— Синдикат считает, что вправе запретить вам сделать свой выбор. Мы уже приняли меры, и они, несомненно, ответят за содеянное. Кроме того, мы уже обеспечили безопасность вашим близким и в самом скором времени вы сможете с ними пообщаться.
При этих словах Лиска шумно выдохнула, да и ещё несколько человек облегчённо расслабились.
— Все контракты, которые были заключены с вашими погибшими товарищами, остаются в силе, — продолжил Эйзентрегер. — Вы будете получать эти суммы вместо них и сами примете решение, как ими распорядиться.
Это сообщение вызвало среди хакеров оживление.
— Мы будем работать здесь? — спросил Индевять.
— Да. Я лично гарантирую вам полную безопасность этого места.
— Безопаснее базы в Арктике? — неожиданно даже для себя спросил Лекс.
Эйзентрегер, который пользовался точно такими же наушниками, как и остальные, сделал паузу. Посмотрел на Лекса так задумчиво, потом, проигнорировав его вопрос, продолжил:
— Ваша задача остаётся прежней. Любые разработки по взаимодействию искусственного интеллекта и вирусов серии «Стакс». Среди вас находится человек, который написал оригинальную версию «Стакса». Он был ведущим разработчиком, и это он создал «Стакс». Кроме того, когда-то давно этот человек написал одну поисковую программу для саудовской разведки. Идеи этой программы были украдены, переделаны и использованы для создания киберспутников. Так что я рекомендую прислушиваться к его мнению, когда вы приступите к работе.
Все завертели головами, и в течение пары секунд Лекс оказался в центре внимания.
— Спасибо, спасибо, спасибо! — пробормотал Лекс, приподняв руку.
То, что его идеи были украдены, для него оказалось новостью.
— Всё необходимое оборудование вам завезут в течение суток после того, как вы составите список того, что вам нужно.
— Интернет, — негромко произнёс Лекс. — Всё остальное — в топку.
— Что? — переспросил Эйзентрегер.
— Нужен Интернет. И нужен спутник, который может развиваться. — Лекс постепенно повышал голос. — Без Интернета это снова будет пустая трата времени. Если, конечно, вы не хотите, чтобы мы снова ничего не делали, а только делали вид, что работаем.
— Доступ к Интернету — это нарушение безопасности, — сказал Эйзентрегер.
— А разве это не самое безопасное место в мире? — с издёвкой спросил Лекс.
— Тро-ло-ло, — буркнул Индевять и что-то показал на пальцах Андерсу.
— Дружище, хватит троллить его, — шепнул Андерс Лексу. Конечно же, тот его не послушал.
— Мы не можем сами настроить спутник, — сказал Лекс. — Любые изменения в исходном коде приводят к тому, что он просто не работает. Значит, нам нужен уже работающий. У Жана есть такой спутник. Подключите его к Интернету и дайте возможность Жану общаться с ним. Дайте нам возможность работать.
— Синдикат узнает о местонахождении этой базы раньше, чем мой спутник вспомнит, кто его хозяин, — неуверенно сказал француз. — Лекс, уважение тебе за «Стакс», но с Интернетом у нас будут неприятности.
— Какие? Чего вы все боитесь? Что кто-то из нас отправит Синдикату наши новые координаты? Что твой спутник свяжется с федералами? Да ладно, бросьте, парни! В Румынии у нас не было Интернета, и из двадцати семи человек осталось только девять. Расскажите теперь мне что-нибудь про безопасность.
— Хорошо, — после паузы сказал Эйзентрегер. — Вы будете подключены к Интернету. Но вы должны понимать следующее. Надеюсь, никто из вас уже не сомневается в том, что война началась. И мы должны сделать всё для победы в ней. Потому что если мы проиграем, то это будет наше общее поражение. Поэтому попытайтесь сами контролировать свою безопасность.
Он ещё много говорил про то, что они делают одно общее дело, находятся в одной лодке, связаны одной нитью и так далее. Другими словами, но смысл был именно такой — они вместе, они партнёры, они друзья.
После этой беседы Эйзентрегер позвал Лекса наружу.
— Хотите расстрелять меня из-за Интернета? — пошутил Лекс.
— Нет. Хочу, чтобы ты увидел одного человека.
Подвёл его к вездеходу, открыл дверь.
В салоне сидела Алина. В пуховике, с коротким ёжиком волос, какой обычно отрастает после недавней стрижки налысо, Лекс не сразу узнал её. Впрочем, дело было не в одежде и не в стрижке.
Ей сделали пластику, причём настолько качественную, что от ужасных шрамов не осталось и следа.
— Холодно. Не холодно. Холодно. Не холодно.
Рядом с ней сидела мордатая тётка в каком-то полувоенном комбинезоне. Тётка смотрела строго перед собой и не шевелилась, словно статуя.
— Холодно. Не холодно.
Алина чуть-чуть поёжилась, и этот жест внезапно вызвал у Лекса какие-то старые воспоминания.
Она похожа на ту девчонку, из-за которой они с Ником поругались. Как же её… Синка. Да, точно, Синка. С глазами разного цвета и характером ласковой стервы.
Только Алина выглядит моложе. Стрижка другая. И глаза…
Невольно Лекс нагнулся и посмотрел ей в глаза.
— Одинаковые, — пробормотал негромко.
— Что ты сказал? — спросил Эйзентрегер.
— Нет, ничего. Я её не узнал сразу.
— Ей делали операцию лучшие пластические хирурги. К сожалению, пока это всё, что мы смогли.
— Холодно. Не холодно. Холодно. Не холодно, — бормотала она.
— Это нельзя вылечить?
— Можно, — сказал Эйзентрегер. — Наши специалисты полагают, что эта травма вызвана искусственно.
— Что значит — искусственно?
— Черепная коробка не повреждена, однако в мозгу имеются следы, которые обычно возникают после сильного удара. Очень сильного. Но тогда у неё череп должен был разлететься вдребезги, а на нём никаких следов повреждения нет.
— И какие могут быть этому объяснения?
— Возможно, это врожденная патология. Ты давно её знаешь?
— Чуть меньше года, а что?
— Я посмотрел о ней кое-какую информацию, — сказал Эйзентрегер. — Она попала в пожар, в котором погибли её родители?
— Шесть лет назад.
— Ужасный случай.
— Там она и получила эту травму, — сказал Лекс.
— Возможно, — пробормотал Эйзентрегер.
— Это не врожденное, она была нормальной до того случая. Её тетя лучше знает подробности, она с ней шесть лет возилась.
— Да, да… её тетя, — пробормотал Эйзентрегер. — Талантливый психоаналитик.
— Евпатьевна — психоаналитик? — удивился Лекс.
— Кто? Ах, да. До того, как случился пожар, она долгое время изучала психоанализ. Автор нескольких занятных статей по прикладной психологии. Даже читала лекции в некоторых престижных университетах мира. А потом всё бросила ради больной племянницы. Разве ты не знал?
Лекс пожал плечами и не ответил. Эйзентрегер тоже посмотрел на девушку.
— Холодно. Не холодно. Холодно. Не холодно.
— Зачем вы её сюда привезли? — спросил Лекс. — То есть, я хочу сказать, что рад её видеть, но это необязательно было делать. Сеанса по голографу было бы…
— Она тут проездом. Направляется чуть севернее. Если честно, ваша встреча случайна. Надеюсь, эта случайность приятна.
— Вы везёте её в Арктику?
— Да.
— На вашу секретную базу?
— Да. Откуда ты про неё знаешь?
— Рассказал кое-кто из Синдиката.
— Этот кое-кто, похоже, занимает высокий пост в Синдикате. Информация о Четвёртом рейхе и нашей арктической базе, насколько мне известно, доступна не всем агентам этой организации.
Лекс пожал плечами. Он понятия не имел, какой Бад занимает пост.
— Зачем вы её везёте в Арктику?
— Возможно, там ей смогут помочь. Она будет находиться здесь несколько дней, потом её заберут. Выводи её, Хельга.
Статуя ожила — мордатая тётка осторожно взяла Алину за руку и произнесла несколько раз:
— Выходи. Выходи. Выходи.
Алина поднялась и, продолжая бормотать про холод, стала вылезать из вездехода при помощи Эйзентрегера. Лекс не сразу понял, что тётка разговаривала с Алиной на немецком, а слова ему перевёл переводчик.
— Херст покажет вам, где вы расположитесь, — сказал Эйзентрегер Хельге и махнул в сторону жилого блока.
