— И как, помогает? — спросил я, глядя на нервные блуждания Альмы.
— Ну, достигни просветления и расскажи. Миса очень молодое божество и часто ведёт себя, как ребёнок. Но, думаю, она мыслит в правильном направлении. Оно и не удивительно, с такой родословной.
Альма, почувствовав наш взгляд, остановилась и посмотрела на меня.
— Так ты… дочь той бешеной богини? — спросил я. — Вот так новости…
— Да нет же! — решительно покачала головой Альма. — Та богиня даже прикосновений не терпит, не говоря уж о большей близости!
— Тогда что вас связывает с ней?
Селена взялась за чайник, поняла, что чая уже не осталось, и на нас снова налетел сильный ветер с листьями. Запахло свежескошенными травами, а когда всё стихло, на столе стоял ещё один заварник.
— У Смерти было три дочери, — начала Альма. — Покой, Тишина и Забвение. Первая была одним из моих наставников. Со второй мы не пересекались. А третья — была обезумевшим чудовищем. Моим отцом был бог тёмных ливней, а мать… тело матери было захвачено неназываемым злом, когда она носила под сердцем нас с сёстрами.
Мы ненадолго замолчали. Было видно, что ей тяжело говорить об этом. Наверное, тяжело ей пришлось в школе богов, если такая есть. С такой-то родословной.
— То есть твоя мать была одержима?
— Если сущность вселится в тело женщины, и вы решите зачать ребёнка, часть силы ребёнок получит так же от неё. Не разума, а именно силы. Хотя бывают, конечно, разные виды сущностей. Вот скажи, если у вас будут дети с одним из тел Тии, чьи это будут дети, ваши с ней, или твои и Амории?
— То есть часть свойств души наследуется вне зависимости от тела?
— Почти. Зависит от момента зачатия. В нашем случае был унаследован только уровень могущества. Так что технически, у меня две матери, — подвела итог Альма. — Поэтому Дина нас путает. Последнее воплощение Неназываемой носило облик Ласки, и на мне лежит отпечаток её силы. Но это подло, я никак не связана с безумной богиней. Из дочерей Мельхиора вообще только тётя Нефтис нормальная…
— А в чём проявляется наследие её силы? — спросил я.
— Я тоже унаследовала часть власти чудовища, но была воспитана в любви, и власть над пустотой переродилась в иммунитет к ней. Я не способна повелевать мёртвой магией, но и мою душу невозможно уничтожить отчаянием, потому что я не способна его испытывать. Другую же часть подарил отец. Бог воды, который отвоевал мою мать у чудовища.
— Серьёзный мужик, похоже, — уважительно покачал головой я. — Прежде в легендах все от неё только страдали.
— Он попадался как вариант стража-ошибки, — ответила Альма. — Хотя, это Тёмная версия. Светлая была бы тоже в Оазисе. Папа и мама сильно пострадали от хозяйки пустоты. Наша сила стала сюрпризом для нас всех.
— У тебя есть ещё родственники?
— Я плохо их помню, — чуть улыбнулась Альма. — Неонилла наша старшая… отец лично её обучал. Средняя Тэйнари. Её наставником стал Потолочный. А я… младшая сестра, получается. Ещё у меня был брат, но он родился позже, и в нём практически нет наследия. Его имени я не помню. Я и лиц сестер не помню. Только их имена и… идущее от них ощущение. Нео сильная. Тэйна имеет дар к магии, а Миса…
Она замолчала и тяжело вздохнула, вновь задумавшись на тему копии и своего места в мире.
— … а Миса была безупречной, а не тем, кто я сейчас. Я лишь копия, да и то, всего на треть.
— Тогда почему твой духовный ресурс больше ста процентов? За счёт одного только тела проходчицы этого нельзя достичь. Значит, у тебя был и свой собственный.
— Вот как? Интересно, — с любопытством напомнила о себе Селена. — Миса мне об этом ничего не рассказывала.
— Нет… он большой по другой причине. Алихая тоже имела ресурс, — сказала Миса, низко опуская голову.
— Откуда? Она же мирная энирай с десятого, разве нет?
— У неё были проходчики в роду, — горько сказала Альма. — Поэтому я её и выбрала.
— Как у Ильгора?
— Да, только слабей, поэтому ресурса от неё одной было недостаточно. Это была перестраховка, иначе тело проходчика бы отторгало меня. Алихая бы уравновешивала духовный ресурс проходчика.
— Знаешь, кто был в её роду из людей сверху?
— Ты что-то слышал об отце Алихаи? — спросила Альма. — Даже я почти ничего о нём не знаю. Он был путешественником. А путешествовать по мирам ленты проще всего потомку спрятавшихся на этаже проходчиков. Случай Ильгора не единственный.
— Если Стена видит в тебе, Миса, духовный ресурс ещё двух существ, то внутри тебя души обоих этих существ или их значительные осколки, — сказала Селена. — Духовная химерология даже для богов неприемлема. Просто две другие души спят. Вернее, то, что от них осталось, служит частью тебя.
— Значит, я ещё и духовной химерологией занималась? — спросила Альма.
— Не знаю. Знакомая мне Миса не пользовалась такими техниками.
Альма села и взяла в руки остывший чай. Но пить не стала, а нервно поставила обратно и принялась нагревать «пламенем Асгора».
— Я уже ничего не понимаю… — обречённо сказала она, глядя в стол.
— Проблемы самоопределения и множественная личность — самые частые проблемы амальгаметов, — с сочувствием ответила Селена.
— Получается… меня вообще быть не должно…
— Ты говорила так же, когда я сообщила тебе о своих наблюдениях. Что ж, ты вольна считать так, как пожелаешь, Миса.
— Арк… — она перевела взгляд мокрых глаз на меня. — Что я должна делать теперь? Кто я? — затем посмотрела на Селену. — В чём цели той, кем я стала?
— Разве ты здесь не для того, чтобы спуститься ниже и покинуть Стену? — спросила богиня трав.
— Да… это так…
— Твоя жрица пожертвовала собой, чтобы ты однажды спустилась сюда. Её жертва не будет напрасной, если ты завершишь дело Мисы.
Я хмыкнул. Направление она, конечно, ей задаёт верное, но выглядит как-то не очень.
— Ты сама можешь решить, как тебе жить дальше, — сказал я. — Не привязывайся к прошлому. Его за тебя проживёт другая Зеркальная Миса.
— А что, если я Алихая, получившая силу Мисы. Или всё ещё Альма, считающая, что она Миса?
— Или всё сразу, — пожал я плечами. — Ты та, кем ты хочешь быть сейчас. Первый новобранец Ордена, главный лекарь и мой близкий друг. Подумай, чего бы хотела нынешняя ты прямо сейчас?
4. Задача, неподвластная богу
Прошлое Альмы и Мисы давало богатую пищу для размышлений. А идея о том, что Стена населена копиями вовсе плохо укладывалась в голове. Но зато очень хорошо укладывалась в фактически видимую ситуацию.
Проходчики — реальны, потому имеют духовный ресурс. По большому счёту он — свободная воля. У тех, кто рождён в Стене как часть сценария, этой воли было совсем немного. Монстры даже границы своей локации подчас не видели. Как те вампиры, что напрочь игнорировали дверь в соседнее помещение. Или как Лифа, которая считала выход заражёнными деирдре дебрями необитаемой планеты.
Иными словами, их свобода воли была очень ограниченной.
— За годы своего заточения все копии богов в той или иной мере осознают, что вокруг них не родной божественный план и понимают, что они по сути своей крысы в клетке. Как экзотический зверёк в зоопарке… — рассказывала Селена. — За всё то время, что я здесь себя осознаю, я так и не сумела понять главное: зачем она это делает? Что за чудовищный замысел она вынашивает?
— Сейчас самой вероятной версией мне кажется развитие. Стена заточена под развитие силы. Охотишься, набираешь опыт, ставишь модификации. Такой себе тренировочный лагерь для существ с запредельным могуществом.
— Похоже на правду, — согласилась Селена. — Всяко лучше, чем теория, что все мы здесь сидим для развлечений.
— Развлечение так себе, — кивнул я. — Хорошо, постараемся покончить с этим всем поскорей и узнать, что находится ниже Оазиса.
— Я знаю только один из фильтров. Тот, что ждёт вас на тридцать девятом зависит от силы проходчиков к тому моменту, как они будут его проходить.
