— Бистро, бистро!
Командир инженерного взвода старший сержант Чухрай торопил танкистов. Мало вернуться, надо еще тщательно спрятаться. Пусть после известных событий насыщенность вражеских летунов и упала в разы, но береженого господь бережет!
— Тяни, накрывай! Первым кожух закрой, болван. Засекут теплаками и мало не покажется. Генератор помех включен?
— Обижаешь, командир.
Мужики во взводе были больше возрастными. Не по полям же им бегать! Потому толковыми и покладистыми, с разумением и зудом рационализаторских предложений. Так что командир танковой роты всегда был уверен в них. Эх, еще бы тыловики не подводили так часто, то можно было воевать!
— А!
Вскрикнул не идущий спереди и упавший кулем штурмовик Пятый.
— Куда! Суки! Вернитесь!
Двигающиеся крайними штрафбатовцы ловко перескочили бруствер и исчезли в лесопосадке. Там вскоре начали раздаваться разрывы мин.
— Ну, все, писец! — уныло констатировал Петюня.
Задачу им нарезали с утра, как всегда, непростую. Так простых штрафникам и не нарезали. Для того их батальоны и роты держали на передовой. Южный фланг фронта еще с прошлой весны завяз в позиционных боях, перемалывая в муку личный состав и бронетехнику обоих сторон. И конца, и края этому видно не было. Радостные новости с севера, где Чернорусы дали просраться ляхам, толкали и местное командование на очередной закидон. Для простой пехоты это означало лишние смерти.
Позавчера противник мощным контрударом смог захватить опорник и залезть в длинную в несколько километров кишку траншеи. Если поддаться и отступать дальше, то жемайты тупо пройдут по окопам в обе стороны, и проломят нехилый кусок обороны. Для этого их небольшую группу штрафников и сунули сегодня сюда. А сейчас они потеряли одного бойца и двое позорно сбежали. Их осталось четверо. Впереди же не меньше десятка жемайтских разъярённых мужиков. Воевать те также умеют зло и до конца. Иначе их страну железным катком с землей сравняют.
— Чего делать будем, Первый?
Грохот или Второй, жилистый мужик и постоянный «пациент» пенитенциарных заведений, злобно оглянулся на их временного командира. Петюня ощерился в ответ:
— Ты и Третий колотите в траншею по очереди. Семерка, магазины заряжаешь. Я пока смотаюсь к мобам.
Мобилизованные сидели в окопах и блиндажах всего в сотне метрах от них. Они буквально прилипли к стенке, то и дело оглядываясь на опасное круглые сутки небо. После удачного наступа республиканцев летунов стало заметно меньше, но и один «Паляунич» может натворить делов. Здоровый моб с кубарем сержантами схватил более щуплого Петюню за шкварник:
— Куда побежал, сученыш?
— Остынь! Спросить хотел, поможете нам? — сержант и сидевшие рядом бойцы отвели глаза. Воевать они не стремились и сюда пришли не по своей воле. С такими было все ясно.
— У нас другой приказ.
— Понятно. Так и будете, как зайцы ждать конца?
— Слышь, ты, зэчара, жизни нас не учи.
— Мы сюда не просились.
— Тогда идите в дупу, черти. От нас помощи потом не требуйте.
Ситуация сложилась патовая. Всемером они еще могли продвинуться вперед, а сейчас сил хватило лишь на то, чтобы держать оборону. Противник что-то, видать, почуял и заметно оживился. Запахло жареным. Рядом увесисто ухнула мина, сброшенная легким летуном, затем пошли разрывы от автоматического гранатомета. Петюня скосил глаза на одноразовый гранатомет, но передумал. Подавить огнем жемайтов некому, а лезть на рожон смысла нет.
Внезапно позади него в основной траншее послышались звуки. Ловко перекинув автомат в руках, Седьмой уставил его стволом в сторону поворота. Оттуда сначала показалась большая голова в шлеме, затем громоздкие плечи воина в темном болотном камуфляже. Огромный мужик выполз в траншею весь и присел на жердочки, что покрывали дно окопа.
— Ты там на спуск не нажми случаем, бродяга!
— Ты кто?
Боец, обвешанный плитами СИБЗ и амуницией с ног до головы, ухмыльнулся:
— Главный есть у вас, господа тюремщики?
— Сам чьих будешь?
Петюня уже понял, что мужик явно не из простых бойцов, но терпеливо ждал ответа:
— Интернационал слышал? Антей у меня позывной.
— Ого! Каким чертом вас, рэмней, сюда занесло?
— Дело до вас, арыштантов, имеется. А ты хоть и мелкий, но напасть как резкий. Что у вас там?
— Жемы в основном окопе. Минимум десяток. У нас первый жмур, два бегунка, самим не вытянуть.
Антей задумался, осторожно положив пулемет в сухое место. Петюня завистливо наблюдал, как чернорус пробормотал что-то в мини-гарнитуру. У штрафбатовцев имелись лишь цинские «болталки», которые противник засекал на раз. Через минуту из-за угла траншеи показались двое бойцов в темном «болотном» камуфляже. Петюня слышал что-то о легендарной бригаде «Базальт», но что они делают здесь?
— Значит так, бойцы. Ваша задача давить жемов огнем. Три очереди по три, дальше одиночными, — Антей кинул взгляд в сторону вязки одноразовых гранатометов, затем перевел глаза на Петюню. — Успеешь?
— Типа да.
— Не типа, а так точно! Привыкай к армейским раскладам.
Грохот ощерился и показал выбитые зубы.
— Мы тебе не сапоги, нам такой расклад не катит.
— Как знаешь. Тебе кашу из лаптей хлебать. Сапый, готов?
— Ага.
Штрафники с интересом наблюдали, как республиканец заряжает ручной револьверный гранатомет гранатами с цветными наконечниками.
— Антей, сначала синие?
— Да, потом красными добьем.
Мощный боец привстал, поднял пулемет и неспешно двинулся к повороту траншеи. За ним двигался более мелкий Рыбарь, держа в руках ухватистую винтовку с интегрированным глушителем и оптическим прицелом. Штрафники проводили взглядом союзников и незаметно выдохнули. С таким подкреплением у них есть шанс дожить до вечера.
— Поехали!
Грохот и длинноногий штрафник Третий тут же начали лупить в сторону жемайтов. Под их прикрытием по кишке траншеи вперед по-тихому ушли республиканцы. Оставшийся рядом с Петюней Сапый примерился и несколько раз выстрелил из гранатомета в сторону жемайтских пехотинцев. Там тут же показался синеватый дымок, раздались проклятья, а выстрелы затихли.
— Ага, — ухмыльнулся ополченец и начал ловко заряжать гранаты с красными наконечниками.
Спереди раздался серьезный до жути грохот пулемета. Сапый вынул из мешка нечто вроде шнура с наконечником и поднял высоко над собой. Петюня с интересом наблюдал за видеощупом. Изображение боец «Базальта» рассматривал на опущенном прямо на глаз мониторе. Подобная техника штрафбатовцам, да и обычным кадровым даже не снилась.
— Прикрывайте! — Сапый выскочил за поворот и саданул две гранаты вверх. Петюня и Семерка поскакали за ним. Оставаться одним все равно было не резон. Спереди пару раз грохотнул пулемет, раздалось несколько одиночных выстрелов и все затихло. Вскоре начали попадаться трупы жемайтских бойцов. Обычные с виду мужики, потные и небритые, набранные по мобилизации. И за что воюют? За химеры великого прошлого? Так сколько сотен лет опосля прошло?
Антея нашли около разбитого в хлам опорника. Петюня присвистнул:
— Тут не менее ста пятидесятого сработал.
— Разбираешься? — глянул на него Рыбарь, крутивший в руках затрофеенный нож.
— А то как! Грохот где?
— Трофеи снимает. Себе ничего не нашел?
— Не беру, плохая примета.
— И зря. Мы поначалу только ими и жили. Обувку бы тебе сменить, паря. А насчет примет — это если ты лично убил, то канает.
Петюня что-то пикинул и исчез в ближайшем окопе.
— Что думаешь, Рыбарь?
— Этого я бы взял, и длинного. Ловко пуляет.
— Решено. Эй, Петюня ты где?
Штрафник юрко вынырнул из обрушившихся бревен блиндажа и кинул вперед вещмешок. Затем показал бойцам «миланские» коричневые ботинки. Грохот радостно ощерился и прикурил из трофейного курева:
