Они перегородили нам путь, но в следующий момент на одного из них обрушился тяжёлый огненный молот, и этого хватило чтобы он упал в оставшуюся от куска улетевшего асфальта дыру. Затем туда же попытались отправить и второго, но тот не поддался и бросился за обидчиком.
— Стоп, это свои, — остановил я Феликса с кинжалом наготове и улыбнулся. — Друг мой Цап, какими судьбами?
— Ме-ечник!! — проблеял старый знакомый. — Ты обеща-ал! Обе-щ-а-ал спа-асти ме-еня!
— Ничего я такого не говорил. Там было немножко другое.
— Ты не-е можешь забрать сло-ово обра-атно!
— А я и не забираю. Жду клятву.
— Клянусь служить Полярис…
— В своей следующей жизни и буду должен ему во всех последующих.
— Что? Мечник, мы на такое не договаривались!
— Будешь жить и ты, и Баран, и всё твое славное стадо. Будем дружить как раньше, только всё начнётся заново. Ты поймёшь.
— Что случилось, друг? Это конец? Мир умирает? — спросил перепуганный Баран, отправив второго математика-стихоплёта вниз.
— Это нормально. Давайте клятву, и со смертью всё не закончится.
Рогатые переглянулись.
— Не на все жизни.
— Только что ты даже не знал, что они у тебя вообще есть, — пожурил я Цапа за жадность. — Ты будешь должен мне услугу. И мы остаёмся союзниками. Мы будем вести дела честно и ничего не утаивать друг от друга. Со мной выгодно дружить. Ты сам это видел. Я со своей стороны никогда не обманываю.
Дом слева от нас выкрутился спиралью и верхняя треть отвалилась, распадаясь в небе на белые кубики.
— Мы согласны! — произнёс Цап. — Даю клятву именем вла-адыки Фа-агота!
— Страшный ты челоек, Полярис.
— Ма-астер Ме-ечник не человек, глупе-ец, он хищный ду-ух, — пробелял Баран.
Площадь тоже захватывалась аномалией, и некоторые её куски покрывались белой сеткой и уносились в небо. Может, можно сбрасывать их туда?
— Нужно бежать дальше, — сказал я. — Мы последние. Каждая секунда пока мы живы — это ещё одна секунда для Города. Если мы не можем с ними справиться, главное как можно дольше прожить.
Посмотрел на таймер. Оставалось чуть больше двух минут.
Дальний конец площади тоже уходил в небо. Похоже, это место было последним, ещё не уничтоженным аномалией участком.
— Мы точно потом воскреснем? — спросил Полоскун.
— Конечно.
— Я тоже хочу в ваш клуб избранных, Полярис. Так нечестно травить байки про вечность, чтобы потом оставить меня за бортом истории. Ты ведь не будешь, наверное, меня разыскивать и рассказывать, что здесь было.
— Твоя жизнь будет повторяться раз за разом, каждый круг сначала в немного другом сеттинге. Через пару циклов, говорят, будет жарко. Но это будешь ты, живущий ту же самую жизнь.
— Я всю жизнь хотел прикоснуться к чему-то запредельному, Полярис. Теперь эти чудеса вокруг меня. Я не хочу ничего забывать!
— Сзади тебя над телами зависли цифры. Коснись их, — сказал я.
Не все боевые трофеи успели собрать пробуждённые, поэтому на поле боя оставалось ещё несколько часов, разбросанных по всей площади. Слишком мало, чтобы я захотел это собирать за секунду до смерти в самом лучшем своём круге.
— Технически, ты его собрал намного больше, но я не знаю, как решит Город. По идее, считается с того момента, как ты знаешь, что и зачем делаешь. Тогда ты начинаешь видеть время.
— Значит, это оно и есть? Время, о котором ты говорил?
— Ровно столько ты проживёшь на следующем круге. Вернуться в глубокое детство нужно ещё заслужить. Но в целом суть ты уловил верно.
— Круто. Теперь я избранный, — улыбнулся он, хватая рукой цифры.
Площадь медленно распадалась. Прямо рядом с нами из под горы трупов встал ещё один зомби.
— Тридцать семь… пятнадцать… — произнёс он измученным голосом.
Рука ухватила Феликса за ногу, и тот повалился на асфальт, а затем его рывком затянуло в квадратную дыру. Мир распадался, оставляя нам последний кусочек земли у статуи в центре площади.
Где потерялась Красноглазка я не понял, но больше её не видел. Остались лишь мы втроём. За нами следом выгибались дома. Я обернулся и увидел картину, некогда написанную на стене в теплице Тани. Троица людей — я держу за руку Тень, рядом бежит Полоскун с перепуганным лицом.
— На следующем круге, как проснёшься, поищи зеркало в своей комнате. Там будут твои параметры. Изучи их. Запоминай, это важно. Там есть главный параметр, связанный со временем. Выставь их на сколько хочешь — столько ты проживёшь в новом мире. Но если будет один — ставь семь дней. Или будешь тут один сидеть. Если будет небольшая погрешность — не важно. Просто я буду делать так же и всё смогу объяснить.
Он подпрыгнул на отсутствующий участок земли, но следующий оказался неожиданно хрупким и рассыпался множеством маленьких белых кубов, уносящихся в небо.
Друг что-то закричал, но помочь ему я уже не мог ничем.
Мы с Таней влетели на последний островок твёрдой земли в разрушающемся Городе. Небольшую площадку под статуей конец света почему-то не трогал. За нами следом прыгнул Цап, но не успел. Пространство между нами резко расширилось.
Рогатый прокричал что-то об обещании. Послышался вопль ужаса не помнящих свои прошлые смерти духов.
В небо вокруг нас уходили мириады светящихся кубов.
— Сейчас во всём Городе нет никого, кроме нас, — произнёс я и привлёк её к себе.
— Почему я так боюсь умирать, если уже делала это так много раз?
— Я тоже. Но скоро это закончится. Мы вновь будем вместе. Так устроен Город.
Она покрепче меня обняла.
Площадь начала рассыпаться. Я отстранился и влез на покосившийся памятник. Подал руку девушке, и каменный вождь сверзился вниз. Мы были на небольшом каменном острове, который уже начал покрываться светящейся белой сеткой.
Цикл подошёл к концу.
Впереди ждёт испытание со стирателями, а затем высокое магическое эхо с нашествием хтонических тварей.
Мы лежали на земле, глядя друг на друга. Таня медленно уходила. Я — тоже. Тело кристаллизовалось безболезненно, я просто переставал чувствовать себя.
Кубическая сетка потекла по самому красивому лицу, что я когда-либо знал.
— С тобой рядом я не боюсь умирать, — шепнул я.
Ладонь сжала ладонь. Мы умирали. И мы были счастливы. Мы любили жизнь. Мы принимали всё, что посылает нам Город, потому что знали. Смерти нет. Есть лишь бесконечная череда перерождений.
Самое главное в этом вечно меняющемся мире мы сделали — нашли друг друга. С таким союзником мне всё по плечу. Наконец-то рядом была та, кого я выбрал и кто выбрал меня. Моя идеальная история начинается здесь.
Тело замерло. Перед лицом застыло красивое лицо Тани. Мы ушли держась за руки и глядя друг другу в глаза…
Сердца превратились в сияющий белый фрактал.
* * *
На животе было что-то тяжёлое и тёплое. В голове были обрывки прошлого круга, который в новой жизни готовился стать лишь сном, полузабытым прошлым.
В руке была тёплая ладошка любимой, а впереди — долгая счастливая жизнь. Сейчас только встану и отмотаю время на несколько лет назад.
Окончательно открыл глаза и увидел перед глазами потолок своей крохотной квартирки в старой сталинке. Поднялся с кровати, прогоняя спящую Таумиэль.
Из под одеяла соблазнительно торчала женская нога. Девушка закуталась в одеяло.
— Доброе утро, — с теплом в голосе сказал я, ещё не понимая величины подвоха.
Она повернулась, наполовину сбрасывая откинутое мной на неё одеяло. Рыжие волосы, грудь на размер больше, округлые бёдра…
— Милый, поставь кофе, — произнесла она и перевернулась на живот, обнимая подушку и демонстрируя самые соблазнительные части тела.
Рита⁈
Какого хрена здесь происходит? Что с моей жизнью? И где, мать вашу, Таня?!!
17. Жизнь в рыжих оттенках
Та-ак.
Главное, спокойствие. И без паники. Это новый круг. Возможно, здесь действуют особые правила. Например, воплощаются рандомные фетиши или ещё что-то. В любом случае, я не обязан отматывать время на годы назад и жить этом мире.
