Охота на мастера. Том 2 (СИ) - Лисина Александра

Он знал настоящую Элизабет лично. Он знал тана Носко. Нередко бывал в его доме. Поэтому если кто-то из Расхэ и мог заметить, что «Элизабет» сильно изменилась, то именно он.

Исключительно поэтому в его присутствии Алоиза соблюдала предельную осторожность. Мало говорила. Тщательно следила за своими жестами. Старалась даже в мелочах не выходить из образа. Но при этом ей все равно казалось, что старый тан что-то подозревает. Более того, с какого-то момента он стал отчаянно ей мешать. В его присутствии она чувствовала себя стесненной. Да и Альнбар к нему прислушивался. Поэтому после рождения старшего сына, когда внимание мужа и свекра всецело сосредоточилось на Артоне, Алоиза решила, что тана Горуса пора убирать со сцены.

Помогли ей в этом, правда, не наемные убийцы и не другой предатель, внедренный в род Расхэ его завистливым соседом. Нет, как раз напарника у Алоизы не было. Ей, к сожалению, не у кого оказалось просить помощи и совершенно некому довериться. Ментальной магией она не владела. Зомбировать без помощи менталистов никого не могла. Поэтому действовать ей пришлось преимущественно самой, самой же придумывать способ избавиться от свекра. И она решила использовать для этого не отраву или покушение, а… всего лишь магию сна.

Да-да, свою слабенькую, плохо развитую, очень второстепенную, но никому не известную магию сна, которая давала ей немалое преимущество там, где другие способы не срабатывали.

Проблема заключалась в том, что слабая ветвь не позволяла лэнне развернуться в полную силу. Действовать приходилось медленно, аккуратно. Работа была кропотливой, долгой, тяжелой. Но и усиленно развивать эту ветвь Алоиза не могла, боясь, что первая же независимая проверка… а когда у детей не откроется Талант Альнбар непременно начал бы именно с этого… могла обнаружить никому не известную ветвь в даре, которой у настоящей Элизабет Норасхэ никогда не было.

Даже очень хорошему целителю скрыть от коллеги стороннюю ветвь — задача не из легких. И она по факту могла быть осуществлена лишь тогда, когда ветвь являлась обычной нулевкой и не более того.

Исключительно поэтому Алоиза не рискнула ее когда-то развивать. И поэтому же стоявшая перед ней задача оказалась такой сложной.

На то, чтобы создать нужный сон для «дорогого» свекра, Алоиза потратила несколько месяцев. И еще в несколько раз больше ей пришлось стараться, чтобы заманить тана Горуса в этот самый сон.

Если бы он был менталистом или магом сна, она бы, конечно, не рискнула с ним такое проделать. Если бы рядом с ним неотлучно находилась жена, способная заметить неладное, это тоже было бы опасно.

Но, на ее счастье, Горус Расхэ являлся вдовцом. Более того, магией разума тоже не владел и, находясь у себя дома, под охраной, среди верных ему людей, на ночь даже защитные артефакты не включал, считая, что в родовом имении ему нечего опасаться.

Его природная ментальная защита, правда, была хороша, но Алоиза нашла способ ее обойти. Поэтому в один прекрасный день… в смысле ночь… тан Горус, сам того не зная, оказался в чужом сне. И уже после этого от Алоизы требовались только терпение и время.

Кстати, сама она приходила туда под личиной, попеременно прикидываясь то Альнбаром, то его умершей матерью, то другими домочадцами, то знакомыми и друзьями тана… и месяц за месяцем… долго и упорно… медленно и аккуратно… начала подводить тана Горуса к мысли, что пора бы ему освободить место главы рода для своего единственного сына. Дать Альнбару возможность наконец себя проявить. И при всем при том… а для Расхэ это было важно… сделать все, чтобы новый глава заполучил всю полноту власти, всю силу и все знания, которые были необходимы, чтобы сохранить род и преумножить его могущество.

Все ради рода…

Расхэ издавна славились своим древним девизом. И тан Горус как никто знал, что жизнь и желания одного человека ничто в сравнении с потребностями всего остального рода. В этом плане он был завзятым консерватором. К тому же мысли о том, что пора бы дать сыну волю, его уже периодически посещали. Поэтому намеки Алоизы упали на благодатную почву. И всего через несколько лет долгой, упорной, утомительной и кропотливой работы тан Горус наконец-то принял решение уйти, причем уйти так, чтобы даже его смерть принесла максимум пользы для рода.

Когда его не стало, Алоиза наконец-то вздохнула спокойно.

Артон к тому времени уже подрос. Очень скоро у него должен был открыться Талант, чего она не планировала допускать ни в коем случае. Но если Альнбару она сумеет какое-то время заговаривать зубы, то тан Горус мог заметить неладное, поэтому убрать его… вернее, заставить его добровольно уйти со сцены… было особенно важно.

После смерти тана Горуса Алоиза всецело сосредоточилась на сыне и под предлогом обязательной диагностики принялась медленно и аккуратно давить его дар, чтобы лишить наследника возможности пользоваться Талантом.

Потом ее на какое-то время отвлекла вторая беременность и рождение Кайтона, обрабатывать которого она, уже не боясь рисков, начала сразу же после рождения.

О загубленной магии сыновей не жалела: тан Эранд считал Альнбара Расхэ своим личным врагом, он хотел Расхэ уничтожить, поэтому и Алоиза с его наследниками не церемонилась.

Ну и что, что это были и ее дети тоже?

Она рожала их не для себя, а потому, что так было нужно. Если бы они не появились, ей пришлось бы не в пример сложнее. Возникли бы ненужные вопросы. Поэтому проще было родить и сделать вид, что они ей дороги, чем регулярно слышать упреки в своей адрес и взращивать в голове мужа мысли о том, что она плохая супруга. Или, что еще хуже, провоцировать его на измену.

Сейчас же она полностью его контролировала. Дети позволили ей оказывать прямое влияние на не самого глупого в этом мире человека. Дети сделали его более мягким и покладистым. И они же помогли ему окончательно убедиться в лояльности супруги и в конечном итоге полностью ей довериться.

Благодаря этому заманить в свои сны Альнбара Алоизе было намного проще, чем сделать то же самое с его отцом. В отличие от тана Горуса, у Альнбара не было даже мимолетного повода в ней усомниться.

Но с ним возникла другая проблема: будучи ученым до мозга костей и чуть ли не с молоком матери впитав бережное отношение к информации под грифом «секретно», он даже во снах категорически не хотел общаться на некоторые темы и первое время просто уходил, едва заслышав из уст супруги слово «найниит».

Да, тан Эранд, имея представления о способности своей протеже, очень хотел заполучить информацию по военным проектам Альнбара, поэтому Алоиза все силы приложила, чтобы склонить неразговорчивого мужа просто на разговоры по этой теме. Она меняла личины. Приходила к нему во снах и будучи собой, и примеривая на себя образы его отца и деда, с которыми он чисто теоретически мог бы обсудить подробности…

Однако Альнбар оказался крепким орешком.

В его голове будто стопор включался каждый раз, когда Алоиза подходила к опасной теме. Поэтому она много лет потратила на то, чтобы он хоть немного раскрылся. Но и тогда сведения, которые она получила, оказались разрозненными, отрывочными, непоследовательными и очень неполными.

Тан Эранд был недоволен. Ему требовалось больше данных, чтобы попытаться наладить собственное производство найниитовых чипов.

Однако Альнбар был упрям. Молчалив. А в последние годы еще и до безобразия подозрителен, поэтому Алоизе приходилось соблюдать крайнюю осторожность. Надевая личину Горуса, она по определению не могла дискутировать с мужем на равных, хотя теоретические знания по найнииту тан Эранд, предвидя такой поворот событий, ей заранее предоставил. Но этого откровенно не хватало, чтобы разговаривать с Альнбаром на одном языке. Плюс сам тан был ограничен серьезными магическими клятвами о неразглашении. Так что Алоизе приходилось хитрить. Изворачиваться. И даже обрывать сон, если оказывалось, что Альнбар засомневался.

Сами сны он, правда, не помнил — Алоиза помогала ему забыть все, что там происходило. Но иногда по утрам он был настолько рассеян, задумчив и так часто хмурился, что это навевало беспокойство. А также заставляло делать долгие паузы в навязанных ему снах, дожидаясь, пока муж успокоится. Да и тан Эранд предпочитал подождать и сначала получить нужные ему сведения, чем вот так сразу избавляться от врага, не поимев с этого какую-то выгоду.