И засмеялась.
Засиживаться за ужином не стали и уснули сразу же, как только залезли в спальные мешки и закрыли глаза. Ирина разбудила всех ранним-ранним утром, когда ночная тьма едва начала рассеиваться и отступать. Позавтракали, собрались. В море вышли, когда уже совсем рассвело, но солнце ещё не показалось из-за горизонта. Было тихо, ветер дул от берега – несильный, южный.
– Култук, – определила Ирина, поднимая лицо к небу и принюхиваясь.
– Что это? – спросил Мигель.
– Ветер так называется. Низовка.
– Это хорошо или плохо?
– Пока хорошо, он, считай, попутный. А там посмотрим. На Байкале ветер и погода могут поменяться за две секунды. «Богородицу» прочитать не успеешь, а уже тонешь.
– Шутишь?
– Нисколько.
– Э… – подал голос Конвей. – Зачем мы тогда плывём, если это так опасно?
– Предлагаешь в обход? – хмыкнула Ирина. – Давай. Всего-то около тыщи километров. Ерунда. К лету как раз дойдём.
– Середина двадцать третьего века! – патетично воскликнул поэт-блюзмен.
– Это Россия, – сказала Ирина. – Привыкай.
– В каком смысле – Россия? – спросил Мигель. – Разве на Земле сохранились государственные образования?
– Нет. Но Россия – это не государство. Это – мир. Ты же сам русский. Кажется, должен понимать.
– Я наполовину испанец, – гордо выпрямился Мигель.
– Тем более, – категорично сказала Ирина. – Ставим мачту, парус и плывём. Не бойтесь, мальчики, я ещё никого не утопила. Пока.
За кормой осталось почти сорок километров, и уже отчетливо была видна впереди и левее длинная неровная полоска острова Ольхон, а дальше – мглистые горы-сопки западного берега.
– Уже недолго, – объяснила Ирина. – Обогнём Ольхон, войдём в Малое море и, считай, мы на месте.
– А Ольхон… – начал Мигель.
– Нам туда не надо, – быстро сказала Ирина. – Ни сейчас, ни вообще.
– Запретное место?
– Как тебе сказать… Вы же не мечтаете попасть в гости к Вестминду?
– При чём здесь Вестминд?
– При том, что Ольхон – его территория. Там расположено что-то вроде научной базы. С учеными, оборудованием, мощной термоядерной электростанцией и всем, чем положено. Видите вон те мачты?
Мигель и Конвей посмотрели туда, куда указывала девушка. Теперь, когда они подошли ближе, над островом действительно можно было разглядеть тонкие, почти исчезающие на фоне серо-жемчужного облачного неба серебристые мачты. Каждая из них заканчивалась таким же серебристо-матовым едва заметным шаром.
– Что это? – спросил Конвей. – Похоже на климатические разрядники. У нас на Марсе они используются для насыщения атмосферы озоном.
– Точно не известно, – сказала Ирина. – Ольхон – закрытая зона, попасть туда можно только по специальному разрешению.
– И мы так спокойно мимо них проплывём?
– Не впервой. Мы здесь постоянно плаваем.
– Вы – да. Но на вас Вестминд и не охотится, – заметил Мигель.
– Авось пронесет, – беспечно махнула Ирина. – Другого способа лично я всё равно не вижу. Не хотите рисковать, надо было в деревне на печи сидеть и не высовываться.
Мигелю захотелось как-то резко ответить, но он сдержался. Ирина была права. Что толку беспокоиться? Если уж они доверились людям из Верхнего Яра и приняли такое решение, то теперь надо идти до конца.
– Ребята, вы особо не переживайте, – сказала девушка примирительно, вероятно, почувствовав некое напряжение, которое возникло между ними. – Наша лодка здесь сто раз проплывала, к ней привыкли давно. Опять же, сам Байкал всё-таки под контролем Нэйтеллы, и Вестминд наглеть не станет. Будь иначе, он бы уже сотни дронов послал на ваши поиски. Однако их не было.
Мигель подумал.
– Версия такая, – сказал наконец. – По каким-то причинам, нам пока точно не известным, Вестминд решил нас уничтожить. Вероятно, это как-то связано с разницей в мировоззрениях между ним и Нэйтеллой, а также с их отношением к нам, людям, проживающим за пределами Земли. Для уничтожения он послал боевой дрон. Но мы оказались быстрее. О данном инциденте каким-то образом узнала Нэйтелла и выкатила собрату-конкуренту претензии. Весьма обоснованные, заметим. Вестминд принялся отпираться, увиливать, выдвигать контраргументы, и теперь оба заняты выяснением отношений друг с другом, так что им вообще не до нас. Может такое быть?
– Легко, – сказала Ирина.
– Вот сразу видно, что человек в МИМО учится, – сказал О’Доэрти, – ты это сейчас придумал, чтобы нас успокоить?
– Что такое МИМО? – поинтересовалась Ирина.
– Марсианский институт межпланетных отношений, – сказал Мигель.
– Ого, так ты будущий дипломат?
– Что-то в этом роде.
– Он вообще парень хоть куда, – сказал Конвей. – Знаешь, кто у него папа?
– Конвей О’Доэрти! – громко и чётко произнёс Мигель.
– Молчу, молчу…
Мигель поймал на себе заинтересованный взгляд Ирины и подумал, что, пожалуй, простит другу его болтовню. На первый раз. А там поглядим.
Постепенно они приблизились к северо-восточной скалистой оконечности острова, торчащей из воды, словно гигантский клык неведомого зверя, а затем обогнули её.
– Всё правильно, – ответила Ирина на замечание Конвея. – Это мыс Хобой. В переводе с бурятского – «клык». По легенде это и есть выпавший клык дракона, который пролетал над Ольхоном в незапамятные времена. Мистическое место.
– То есть? – не понял Мигель.
– Ну… считается, что здесь когда-то люди свободно общались с разными духами. Вообще, весь Ольхон такой… мистический.
– Слушай, ты же христианка, – сказал Конвей. – О какой мистике ты говоришь?
– Мистика – это просто слово, – сказала Ирина. – Обозначающее вещи, которые не может объяснить наука. Или ты станешь утверждать, что наука объяснила всё?
– Нет, – покачал головой Конвей. – Не стану.
– Я слышала, – сказала девушка, – что научная база возникла на Ольхоне не просто так. Якобы ткань пространства-времени нашей реальности здесь тоньше, чем в других местах, и можно попытаться сквозь неё проникнуть. Эти мачты, – она кивнула в сторону острова, – и есть часть оборудования для такого проникновения.
– Круто, – сказал Мигель. – Этим сведениям можно доверять?
– Это слухи, – призналась Ирина. – Но слухи, скажем так, небезосновательные.
Они вошли в Малое море – пролив между Ольхоном и северным берегом, – и дальномер показывал, что до берега одиннадцать километров двести двадцать шесть метров, когда налетел шторм. Быстро, неожиданно, яро, словно конный засадный полк на пехотную штурмовую колонну. Вот только что парус наполнял спокойный, ровный ветер с юга, и уже через пять секунд с северо-запада, прямо в лица мореходов ударил ледяной резкий ветрище, засвистел в снастях, пытаясь сорвать парус и опрокинуть лодку. Тут же еще недавно относительно спокойная гладь озера-моря вздыбилась белопенными гривами волн, которые, подгоняемые ветром, ринулись на лодку.
– Спускаем парус! – заорала Ирина, кидаясь к мачте. – Сарма, чтоб ему в аду дуть!
Убрать парус они не успели. В следующий момент страшным порывом ветра его сорвало с мачты и унесло. Лодка вздыбилась, словно перепуганная лошадь. Стоящий на корме О’Доэрти взмахнул руками, крикнул что-то неразборчивое по-гэльски и пропал за кормой.
– Человек за бортом! – крик Ирины рассёк свист ветра, как сабля верёвку, и в её руках невесть откуда появился спасательный круг.
– Вон он! – палец Мигеля ткнул в ярко-оранжевое пятно спасательного жилета, мелькнувшее между волнами. – Георг, видишь?
– Вижу, – хладнокровно ответил робот. – Иду.
Он легко и красиво оттолкнулся от борта, нырнул, вынырнул и в несколько быстрых мощных взмахов оказался возле Конвея. Ударил ливень. Ледяные струи воды летели почти параллельно волнам, стегали наотмашь. Ирина и Мигель одновременно накинули капюшоны. Лодка плясала на волнах, и приходилось крепко держаться за всё подряд, чтобы не вылететь вслед за Конвеем.
– Держи, – Ирина сунула в руки Мигеля спасательный круг. – Если что – бросай. Я заведу двигатель и опущу мачту.
