Впрочем, всё это меркло над новыми уроками,
Привычки следить за своими людьми, косясь на карту и отмечая их местонахождение, у меня так и не выработалось. Есть пара маячков на маме и Астрид, это понятно, но вот где в каждый момент времени находятся остальные я не смотрю. Потом, если возникнет необходимость, всегда можно отмотать назад запись, хранящуюся у кукол в Эльхорне. Или просто открыть карту и найти, например, пропавшего человека. Так вот, где и чем Теодор занимался несколько дней подряд, я узнал только по факту, когда дис вытащил нас альвийкой в Эльхорн и, улыбаясь во все тридцать два, попросил сделать так, чтобы никто не знал и не видел, чем мы сейчас будем заниматься.
– А ты тот ещё шалун старый, – хрюкнул я, переглядываясь с Эртой. – Я женат, если что. Да и у тебя подруга есть… Шучу-шучу. Ладно, будем считать, ты нас заинтриговал. Потянешь время или сразу всё вывалишь?
– По-хорошему, конечно, нужно потянуть, – продолжал скалиться профессор. – Но мне самому интересно, что получится. В общем… Есть у меня знакомый. У которого есть знакомый. У которого есть знакомый заур…
И замолчал-таки, скотина учёная. Впрочем, уже сказанного лично мне было более чем достаточно, чтобы начать догадываться, к чему всё идёт. Судя по загоревшимся глазам Эрты – не мне одному. Стоп. А как же… Быстренько проверив карту, я не обнаружил ни одного инсекта за пределами Дзаура, затерянной на далёком западе страны инопланетян, куда они свалили после неудавшейся попытки поиметь весь мир. Из соседей там только Дассавар, расисты которого этих жуков по суше никуда не пропустят, а по морю зауры и сами ходить небольшие любители…
– Они с тифлингами торгуют потихоньку, – счёл необходимым объяснить Теодор, видя как минимум моё замешательство. Альвийке, похоже, было абсолютно начхать как именно дис добился встречи с представителем единственного на планете народа-обладателя магии духа. – Неважно. Так вот, за вполне себе символическую плату из нескольких побрякушек из моих запасников, жучара согласился поделиться со мной полной теорией работы их чародейства. А если не поможет – то он и на большее согласен, хотя я пока не озвучивал, что имею в виду.
– У меня уже есть под рукой адепт экспрессии… – протянул я недовольно. – Теперь один из моих приближённых встретился с представителем школы духа…
Ой нехорошо как…
– Во-первых, меня не так просто отследить, – слегка обижено ответил Теодор. – Во-вторых – мало ли, зачем оно тебе. Может, просто пытаешься разобраться как работает магия в новом мире.
– Да я не на тебя злюсь, – поспешил заверить я товарища. – Просто сам факт подобных телодвижений… подозрителен. Ладно, главное, чтобы это насекомое не стало кричать на каждом углу о вашей встрече. И не догадалось, что именно нам может понадобиться, если теории не хватит.
– Он согласился на клятву неразглашения, – отмахнулся профессор. – Так что в этом плане можешь не беспокоиться. Ладно, раз уж все всё понимают, давайте к делу перейдём.
Взмахнув пару раз рукой, дис сформировал три воздушных кресла на небольшой полянке, возле ставшего уже привычным местом для встреч и тренировок распределительного узла столичной энергосистемы. Того самого, от которого регулярно подпитывается Скади и которым пользовались мы во время энергозатратных занятий экспрессией.
– Так… – протянул он, выводя перед нами в воздухе свои заметки. – Для начала, вспомним основы. Классика – изменение физических параметров реальности и через них – информационной структуры. Сложно, но экономно. Экспрессия – прямая передача желаемого образа на информационный слой. Просто, но дорого. Магией отражения или астральной так или иначе владеют все, вопрос навыков. Изначальная… – мужчина скривился, как от зубной боли. – Представим, что её нету, потому что так и есть. Остаётся последняя из интересующих нас – магия духа.
– Последняя из известных, – посчитал вклиниться я. – Может там ещё десять видов, просто что их на Боре нет.
– Но если их здесь нет, то мы о них не знаем, а значит – есть ли смысл о них беспокоиться? – парировал профессор, поддержанный подавшей впервые за встречу голос Эртой. – Продолжим. Суть этой школы заключается в создании слепка своей личности – с аурой, но без Искры, вложении в него запаса энергии и задачи, которую необходимо выполнить. По словам нашего нового знакомого, сложность здесь заключается… Реальная сложность, – повторил он, наткнувшись на мой скептический взгляд, – заключается лишь в одном моменте. Всё остальное приходит с тренировками. Или не приходит вовсе, если нет предрасположенности.
– Как и в случае с магией выражения, – включилась Эрта. – Никакой тайны нет, потому что это чародейство, доступное лишь альвам. Ты же не будешь скрывать все особенности своего дыхания от рыбы? Зачем? Можно рассказать ей всё, даже показать или в шутку, – она слегка смутилась, – попробовать научить…
– Угу. Всё равно у той ничего не получится, – фыркнул я, прекрасно понимая, что имеет в виду княжна. – Ладно, Тео, и в чём там проблема?
– Учиться классической магии – основам работы с ней – особо не надо. Это или есть, или его нет, – начал дис издалека. – С экспрессией сложнее – ты должен уметь «достучаться» до астрала и следующего за ним информационного слоя, а также – обладать развитой и, что очень важно, яркой и контролируемой фантазией. Магия духа же требует чего-то своего – способности управлять своим сознанием. Отрешиться от реальности – раз. Взять все, все свои мысли под полный контроль – два. Разделить сознание как минимум на две составляющие, два потока – три. Мы все это так или иначе делаем, – слегка успокаивающе улыбнулся он. – Когда говорим одно, а мысленно проговариваем другое. Некоторые ещё и умудряются при этом внутренне думать третье. Просто что для магии духа всё это нужно делать не бессознательно, а с конкретной целью. А поможет нам в этом… – он картинно замолк, предлагая мне закончить вместо себя.
– Медитация, – простонал я, роняя физиономию в ладони.
Блядь. Опять.
Впрочем, мучиться сутками напролёт, как я опасался, не пришлось. То ли помогли месяцы тренировок экспрессии, то ли действительно развитая ещё с детства способность поддерживать разговор, мысленно находясь где-то в ебенях – точно не скажу. Но уже спустя пару часов я на полном серьёзе почувствовал в себе некоторую уверенность. Да настолько, что тут же предложил товарищам – скучавшим в стороне и тихо болтающим обо всём и ни о чём – попробовать магию духа на деле.
– Уверен? – слегка недоверчиво поинтересовался профессор, переглядываясь с Эртой.
– Почему нет? – пожал я плечами. – Теорию ты объяснил неплохо, осталось попытаться потыкать этого змея палкой.
– Я тоже не думала, что он так быстро сможет использовать магию выражения тогда, – поддержала меня альвийка, в глазах которой плясали огоньки азарта вперемешку с интересом и ожиданием. – В худшем случае, переродится и в замок отправимся…
– Не нравятся мне эти его регулярные полёты к резуректу, – проворчал в ответ Теодор. – Сколько раз ты уже умирал? Двести? Двести пятьдесят?
– Не меньше, – пожал я плечами, нетерпеливо покачиваясь на носках.
– Я тут недавно архивы поднял… Нет ни одного известного случая, когда кто-то полностью… остался собой после сотни перерождений, – поморщился дис. – И не было никого, способного нормально функционировать после трёхсот…
– Слушай, ну мы уже давно согласились с тем, что я как минимум не простой смертный, – я подошёл к товарищу поближе и хлопнул его по плечу. Тео в ответ лишь продолжал напряжённо прожигать меня глазами. – Даже отбрасывая всякие предрасположенности и прочее… Из того, что я помню, выцветание очень даже неслабо зависит от твоего личного мнения на этот счёт. Как ты смотришь на жизнь, на мир и на резурект. Как для человека, в своё время проведшего тысячи часов в компьютерных играх… эм… высокотехнологичных симуляциях реальности… спешу тебя заверить – для меня резурект – всего лишь удобный инструмент и не более. И ни душа, ни Искра, ни личность не страдают. Просто, потому что я НЕ ПОЗВОЛЯЮ им огребать какие-то там последствия. Ладно?
