— Сразу это трудно. Поэтому стараюсь максимально ограничить количество калорий. Салатик и по одной котлетке. Десерт за тобой.
Намёк разбивается о полнейшую непроницаемость. Двумя пальчиками выуживает длинную капустинку, медленно жуёт, оценивая. Не обхаивая и не одобряя, уходит. Выключаю духовку — дойдёт на остаточном жаре — и перемещаюсь в гостиную. Мой рабочий день закончен. Поглядим, что получится с отдыхом.
Негромко бормочет телевизор, не смотрю его, хотя гляжу именно туда. Пока Миланки нет, пробую представить спектр последствий заказа двух тысяч спутников. Как можно полнее. Не представляю, чем их пичкают, но некоторые вещи очевидны. Им нужны солнечные панели, без них никак, это основа энергетики. Аккумуляторы тоже нужны или другие накопители, спутники не всегда на солнечной стороне.
Что ещё? Радиоаппаратура непременно. А она — серьёзный потребитель полупроводниковых приборов и всяких конденсаторов. Наверняка будут какие-то наземные…
Все мысли вышибает, когда показывается «горничная».
— Ну как? — Милана совершает плавный оборот, сверкнув голой спиной.
Непроизвольно сглотнув, с огромным трудом удерживаю себя в руках. И даже удаётся положить ногу на ногу коленом в сторону.
— Г-х-м, можешь подавать ужин. Каждому по котлетке и всё остальное неси.
Уходит, слегка покачивая бёдрами и красиво переставляя длинные ноги. Ожечь напоследок взглядом, как без этого? Ножки у Миланки длинные даже с учётом её роста. Каковой оцениваю в 173–174 сантиметра. На каблуках, например, таких, как сейчас, заметно выше меня. Я полтора сантиметра до метра восьмидесяти не дотягиваю.
Сначала решил, что она короткую юбку надела, но нет, это широкий пояс. Бежевого цвета, видимо, чёрного не нашлось. Всё остальное тоже не выбивается из заданного канона.
Похоже на схватку. Кто первый набросится на партнёра, тот проиграл. Утешает то, что проигравший свой приз всё равно забирает. Стараюсь удержать лицо, когда она выходит и накрывает столик. За несколько подходов, так что удовольствие неодноразовое.
Ужинаем, сидя рядом, тоже плюс. Сбоку вид роскошнее.
— У тебя пипидастр есть? — вспоминаю о ещё одном реквизите, неотъемлемом для образа горничной.
— Очередное извращение? — холодно-равнодушный тон.
Не знает, что это такое? Объясняю. Выясняется, что атрибут отсутствует.
— А как же ты смахиваешь пыль со всяких-разных статуэток? — несколько таковых у неё есть.
Пожимает плечиками, она занята аккуратным поеданием котлетки. Даже не поймёшь, нравится ей задуманный мой перформанс или нет.
— Тогда хоть пропылесось или с влажной тряпкой по квартире прошвырнись, — предлагаю развитие игрового сюжета.
В ответ получаю недоумённый и слегка негодующий взгляд. И помахивание кистями в кружевных белых перчатках. Дескать, невместно. Ну что ж, хотя бы посуду уносит. Садится рядом, но не вплотную.
— Весь день на каблуках, придёшь домой, а тут ты со своими дурацкими фантазиями, — жалуется в пространство.
Приходится гладить её ножки, что милостиво мне дозволяется. Долго не выдерживаю, заваливаю её на спину… проигрываю и беру свой приз.
Интересное ощущение возникает, вернее, подозрение. Такое впечатление, что она борется с собой, безжалостно придавливая собственную страстность. В какой-то мере ей это удаётся. Только с десяток секунд конвульсивных движений перед пиком и несколько вскриков.
Отдышавшись, уходит. К моему разочарованию, переодеваться. Точнее сказать, одеваться. Разочарование лёгкое, потому как своё получил. Хотелось бы больше и дольше, но оснований протестовать нет. Завтра ведь рабочий день. Вот и думаю, будь сегодня пятница, она бы торопилась?
— А почему ты мне предложения не делаешь? — спрашивает нейтрально и даже благожелательно.
— Потому что ты не хочешь за меня замуж.
Ещё один способ противодействия нападкам и претензиям. Зеркалить их. Почему ты не хочешь мне помочь? Потому что ты не хочешь, чтобы я тебе помогал. И пока нахал или нахалка пребывает в ступоре от неожиданного отлупа, можно продумать линию защиты. Помощь ведь никогда не требуют, её можно только просить. И только тот имеет на неё право, кто сам старается выкарабкаться. Но это я отвлёкся…
— С чего ты взял⁈ — на меня смотрят распахнутые прекрасные глаза.
— А ты хочешь?
Часто вопрос вполне служит ответом. Исчерпывающим. Милана замолкает и прекращает давить взглядом. Не знает. Или знает, но не в мою пользу.
— Кстати, завтра на обед можешь взять пару котлеток, — нахожу способ сменить тему.
— У меня контейнера нет.
Тоже мне проблема! Ухожу на кухню. В холодильнике пластиковая коробка, в которой молока осталось на два глотка. Переливаю в стакан. Соорудить из коробки контейнер — пара пустяков. Сделать разрез от горла до середины, не надо на всю длину. И не отрезать целиком, а так, чтобы можно было открыть и вынуть/положить содержимое.
Милана уже стоит рядом и наблюдает со странным выражением лица. Ополаскиваю в открытом положении, вытираю салфеткой изнутри.
— Смотри! Отвинчиваешь пробку, разблокируешь, открываешь, достаёшь. Заканчиваешь обед, закрываешь, — завинчиваю пробку, фиксируя отрезанную часть, тем самым завершая демонстрацию. — Можно и выбросить после использования, но каждый раз возиться… лучше забрать домой, — тут же заряжаю парой кусочков хлеба, на которые кладу две котлеты.
— Соли бы ещё… — комментирует девушка.
— Да упаковывай что хочешь!
— Просто так насыпать?
Вознаграждаю её долгим взглядом: да разве можно так на ровном месте тормозить? Молча отрываю кусочек фольги, такое тоже у нас есть.
— Не обязательно выставлять меня дурой! — вдруг злится девушка.
Ой, всё! Выражаю это не словами, а жестом и уходом из кухни. Вечерние новости посмотрю. Вдруг там Колчин ещё что-то отмочил?
4 мая, пятница, время 17:35.
Москва, Ломоносовский пр-т, квартира Миланы Бессоновой.
Владислав Тихомиров.
Ну вот, попробуй теперь потеки! Злорадно ухмыляюсь: глупая сантехника, норовящая подвести, не в силах противостоять гению человека и программиста.
Душевой шланг в месте соединения с лейкой стал пропускать. И по моим наблюдениям, всё резвее с каждым днём. Оно не очень страшно, ещё одна струйка не из того места, но раздражает. Минидрель для очистки стыков от накипи и ржавчины плюс герметик, а разобраться в тонкостях соединения человеку с воображением — пара пустяков. С помощью разводного ключа и физического усилия моего мощного (относительно) плечевого пояса затягиваю соединительную гайку.
Включаю воду. Придирчивый осмотр паразитных течей не выявляет. Бинго! Если что, в сантехники подамся, с голоду не помру, даже если нас всех ИИ заменит…
— Ты что тут делаешь? — голос из приоткрывшийся двери застаёт меня врасплох.
— У, бля… — еле удерживаю себя от того, чтобы не дёрнуться. Внутри я очень пугливый, зато снаружи бесстрастный индеец. — Ты чего в такую рань? У нас и на ужин ничего пока нет…
— Решила, что хватит с меня переработок. Ты на вопрос не ответил, — на меня требовательно смотрят прекрасные глаза.
— Лейку подтянул, через стык вода бежала, — собираю инструмент и ухожу.
На кухню заходит свеженькая после душа и заинтересованно поводит носом:
— Может, доставку? Если уж не успел.
Морщусь брезгливо всем лицом. Пора бы и её отучить от еды издалека. Как это сделать? Да очень просто! Следите за руками!
— Если хочешь, заказывай, а себе я лучше сам. Не понимаю, как можно употреблять еду, неизвестно откуда и неизвестно из-под чьих рук? — и после паузы жестокий удар: — Где гарантия, что туда кто-то не чихнул или даже плюнул⁈ Какой-нибудь таджик родом из занюханного аула, где даже слова «гигиена» не знают.
Да простят меня таджики, вряд ли они даже в дальних селениях не имеют представления о санитарии и гигиене. Но почему бы не воспользоваться присущей моей девушке ксенофобией в лёгкой форме? Вот она и задумывается. А я добавляю перчику:
