– Да ладно, – не поверил Конвей. – Мы сами видели, как эта матка среагировала на наши пули.
– Вам просто повезло. Они способны генерировать нечто вроде защитного силового поля. Звучит невероятно, но это так. Не забывайте, что эти существа из другой реальности. Я понятия не имею ни об их физиологии, ни о метаболизме, ни об иных свойствах организма. Вывод об их разумности я сделала, основываясь на особенностях поведения, а также перехваченных мной сложных электромагнитных и звуковых сигналах, которые по всем признакам являются не чем иным, как речью.
– Но это – живые существа? – спросил Мигель.
– Живые и даже белковые. Они пьют человеческую кровь, если вы заметили.
– Пьют демоны, – нудно заметил Конвей.
– Коров помните? – спросила Нэйтелла. – То же самое было с людьми. Я видела.
– Много их? – спросил Мигель. – Маток, я имею в виду.
– Уже тысячи. И с каждой минутой число растёт… Всё, больше не могу говорить, до связи. На прощание – ещё одна видеозапись. Это – Лондон. Время – два часа назад.
Нэйтелла умолкла. На экране пошла запись.
Ни Мигель, ни Конвей, ни сёстры Ларины никогда не были в Лондоне. Но это было абсолютно не важно. Важно было то, что подобное, как они понимали, сейчас происходило во многих городах Земли. Как и в предыдущем случае, съёмка тоже велась дроном. Вероятно, специально для этого предназначенным. Или универсальным, но получившим конкретное задание. Как бы то ни было, снято было профессионально. Они видели зависшие над городом три гигантские туши с характерной бахромой щупалец под брюхом.
– Или мне кажется, или эти матки были гораздо больше той, с которой мы только что нежно любили друг друга, – высказался О’Доэрти.
– Совершенно верно, – подтвердил Георг Пятый. – Восемьсот тридцать восемь, девятьсот пятьдесят шесть и одна тысяча девятнадцать метров в длину.
– Кошмар, – промолвила Марина.
– Ужас, – поддержала её Ирина.
Вот матки снизились. От них отделились и ринулись на город десятки… нет, сотни крылатых фигурок. Все они отливали красным в весенних солнечных лучах, которые в этот день щедро пронизывали небо над одной из древнейших столиц Запада.
Дальше пошла чистая катавасия.
Видимо, дрон пытался увернуться от лап «демонов» и одновременно снимать то, что считал важным. Иногда это получалось, иногда – не очень. Но как бы то ни было, увидели друзья-марсиане, сёстры-близнецы с Земли и андроид Георг Пятый достаточно. Они увидели, как в панике тысячи и тысячи людей бегут по улицам. Заметно было, что абсолютное большинство слишком давно не занималось физическими упражнениями, поэтому бег для них – почти неподъёмное занятие. А уж бег в условиях паники, когда все давят и толкают друг друга, – и подавно. Демоны выхватывают из обезумевшей толпы то одного, то другого, мгновенно вцепляются ему в горло, разрывают сонную артерию, пьют кровь и швыряют вниз ещё живое тело. Тело валится вниз, словно беспомощная кукла, отброшенная жестоким капризным ребёнком, и тут же её затаптывают насмерть сотни ног. Если кто-то и вызывает помощь, то она не успевает. А если успевает, то можно не сомневаться, что раненые погибнут в ближайшие несколько часов. Потому что матки уже таранят и рушат здания, их щупальца срывают крыши, лезут внутрь и возвращаются каждое с добычей – бьющимся в кольце смертельного объятия человеческим телом. Миг – и тело исчезает в ненасытной утробе матки (дрону-оператору удаётся снять процесс снизу, и в объектив попадает неровный овал тёмной, почти чёрной дыры-пасти. Находится она точно по центру брюха и со всех сторон окружена непрерывно шевелящейся бахромой щупалец).
Освободившиеся щупальца кидаются из стороны в сторону в поисках новых жертв, и через какое-то, совсем недолгое время жуткая картина повторяется.
– Оно их жрёт, что ли? – произносит Конвей. Он хочет казаться эдаким прожжённым и бывалым воякой, которому всё нипочём, но голос выдаёт – дрожит, и в нём явно не хватает должного цинизма и стали. Хотя первое редко сочетается со вторым.
– Нет, – отвечает Мигель. – Это такой оригинальный способ подружиться. Подержит в брюхе, обогреет, накормит и выпустит. Там, внутри, уже и столы накрыты. А демоны – за официантов. Это они снаружи такие злые. Внутри – чистые ангелы.
– Не смешно, – сказал блюзмен. – Как-то вот совсем.
– Мне тоже, – сказал Мигель. – Не подавай идиотских реплик, не получишь не менее идиотских в ответ.
– Спокойно, мальчики, – подала голос Ирина.
– И нежнее, – поддержала сестру Марина. – Давайте любить друг друга.
– Я – за, – сказал Конвей. – Главное, смотри, не забудь.
– Почему у мужчин всегда одно на уме? – вздохнула Марина.
– Не одно, – возразил О’Доэрти. – Ещё я думаю, что нам делать дальше. В смысле, не этой ночью, а вообще.
– Главное, не спутай мысли с мечтами, – вставила Ирина.
– Я уже подумал, – сказал Мигель. – Летим в Верхний Яр. Нужно предупредить людей и вообще…
– Ага, – согласился Конвей. – Вместе и помирать веселей.
Он вынул из кармана фляжку с коньяком:
– По глоточку?
На этот раз никто не отказался.
Глава 15. Война
15. Подозрения, что всё нехорошо, начались сразу же, как только Ирина попыталась выйти на связь с деревней. Использовала радиопередатчик глайдера, поскольку выход в Сеть, как и предупреждала Нэйтелла, оказался заблокирован.
– Ларины вызывают Верхний Яр, Ларины вызывают Верхний Яр. Приём.
И снова:
– Ларины вызывают Верхний Яр, Ларины вызывают Верхний Яр. Приём.
И опять:
– Ларины вызывают Верхний Яр, Ларины вызывают Верхний Яр. Кто-нибудь, мать вашу, ответьте! Приём.
Деревня молчала.
– Ничего не понимаю, – Ирина стащила с головы наушники. – В радиорубке всегда находится дежурный. Это закон. Как раз на случай, если накроется спутниковая и вся остальная Сеть. Радио – надёжно. Поэтому и пользуемся.
– Атмосферные разряды? – предположил Мигель.
– Горизонт чист. Ты видишь грозу? Я – нет.
– Через десять минут мы будем на месте, – сообщила Марина. – Все пристёгнуты? Приготовьтесь, снижаюсь.
Они шли за облаками. Теперь глайдер устремился вниз, вместе с высотой теряя и скорость. Холмистое бескрайнее белое поле внизу, которое сверху казалось Мигелю заснеженной поверхностью какой-то волшебной страны, где вполне могут ожить детские сны и мечты, приблизилось и внезапно оказалось не поверхностью, а облачным плотным туманом. Глайдер нырнул в него легко, словно дельфин в океанскую воду. Некоторое время иллюминаторы и обзорный экран застилала белая мгла, но вскоре она растаяла, исчезла, ушла вверх, и внезапно оказалось, что машина летит над тайгой.
– Пять минут до посадки, – сообщила Марина.
Глайдер шёл вниз. Впереди блеснула и пропала излучина реки. Машина легла в стремительный разворот.
– Вижу дым! – воскликнула Ирина.
Теперь его видели все. Чёрные клубы поднимались над лесом, уплывали к западу, подгоняемые ветром, и постепенно рассеивались. Были они не слишком обильны и густы. Но само их наличие как бы сообщало о том, что рассчитывать на добрые вести не приходится.
Так оно и вышло.
Марина посадила глайдер мастерски – на перекрёсток двух улиц, неподалёку от дома старосты. Поскольку сажать машину на площадку возле склада, где они брали оружие и снаряжение, было совсем неразумно – как раз склад и горел. Да так, что было сразу ясно – потушить его нет никакой возможности, и скоро от здания со всем содержимым останется лишь углеритовый каркас.
– А я предупреждала, что система автоматического пожаротушения на складе ни к чёрту, – сказала Ирина, когда глайдер скользнул над пожаром и устремился к перекрёстку. – Но кто меня послушает?
– Боюсь, пожар на складе не самое плохое, что нас ждёт, – Мигель старался говорить спокойно, но получалось не очень – он всем сердцем чувствовал беду. – Приготовить оружие. Глайдер покидаем по моей команде.
– Есть, командир, – Конвей послал патрон в ствол, щёлкнул предохранителем и приник к иллюминатору, выискивая признаки малейшего движения снаружи.
