Да и в своем кабинете, похоже, господин Грачев много времени не проводил. Слишком уж необжито здесь было. На составленных буквой "Т" столах только пара телефонных аппаратов, выключенный компьютер с пыльным монитором и одинокая папка с приклеенной скотчем этикеткой "На подпись". На стене — российский герб в золоченой раме и фотография действующего президента.
— Григорий Петрович руководит деятельностью транспортного цеха, — многозначительно заметил Шептало.
Я кивнул, принимая эту информацию к сведению, и уточнил:
— Кто еще в институте посвящен во все… аспекты нашей деятельности?
— Весь персонал транспортного цеха и Зимина из энергетического отдела.
— А главный?
— А к чему эти расспросы, собственно? — насторожился Грачев.
— Да просто чтоб не трепануть при посторонних лишнего, — пояснил я.
— Директор осуществляет руководство текущей деятельностью и в подробности не вдается. Ему так при назначении настоятельно рекомендовали, — усмехнулся Григорий Петрович. — Думаю, он, как и все остальные, полагает, что мы просто бюджетное финансирование пилим.
— А служба безопасности?
— Охрана внештатная, замдиректора по режиму в основную деятельность не посвящен. Должность у него чисто номинальная, сплошное бумагомарание и немалая ответственность при минимуме полномочий. Он ментовской полковник-пенсионер, просто номер отбывает.
— Готов за прибавку к пенсии на некоторые непонятности глаза закрыть?
— Да нет, несколько кляуз по поводу нашего, цитирую, "махрового казнокрадства" он в министерство уже накатал, — хмыкнул Грачев. — Правда, скорее, чтобы соучастие не пришили. Перестраховывается, бумажками обкладывается.
— Тот еще пенсионер, да?
— Работа у человека такая, — пожал плечами Григорий Петрович.
— Давай уже к делу приступим, если не возражаешь, — отвернулся от окна Владимир Николаевич. — Ты ведь не возражаешь?
— Нет.
— Тогда поведай нам, чем таким галлюциногенным ты в самолете закинуться успел?
— В смысле?
— В том смысле, что выездная группа твой рассказ не подтвердила. Никакого черепа в костре, никакого костра. И в принципе возникает вопрос, а где ты эти четыре часа пропадал?
— К этому вопросу мы еще вернемся, — пообещал я и, тщательно подбирая слова, продолжил: — Поправьте, если ошибаюсь, но меня выдернули из отпуска, поскольку в качестве рабочей гипотезы вы рассматривали вероятность того, что из Приграничья в Ямгород проникло некое существо, которое требовалось идентифицировать и нейтрализовать.
Я дождался утвердительных кивков и расплылся в довольной улыбке:
— Ответственно заявляю, что никто никуда не проникал! Поэтому будьте добры, закажите мне авиабилет в Сочи. Можно через Москву, только чтоб улететь сегодня.
— И что, по-твоему, произошло? — поджал губы куратор, ожидаемо пропустив мимо ушей мое пожелание относительно скорейшего возвращения на курорт.
— В документах упоминалось, что одним из побочных эффектов работы портала является приток магической энергии из Приграничья…
— И что с того? — прищурился Григорий Петрович.
— Думаю, все дело в чрезмерно интенсивной эксплуатации установки. Идущая с той стороны магия просто не успевает полностью рассеяться и соответственно начинает оказывать воздействие на нашу реальность. Например, если у вас зальет пол водой, то она скопится под паркетом, и какое-то время спустя дерево разбухнет и вздуется. Так и у нас. Магическая энергия искривляет пространство и заполняет собой образующиеся полости. Или свертки? Да, наверное, все же свертки.
— Если граница между мирами невредима и с той стороны через нее никто не проникал… — Шептало навис над столом и, чеканя слова, произнес: — Кто убил парня?!
— Без понятия, но это точно было не исчадие Стужи.
— А кто тогда? — уставился на меня куратор. — Хватит ходить вокруг да около! Выкладывай уже!
— Ну… — замялся я, — честно говоря, похоже на работу оборотня.
— А оборотни — это исконные обитатели нашего мира, да? — с нескрываемым сарказмом поинтересовался Владимир Николаевич. — Откуда здесь мог взяться оборотень, если не из Приграничья?
— Оборотень — это в первую очередь человек. Что становится толчком к превращению в зверя, никому доподлинно не известно. Поэтому если три товарища случайно провалились в наш так называемый сверток и кого-то там из-за слабой сопротивляемости организма магии начало корежить, это вполне могло привести к столь печальным последствиям.
— И где нам теперь искать убийцу?
— Думаю, оборотень до сих пор в свертке.
— Сможешь его ликвидировать?
— А смысл? — вздохнул я, вовсе не горя желанием растрачивать свой отпуск на всякую ерунду. — В свертке оборотень никому опасности не представляет по той простой причине, что там никого нет. А если он вдруг выберется в нормальный мир, то обернуться зверем уже не сможет из-за нехватки магической энергии. Вы и сами его прекрасно повяжете; я вам для этого совершенно не нужен. Лучше участкового оповестите, чтобы ситуацию контролировал.
— Действительно — не нужен, — согласился с моими доводами Шептало, задумчиво постучал пальцами по спинке стула, за которым стоял, и попросил: — Григорий Петрович, пригласите Алену Евгеньевну.
Грачев поднял телефонную трубку и коротко бросил:
— Зимину ко мне. Срочно.
— Так что насчет обратного билета? — напомнил я.
— Будет тебе билет, — как-то очень уж неопределенно пообещал Владимир Николаевич. — Вот подтвердится твоя гипотеза, и катись отсюда, куда хочешь.
Я только поморщился. Катиться отсюда хотелось прямо сейчас, а не после какого-то там подтверждения. Это адреналиновым наркоманам такие приключения хороши, а меня и спокойное времяпрепровождение на берегу Черного моря более чем устраивало.
— И долго проверять будут? — уточнил на всякий случай.
— А вот сейчас Алена Евгеньевна нам все и расскажет, — пояснил Григорий Петрович.
— Она ведь одна из отдела в курсе происходящего? — задумался я. — Надеюсь, до конца лета тут куковать не придется?
— Не волнуйся, черновыми расчетами займутся рядовые сотрудники, а Зимина только окончательные данные сведет и проанализирует, — успокоил меня Владимир Николаевич. — А пока, будь добр, окажи нам небольшую услугу…
— Чего еще? — насторожился я, заподозрив подвох.
— Вывези главного ревизора пообедать. А мы пока его подчиненных спаивать потихоньку начнем. Воскресенье — а они шуршат бумагами и шуршат. Нехорошо.
Я глянул на часы и хмыкнул:
— Еще двенадцати нет.
— Самое время для ланча. Бери Виталия, он вас отвезет, куда скажешь. Главное в институт подольше не возвращайтесь.
— Дурное дело нехитрое, — усмехнулся я. — Только вот на какие шиши прикажете пьянствовать?
— Григорий Петрович?
— Сейчас бухгалтерия все оформит.
Замдиректора вновь взялся за телефон; я подхватил рюкзак со штормовкой и вслед за Шептало вышел из кабинета. Уже в приемной мы столкнулись с начальницей энергетического отдела, и та не сдержала удивления:
— Владимир Николаевич, вы уходите?
— Сейчас вернусь, — отмахнулся куратор и по залитым мертвым светом люминесцентных ламп коридорам повел меня в бухгалтерию. А когда я расписался за получение пятнадцати тысяч рублей, то как бы невзначай заметил:
— Если сегодня не вернетесь, и вовсе просто замечательно будет.
— Да уж понятно, — хмыкнул я, пряча деньги в карман.
— Насильно не пои.
— А если на озеро вывезти и там забыть?
— Только попробуй!
— Шучу.
Хотя почему — шучу? Можно и забыть, лето как-никак на дворе. Вот как-то раз мои друзья в ночь с первого на второе января в соседний поселок поехали за пивом и одного товарища у магазина потеряли. А у того ни шапки, ни шарфа и сам он не местный, куда идти, совершенно непонятно. Хорошо хоть те гаврики на полпути сообразили, что на заднем сиденье как-то очень уж тихо, и пропажу вовремя обнаружили.
— Идем, шутник, — зашагал куратор к лестнице. — С объектом познакомлю.
