Гаремник. Дилогия (СИ) - Поселягин Владимир Геннадьевич

Не скажу, что мне такая идея понравилась, но принял. Так что пошёл якобы искупаться и «нашёл» Зиновьеву и Антонову. Действительно в камышах прятались. Обрадовались мне, опознав, до жути. Закинул Ольгу на закорки, Татьяна вещи несла, и до нашего лагеря, тут всего-то метров двести. Ох как Доронин обрадовался. Ольгу включили в план операций, рану нужно чистить, кость собирать, гипс, так что той тоже займутся. Антонову сразу к делу приставили, раз операционная медсестра. А я действительно искупался в стороне, снова банку тушёнки использовал, пустил всю зарядку на руку. Искупался, но не моча рану, так что снова поел, как раз пока сох на берегу, оделся и в лагерь. Там бросил на траву свою шинель, да, со знаками различия военврача. Лёг на одну полу, другой накрылся и уснул. Только сапоги стянул и френч рядом. Кобура под голову, как подушку. Да почти весь лагерь после этой не простой ночи спал. Только медики работали аврально, подавая на телеги, их использовали как операционные столы, новых раненых, и дальше шли операции. А я уснул, вырубило. Как же я устал.

Проснулся сам, не разбудили, выспался. Пусть раны беспокоили, меня это не волновало, пока весь заряд что за ночь накопился, пустил на раны на ноге, осколки уже извлёк, подлечил. А воспалились после попадания грязи, да купания, вот и убрал их, подлечив. Кстати, с котелком трофейным сходил к кухне, мне постного бульона налили, чуть гречки на дне. Всех тут так кормили. Ну мы врачи, нам виднее что давать.

Котелок отобрали, не хватало, чтобы раненых кормить забрали, а я к брадобрею. Уже был подъём, в лагере оживление, бегали туда-сюда. Парикмахер нашёлся, из людей Доронина. Тот меня побрил, а то уже большая щетина, ну и коротко постриг. Ничего, искупался, голову помыл, выбравшись, оделся, и нашёл Гаврилова. А там строили планы что и как делать при посещении складов. Проблема, нехватка была практически всего, так что обсуждали как будем склады брать. Похоже всё же решили налётом, разово. Я же возражал, пока не сказал:

— После контузии я стал видеть ночью хорошо, удивительно, но факт. Сам проведу разведку, определю где часовые, где какие склады. Какой склад с медикаментами я знаю, был там, да и где продовольствие знаю. Определюсь как можно проникнуть, дальше к складу и будем выносить по-тихому, замирая, если часовые насторожатся, к нашим у забора.

Хазин долго думал, не хотя, но принял мой план. Поэтому как стемнело, все телеги забрали и повели к тому леску, где выход туннеля из Крепости, остальных нужно привести и перевезти, а мы к складам. Почти сто человек, старшим был Гаврилов. Фомин в лагере остался, командовал. Пограничники Кижеватова не с нами, у них свои задачи. Сам лейтенант в лагере, уже две операции перенёс, он трижды ранен был, сейчас отлёживался. Кстати, под его командование и все выжившие бойцы из конвойного батальона НКВД ушли. По сути одна структура. Хорошо шли, тихо. Сначала на дорогу, по ней до складов, чтобы следов не оставлять, как я в других жизнях бегал по полю. Тут телеги от нас и отделились, разошлись. К слову, я до темноты отбегал, посетил убежище, свидетелей этого не было, спустился, и на складе оставил всё то, что мне пока не нужно. Топливо в бочках, снаряды к танкам, патроны тоже. Не всё нашим тогда передал. На шесть тонн освободил. Дёрн, где люк входа, снова замаскировал. Я собираюсь использовать хранилище и носить сюда всякую добычу, на будущее. И тот схрон, самодельный, чуть дальше, жилой, тоже забью до полного нужным. Благо не на своём горбу носить. Ну а дальше всё прошло как по маслу. Я разведку провёл, убрал два гвоздя в заборе, отчего две доски отодвинули в сторону и в лаз начали проникать бойцы и за мной к складу. Этот с медикаментами. Часового тут не было, но заперт, однако я замок уже убрал и достал, положив у двери. Так что открыли створки и проникли внутрь. Два коробка спичек было, выдал, зажигали, и я же показывал, что брать. Точнее подводил бойцов к стеллажам, выдавая на руки что нести, и те к выходу, на ощупь, а там к забору, и бегом к лагерю. Вот так всех бойцов и задействовал. Причём на шесть тонн заполнил и своё хранилище. Да ещё коробку с лекарствами на плечо и к выходу, дверь прикрыли пока. Даже майор нёс на себе поклажу, флягу со спиртом. Вот так и сделали одну ходку, по сути закрыв вопрос по медикаментам и необходимым препаратам, или медицинскому оборудованию, надолго. Я отбежал к убежищу, снова открыл и спустился. Все медикаменты выложил, пяток коек, оборудование, даже операционный стол и лампу освещения. Но на другой склад. Их тут четыре. Лаз не закрывал. Ещё раза три тут надеюсь побывать. Так что нагнал колонну бойцов, почти у складов, и дальше также первым шёл. Тут вещевой склад, и снова без часовых. Замок убрал, створку открыл, и бойцы проникли следом за мной на склад. Гаврилов тоже зашёл.

Тут я сразу к полке со свечами, спичками. Зажёг свечи. По всему складу расставили, но немного, уже видно, однако свет наружу не выходил, окон тут нет, так что определяли, что брать, тут был интендант один, плюс кладовщик медсанбата, отбирали. Я незаметно себе набирал, палатки, снаряжение, форму разную, летнюю и зимнюю, сапоги и даже койки с постельным. У интенданта очень востребованы были котелки красноармейские, ложки и шинели. Ну и форму набирали. Так что я тоже набрал на шесть тонн. И как и все бежал до лагеря, неся тюк командирской палатки. Тюк в общую кучу, а сам к лазу в убежище. Спустился, и на третий склад выложил. Ну и снова на территорию складов. В этот раз вскрыли продовольственный склад. Часовой у ворот, а мы сбоку, в стене калитку открыли, и проникли, свечи были, зажгли, и стали отбирать нужное, как нагружали десяток бойцов, выпускали, те на цыпочках шли, стараясь не шуметь обувью и поклажей, до забора, новый лаз сделал, поближе, и бегом к лагерю. Кто мешок с мукой нёс, кто с зерном, кто бидоны с маслом, а кто и с мёдом. Так десятками и бегали. Разгрузятся, и бегом обратно. До лагеря по прямой, ну километра три. До рассвета только тут на продовольственном складе и находился. Мы с Гавриловым его не покидали. Ещё два бойца снаружи, контролировали нашего часового и тех что в отдалении, чтобы чего не увидели и не услышали. Патруль пару раз проходил, тогда всё замирало. Да, хранилище припасами я конечно же заполнил, но на сегодня всё, оружие будем добывать следующей ночью, на это даже Гаврилов согласился. Зато припасов нам тут вынесено было, на месяц, если брать те две тысячи, что мы из Крепости вывели. И плюс сотня бойцов и командиров из медсанбата Доронина. Он кстати под командование Гаврилова ушёл. Они же из одной дивизии. А я Фомина, уже говорил, что мы сослуживцы. Так что запер всё, проверил другие склады, чисто, закрыл дыры в заборе и последним уходил, неся пакет с чаем.

По пути отделился, пока темно, и к убежищу, спустился и на четвёртый склад, выложил все припасы, дальше запер убежище, замаскировал вход и к нашим. Пачку чая ту, положил в общую кучу. Уже поставили часть палаток, взводные, медицинские, две для склада, столы складные, операционные. Мы даже их вынесли, я же говорил, что знаю что брать. Такой же комплект в убежище убрал. Так что побегать пришлось. И да, каждые два часа я восстанавливал руку, работал без передышки, уже средний палец начал формироваться. Ел много, тушёнку да сухари, а ничего другого у меня не было, я говорил, причём сухари размачивал в мясном бульоне тушёнки. Дело идёт. Пока обсудили планы на ближайшие дни, бойцы что не участвовали в операции, разворачивали палатки, организовывали оборону лагеря. Кстати, наших заметно прибыло. Фомин сказал, что привели четыреста пятьдесят пеших и дважды сгоняли телеги, лежачих перевозили. Их сразу на операционные столы. Хирурги шатались от усталости, включая Доронина, но вели их. Даже Зиновьева ассистировала, ей операцию на ногу уже провели. Так что выяснив всё, а не всех привели, следующей ночью остальных, припасы им кстати вторым рейсом отвезли, чтобы продержались, медиков несколько, помочь, ну а сам отдыхать. Уже устроился на своей шинели, у берёзы, когда рядом встал боец, молодой совсем, не знаю его.