядом статического электричества и хлопком вакуума. Как будто воздух на долю секунды перестал существовать в этой точке, а потом резко вернулся обратно, заполняя образовавшуюся пустоту с тихим злобным хлопком.

Туша дёрнулась. Там, куда пришёлся луч, вскипело — именно вскипело, как вода на раскалённой плите, только вместо пара вверх пошло что-то чёрное, густое, с тем самым запахом, от которого Аня уже один раз потеряла контроль над желудком. Удушающий, органический, с нотками жжёного металла и чего-то ещё, для чего у Вовы просто не находилось подходящего сравнения. Дыра в теле монстра была с голову взрослого человека — края оплавлены, если к жиже вообще применимо это слово, и подёрнуты чем-то похожим на остекленевшую корку. Тёмно-коричневую, почти чёрную, с радужными переливами, как мазут на луже после дождя.

Оно отреагировало.

Не воплем, не рывком — тихим, почти деликатным движением. Масса качнулась в сторону, словно огромная амёба просто переместила свой центр тяжести, переливаясь и пульсируя, как живой кисель. И дыра начала затягиваться. Не быстро — с трудом, с видимым усилием, края сходились рывками, подрагивая, словно плоть сопротивлялась этому процессу так же, как сопротивлялась бы чужая рука, пытающаяся соединить два куска сырого теста, — но затягивалась.

— Регенерирует, — сказал Тапок совершенно спокойно, как будто отмечал погоду. — Быстро. Но не мгновенно. Это хорошо.

— Чего хорошего? — Вова стоял рядом, сжимая свой дробовик. После всего, что произошло с броневиком, огнестрел казался ему вдруг чем-то невероятно маленьким и ненужным. Игрушечным, почти. — Ты в неё дыру пробил размером с таз, а она заросла за пять секунд.

— За семь, — поправил Тапок. — И я не целился в центр. Там слишком много массы, регенерационный потенциал максимальный. Смотри.

Он выстрелил снова — на этот раз из левого пистолета, и луч был другим. Уже, темнее, с синеватым отливом, почти фиолетовым у самого ствола, переходящим в холодный синий к концу. И бил он не в центр, а в то, что можно было условно назвать краем туши — туда, где масса была тоньше, где она растекалась по асфальту языками, похожими на жирные чёрные тени.

Эффект был другим. Язык просто исчез. Испарился. Там, где он был, осталось только пятно на асфальте, похожее на то, что бывает после сильного ожога — чёрное, со странной блестящей плёнкой, которая чуть переливалась на свету, как застывший лак.

— Видишь? — Тапок уже двигался вправо, уходя с линии возможной атаки. — Тонкие части испаряются полностью. Ей нужна масса для регенерации. Значит, наша задача — не давать ей накапливать массу и одновременно откусывать куски с краёв. Измотать.

— Это займёт до второго пришествия, — буркнул Вова, но уже двигался следом, зеркально уходя влево, держа дробовик в готовности.

— Нет. Только до того момента, как твой друг и Бес активируют бомбу. А потом свалим отсюда по быстрому. — Тапок коротко глянул на него. — Ты стрелять умеешь во что-то кроме зомби?