Дроздовский обернулся, ожидая увидеть держащийся чуть позади броневик Тюрина, но его ведомого больше не было в живых. Проклятый бой, проклятые англичане… Михаил Гордеевич несколько минут сжимал и разжимал кулаки, прежде чем пришел в себя. Увы, ни исповедь, ни молитвы, ни даже письмо от генерала ему не помогло. Иногда, как сейчас, накатывало, и только чувство долга — перед всеми, кто снова доверил ему жизни — не давало Дроздовскому остановиться.
Только дела, только вперед! Да и страшно было даже просто попытаться узнать, а что будет, если по-другому… Словно погрузившись в поток, он прослушал доклады от командиров каждого из батальонов, отдельно встретился с ремонтниками и связистами. А потом новый переход, новая остановка, на этот раз большая, чтобы солдаты успели отдохнуть перед бессонной ночью. Надо было только дождаться сигнала…
Дроздовский сам не заметил, как начал рычать на всех, кто пытался подойти к нему с любыми другими вопросами, когда от связистов наконец-то прибежал долгожданный посланник.
— Господин полковник, сообщение от агента. Коды верные, пеленг взяли…
Дроздовский позволил себе выдохнуть. Для этой операции они подготовили отдельные машины связи с дополнительными большими антеннами, и вот все сработало. Он наложил полученное направление на карту и… Они не так уж и сильно отклонились от оптимального маршрута. Он еще раз прикинул среднюю скорость, идеальное время выхода к позициям врага.
— Еще два часа отдыха и выступаем, — Михаил Гордеевич отдал приказ и, даже не дожидаясь ответов, пошел обратно к своей машине.
Хотя бы немного ему нужно было побыть одному. Возможно, в последний раз. Завтра он раздаст все долги, и обязательно станет легче! Обязательно. Ведь не может же быть по-другому?
* * *
С самого утра прилетели новости из большого мира. Где-то там готовились к походу части Дроздовского, царь задумал какую-то авантюру с показательным походом Шереметева через Венгрию, и у нас тоже будет… поход. Но потом. Для начала меня ждал совет Сан-Франциско, где как раз недавно закончили первые выборы, доведя его состав до положенных двадцати человек.
Председатель — Томас Фицджеральд Ли, вместе с ним у бывших конфедератов было 6 голосов. У немцев и ирландцев, которые пока полностью поддерживали политику Томаса, еще по 4. Оставшиеся места распределились между 2 мексиканцами, китайцем, итальянцем, индейцем напа и евреем. Как последний пролез в совет Сан-Франциско чуть ли не во время войны, при том что в городе не было заметных иудейских общин — загадка. Но вот что интересно: в городе было достаточно негров, но, несмотря на возможность голосовать, никто из их представителей так и не смог тут оказаться. Еще одна тайна.
— Господин Макаров, вы расскажете, почему решили нас так срочно собрать? — Томас говорил спокойно, но в его голосе чувствовалось напряжение.
И прекрасно его понимаю: когда тебе что-то обещают, а потом всего через месяц собираются пересмотреть условия, кому это понравится? А уж в том, почему именно Казуэ пригласила их на эту встречу, уверен, никто не сомневается. Возможно, не знает точно, но тут простых людей нет, у каждого чутье и седалищный нерв чувствительностью не меньше, чем у нашей радиобашни.
— Хочу сразу сказать, что сейчас я здесь как частное лицо. Граф Маньчжурский, Вячеслав Григорьевич Макаров, чей род получил дворянство еще при Павле I, и как это самое частное лицо с довольно значительными земельными владениями в Сан-Франциско и округе я хотел бы предложить свою помощь в подготовке к землетрясению в следующем году, которое может разрушить половину города. А то и больше.
— Вы умеете предсказывать землетрясения? — немец Уве Шнайдер картинно сложил руки в замок.
Неожиданно оказалось, что именно с бывшими поддаными кайзера у меня не самые лучшие отношения. Тут сыграло то, что они специализировались на шахтах, которые мы с японцами забирали себе без лишних сомнений и вопросов. Немцам оставались фермы и частичный контроль над потоком продуктов, но забыть, что раньше было лучше, они не могли. Неожиданно помог приезд Людендорфа, причем не как проявление благосклонности Вильгельма II, на которого по эту сторону океана плевать хотели, а как инструмента, что сможет изменить баланс сил.
— Я — не умею, — ответил я тем временем немцу. — Однако любой желающий может ознакомиться с исследованиями, что были проведены учеными из Стэнфорда. Я же в свою очередь их уже проверил и ожидаю очень больших проблем.
Не идеальное прикрытие моих знаний из будущего, но лучше, чем ничего.
— И что за помощь вы хотите предложить? — осторожно спросил Томас.
— Все армейские объекты и заводы начнут дополнительно укрепляться. Как совет и часть Конфедерации вы можете включиться в этот процесс на рыночных условиях.
— Или же как граф вы сможете сделать это бесплатно? — подал голос тот самый незнакомый мне еврей.
— Вовсе нет, — я развел руками. — Как граф я готов поставить для вас дополнительные заводы и показать технологию, чтобы вы опять же сами смогли защитить свой город.
— Разве вы не хотели получить титул князя? — в лоб спросил Шнайдер.
— И мы до сих пор готовы его вам предложить безо всех этих игр. Если землетрясение — просто шутка, скажите, и не будем тратить на него время, — Томас Ли буравил меня взглядом.
Невольно мелькнула мысль: все-таки правильно я сделал, что не полез сюда сразу, а под утро еще раз заглянул к Татьяне и посоветовался с потомственной аристократкой, как правильно стоит вести подобные дела.
— То есть если мы сами найдем инженеров и поставим заводы, то вы нам и не нужны? — Шнайдер продолжал нагнетать.
— Все верно. Если найдете инженеров, если договоритесь о поставках известняка для бетона, если сможете достаточно быстро достать все необходимое оборудование — я буду только рад, что совет Сан-Франциско справляется со взятыми на себя обязательствами.
— А если не справимся, то вы нас всех разгоните? — Шнайдер даже приподнялся со своего места.
— Если Сан-Франциско не сможет выполнять свои обязательства как часть Новой Конфедерации, конечно, его статус может быть пересмотрен. Балласт никому не нужен, — я пожал плечами. — Уверен, что вы примете правильное решение.
Очень хотелось разложить все без намеков, а прямо в лоб, но, как объяснила Татьяна, в политике так не принято. А еще иногда очень важно дать людям время самим все понять и осознать. Поэтому я еще раз со всеми раскланялся, распрощался и ушел, не оборачиваясь. Уже только в своем броневике позволил себе выдохнуть и покачать головой. Сам бы я точно не заметил никаких намеков, но тут-то люди опытные, должны справиться…
* * *
Томас Фицджеральд Ли дождался, пока русский генерал покинет зал совета… Нет, не генерал — сегодня он на самом деле показал, что является не только военным, не только изобретателем или торговцем, но и политиком.
— И как, мы будем верить в землетрясение или не будем? — первым снова заговорил Шнайдер, но немца снова никто не поддержал. Даже свои.
— Какая разница? — словно в сторону заговорил Иеремия Джонс.
Хитрый еврей, который предложил хозяевам города компромисс: он представляет в совете негров, те не мозолят никому глаза, а все остальные за это согласны учитывать хоть какие-то их интересы. Неизвестно, что он взял за это со старейшин негритянских общин, но свое место в совете у него теперь было.
До чего они дошли!
— Какая разница?.. — начал было возмущаться Шнайдер, но его остановил его же сосед.
— Все верно. Укрепление города — это большая стройка. Деньги, рабочие места, налоги, товары. Даже если ничего не случится — это добавит Сан-Франциско жизни.
— Хорошо. Если дело только в стройке, то зачем нам Макаров? — Шнайдер не сдавался, и Томас Ли только покачал головой.
Даже он при всем его не самом большом опыте понимал больше, чем этот лавочник.
— Он и не хотел особо участвовать… — вздохнул старый конфедерат. — Если бы хотел, поверьте, тогда бы он предлагал не заводы, а технику. Вот в чем его настоящая сила. Так что его настоящее предложение фактически закончилось в первую же минуту нашей встречи.
