Спуск продлился недолго, но в итоге группа вышла где-то в глубоких подвалах: ни одного окна в вырубленных прямо в скалах проходах не наблюдалось. Да и зал с таинственной «вертушкой» оказался всего в нескольких десятках шагов. А вот в нем уже не только у отшельника отвисла челюсть, но и у умеющей сдерживать свои эмоции разведчицы. Удивляться было чему.
Глава двенадцатая
Туман отчаяния
С самого нижнего они вначале перешли на верхний подвальный этаж, и уже там Павел Павлович нацепил Александре на голову какой-то плотный полотняный мешок, привязал его вокруг шеи шелковым шнуром и, держа этот шнур в руке, повел по запутанным коридорам и коммуникациям. Только и командовал небрежно, придерживая за руку или плечо:
– Здесь низко, пригнись… Здесь боком протискивайся, узко. Переступай через пролом. Теперь через трубы на уровне коленей. Осторожно, горячие.
Что-либо рассмотреть, как и неожиданно сорвать с головы мешок, и мечтать не стоило. От свободных рук – никакой сиюминутной пользы. Хотя по некоторым соображениям девушка догадалась, что сейчас они находятся в совершенно ином месте. То есть после отравления газом с помощью гниды Королюхова контора со старого места однозначно перебралась на новое. Хорошо это или плохо, предвидеть невозможно. Как и то, куда именно ее сейчас конвоируют. По предположениям, если Торговца и в самом деле захватили, то его держат совершенно в другом, полностью изолированном месте. И знает о нем только Павел Павлович. Опять-таки, если в очередной раз не блефует, руководствуясь какими-то определенными соображениями.
«Но какими конкретно? – пыталась рассуждать на ходу Александра. – А вдруг он меня уже отправляет в тот самый институт? Брр! С этого ублюдка станется! Хотя Королюх намекал, что я здесь пробуду два, а то и три дня. Если контора только что переехала, то нет никакого резона меня кому-либо отдавать. По той простой причине, что я и в самом деле вдруг понадоблюсь для текущих оперативных разработок. К тому же наверняка из меня еще будут выкачивать все оставшиеся информативные мелочи. Да и как заложница я все-таки чего-то стою: схватили они Диму или он ушел, в любом случае лучше иметь меня пока под рукой и в приемлемом виде. Вот потому и не порезали до сих пор на кусочки…»
Неожиданное соприкосновение головы с какой-то выступающей трубой полоснуло по сознанию дикой болью. И, уже рухнув со стоном на колени, она услышала глумливый смешок:
– Ты что, оглохла? Говорил же, пригнись!
На такую ложь даже отвечать не стоило.
«Вот сволочь! Специально ведь буркнул что-то неразборчивое! – Растирая голову сквозь мешок ладонями, девушка вынуждена была подняться, подгоняемая пинками. – Может, ему и в самом деле запретили меня калечить, так он решил таким образом хоть поиздеваться? Но если он сам совладелец конторы, то кто ему может запретить меня вообще на куски разорвать? Что-то тут не сходится… А вот куда Борюсик запропастился? И как он умудряется в такой ситуации изворачиваться? Неужели так сумел устроить, что внешне все остается на своих местах? Тогда он действительно – опаснейшее существо этого мира».
Грубый окрик заставил ее замереть на месте. Затем до напряженного слуха донесся быстрый, но неразборчивый шепот. После чего ей прочно связали руки за спиной и сняли мешок с головы. Но не успела девушка проморгаться и хорошенько осмотреться, как ей плотно заклеили рот скотчем и вновь лишили возможности видеть с помощью все того же мешка. Но худющего, неухоженного, неприятного на вид паренька она все-таки успела рассмотреть. Да он и не прятался, потому как сам лично заклеивал ей рот. И тут же в голове утвердилось мнение, что она этого хиппи где-то уже видела. А возможно, и не один раз. Следом появилось твердое убеждение: «Какой-то он дохлый на вид. Но зато я бы с ним справилась голыми руками».
После чего ей опутали ноги и довольно бесцеремонно куда-то швырнули. По громыхнувшей над ушами крышке опытный агент сразу догадалась, что она в багажнике. Затем в машину уселся только один человек, и она тронулась.
«Не усыпили! Значит, повезут недалеко. Куда-то совсем рядом. Кричать не могу, но можно попробовать стучать, если вдруг остановимся на светофоре!» В тот же момент по ушам ударил звук барабанов, несущийся из низкочастотных колонок. Подобный кошмар мог неподготовленного человека за десяток минут свести с ума. «А-а-а… проклятье!» – запричитала мысленно Александра, пытаясь интенсивно сместить положение тела, чтобы обеими связанными между собой ногами попробовать выбить крышку багажника вверх. Не тут-то было! Оказалось, что и ноги, и руки, и даже шнурок от мешка дополнительно привязали по сторонам. Теперь тело выглядело словно извивающаяся гусеница, пришпиленная к дереву тремя иголками. От досады девушка не сдержалась и в бессильном бешенстве замычала. Но уже в следующий момент ее пальцы что-то нащупали под покрытием задней панели.
«Отвертка! Как же ее использовать? И успею ли я развязаться?»
Это был уже хоть и минимальный, но шанс. И Александра стала предпринимать самые интенсивные попытки к своему спасению.
Старый ветеран, возвращаясь в свой кабинет, с удовлетворением заметил, что народу у него на пути встретилось гораздо меньше. То есть большинство подчиненных уже стало рассасываться по заранее согласованным путям отхода.
Но главный аналитик так и сидел за работающим ноутбуком, перебирая клавиатуру и прислушиваясь к наушнику в левом ухе.
– Что там слышно? – поинтересовался шеф, плюхаясь в свое кресло.
– Мне все комментирует старший группы: нагнали Евсеева. Сейчас выезжают на заправку. Там и возьмут. Но сразу предупредили, что за рулем не он.
– А кто?
– Неизвестный мужчина. Но автомобиль модели пикап, так что там можно и слона запрятать. Скорее всего, Евсеев внутри и будет готов отстреливаться до последнего. Водитель сейчас производит расчет в здании, а снайпер уже занял позицию. Как только вскроют тыльные двери, он его и завалит.
– Но как заставят водителя открыть дверь?
– Возле машины его ждут двое наших, переодетые в полицейских… Вот, уже выходит… говорят, представили документы… просят открыть… сами встали по сторонам. Двери открыты! Хм… но там видна только куча каких-то рулонов. Вроде как ковры и линолеум. Странно… чипы должны быть там! Ага, решили порыться среди рулонов. Ну да, что им еще остается делать. Однако… О-па! А Евсеев-то там! Только мертвей не бывает. А, черт! Надо же!.. Все, стрелок со своей группой уходит с места событий. Кажется, водитель и сам не знал, что перевозит, потому что упал на землю то ли в обмороке, то ли с сердечным приступом. Бедный немец…
Казимир Теодорович поднял голову и замер. На шефа конторы было страшно смотреть: он, пожалуй, впервые в жизни весь покрылся потом, но даже не делал попытки вытереть вспотевший лоб. Только и прогудел как-то отстраненно:
– Немец бедный? Да нет, это мы бедные… как всегда. – Затем все-таки смахнул ладонью пот со лба. – Что-то тут не стыкуется…
И словно в каком-то трансе достал из подмышечной кобуры пистолет, взвел затвор и положил на стол. Самый старый сотрудник с каким-то фатализмом посмотрел на оружие, печально вздохнул и только потом спросил:
– Что делаем дальше, Павел?
У того к тому времени лицо еще больше раскраснелось, но глаза буквально прожигали холодом:
– Звоним на мобильный Королюхову.
Пять минут дозвона ничего не принесли. Абонент был вне досягаемости. Теперь уже лицо шефа конторы стало зеленеть. Да и голос стал глухой, прерывистый:
– Убирай наружное наблюдение за особняками Светозарова и Бонке. Объявляй агенту «Уровень-два».
Пока решали этот вопрос, Павел Павлович проверил внимательно свой стол, хотя и так знал, что там нет ничего лишнего или компрометирующего. Немного подумал и отсоединил от питания свой уже ни на что не годный системный блок. Затем стал не менее тщательно стирать тряпочкой свои отпечатки пальцев. Как раз в тот момент и постучали. Вошел тот самый агент, заступивший на сегодняшнее дежурство.
