Никаких возражений и даже вопросов на этот раз не возникло, так что я продолжил:
— Каменск стоит посреди голой степи, и подойти к нему незамеченными невозможно. Здесь у нас та же проблема, что и у Морозова: колонны техники просто сожгут на подходе. В Ростовской области его сиятельство чувствует себя уверенно, и силы собрал немалыа, — вздохнул я. — И даже высадка с вертолетов может оказаться проблематичной. Кроме того, понадобится слишком много людей. Концентрация войск в Каменске большая, и нам придется действовать большими силами, чтобы не допустить критических потерь и выполнить задачу. Так что я слушаю ваши предложения, господа офицеры.
— Отправить танковую бригаду. С мотострелками и поддержкой с воздуха. А предварительно причесать город артиллерией, оцепить и провести полноценный штурм, — снова заговорил тот же генерал, что опасался за отношения с Иберией.
Я прищурился и внимательно на него посмотрел. Кажется, пора озаботиться кадровым вопросом. Когда один и тот же человек несет чушь два раза за вечер — это не смертельно. Проблемы начинаются, когда этот человек носит погоны с генеральскими звездами.
— И потерять половину этой бригады на подходе, вторую — в городских боях, а заодно разрушить город и получить кучу потерь среди гражданского населения? — Я приподнял бровь, даже не скрывая недовольства. — Еще предложения будут?
— А давайте по ним ракетами жахнем? — проговорил вдруг тот самый полковник с сигаретой. — Подавим ПВО, ударим по части высокоточкой, потом спокойно высадимся и добьем оставшихся. Потери среди гражданских маловероятны, основные силы деморализованы и испуганы, и с ними даже воевать не придется. Расчеты ПВО… Ну, они сами знали, на что шли.
— И каким образом вы предлагаете ударить по части в черте города, не разворотив все предместья? — скептически поинтересовался я.
— Пф-ф-ф-ф, — кажется, слова «субординация» в лексиконе полковника не было… И в каком-то смысле мне это даже нравилось. Гораздо больше трусливого брюзжания и несостоятельных идей его старшего по званию коллеги. — Да я прямо из Каспия ракету хоть в сортир деревенский точнехонько положу.
— А наведение? — спросил я, в упор глядя на полковника.
— Со спутника, — пожал плечами тот. — До них Морозов не дотянулся. Больно ручки коротки.
Я задумался. Манеры его высокоблагородия определенно оставляли желать лучшего, однако идея… Идея была ничего. За время моего отсутствия возможности русского оружия шагнули далеко вперед. И наибольшего прогресса светлым умам из конструкторских бюро удалось достигнуть как раз таки в области высокоточных систем. Десять лет назад ракеты так еще не умели — и именно поэтому я о подобной возможности даже не подумал.
Учиться тебе, господин прапорщик, еще и учиться… Точнее — переучиваться.
— А знаете, — задумчиво проговорил я, — идея мне нравится… Как, говорите, ваша фамилия?
* * *
Город спал. Ну, или делал вид, что спит — в окрестностях старой мотострелковой части, занятой наемниками Морозова и гостями с юга, не горел ни один фонарь. Ни в окнах, ни на улицах. Похоже, местные давно поняли, что лучше делать вид, будто их не существует, чем пытаться играть в героев. И, надо сказать, была в этом своя мудрость: люди старательно прикидывались, что все идет по-прежнему, что все происходящее вокруг случилось где-то в другом мире.
Как будто над городом по-прежнему не висел тяжелый купол войны.
Но это было ложью. За чертой города, в посадках и оврагах, затаились расчеты ПВО. Умело расставленные, замаскированные, прикрытые тепловыми ловушками и электронным шумом. Дежурные операторы развалились в креслах, лениво поглядывая на экраны радаров, часовые курили у капониров, переминались с ноги на ногу и ждали, пока их сменят.
Тишина, покой и идиллия. Ни бликов, ни шума моторов, ни характерного гудения реактивных двигателей. Лишь ночной ветер да запах подсохшей стерни.
До того момента, когда над окраинами полей не вспыхнули белесые точки.
Шесть огней. Шесть ракет. Шесть целей.
Выверенный, как движение хирургического скальпеля, удар. Каждая ракета шла по индивидуальному маршруту к персональной цели. В обход активных радиолокационных зон, наводясь по теплу и зафиксированным координатам. В последние секунды своей жизни операторы, пожалуй, успели заметить на радарах движение.
Но больше ничего сделать не смогли. Кроваво-красные пламенные цветы, декорированные дымной шапкой, расцвели практически одновременно. Траурный букет из шести гвоздик на могилу ПВО Каменска, переставшего существовать за какие-то тридцать секунд.
Небо было свободным.
И где-то за горизонтом по нему мчалась ракета, покинувшая пусковую шахту в далеком Каспийском море. Мчалась, чтобы поставить жирную точку в грустной истории иберийской самоуверенности, чванства и гордыни.
* * *
— Пошли, пошли, пошли! — припавший на колено Корнилов командовал высадкой бойцов особой роты.
Все прошло, как и предполагал полковник: после уничтожения ПВО и удара тактической ракетой по территории части, город будто парализовало. Возможно, происходи дело в Ростове, ситуация разворачивалась бы иначе, но здесь даже оперативные службы не спешили к месту удара — во всяком случае, сирен пока слышно не было. Бойцы особой роты высаживались с вертолетов, прижавшихся к земле прямо на территории части, и тут же занимали позиции.
Пару раз коротко прострекотали автоматы — видимо, кто-то из выживших попытался оказать сопротивление. Ну, или просто появился в поле видимости: сегодня гардемарины брать пленных не собирались. Это была не столько военная операция, сколько акция устрашения, призваная охладить горячий иберийский нрав и раз и навсегда отвадить южных гостей от попыток вмешиваться во внутреннюю политику страны, к которой они не имеют никакого отношения.
Я шел по плацу, покрытому обломками, не скрываясь, в полный рост. Без шлема, без брони. Сейчас уже можно было не прятать свои возможности, и и вряд ли здесь найдется Одаренный, способный оказать мне достойное сопротивление. Что же до случайной пули… На текущем этапе развития мне стало куда проще держать дежурный маломощный Щит постоянно активированным, чем таскать на себе дополнительную тяжесть бронеплит. Даже автомат я не стал брать, оставив себе из оружия только пистолет в набедренной кобуре.
Сейчас мне достаточно и Дара.
Казарма, в которой расположились иберийцы, попросту перестала существовать, оставив после себя лишь глубокую воронку, заваленную горящими обломками. Если там кто-то и выжил, с недобитками разберутся гардемарины. У меня другая цель, о которой я умолчал на брифинге.
Для штабного здания ракетная атака прошла практически незамеченной. Майор был прав: удар получился хирургическим. Выбитые стекла, сорванная кровля и покосившаяся от взрывной волны стена — не в счет. Я шагал прямо к главному входу, с легкой ухмылкой глядя на огромный черный внедорожник иберийского производства. Я уже видел эту машину раньше. Правда, тогда у нее на капоте не лежал бетонный столб, да и в целом выглядела она поаккуратнее.
Я как раз поравнялся с проходной, когда из дверей выскочили два автоматчика. Синхронно вскинув оружие, они полоснули по мне длинными очередями. Пули ударили в Щит, высекая искры, и опали на землю. Я лениво махнул рукой — и обоих бойцов просто размазало по стене. Здание тряхнуло, и откуда-то с крыши рухнул кусок кровли. Я же лишь усмехнулся, и, провалившись в скольжение, рванул внутрь — туда, в где в темноте проема шарахнулась в сторону размытая тень.
Из коридора ударила суетливая и нервная очередь. Я хлестнул Плетью на звук — и стрельба захлебнулась. Рывок — и пальцы руки обхватили холеную шею иберийского аристократа, забившегося в панических конвульсиях. Зачерпнув из резерва энергии, я оторвал вдруг ставшую легкой, почти невесомой фигуру от земли и швырнул вперед, выбивая ею двери запасного выхода. Неспешно подошел, заложив большие пальцы за ремень на штанах, и с усмешкой посмотрел на барахтающегося на земле в безуспешных попытках встать герцога дель Инфантадо.
