Ознакомительная версия. Доступно 332 страниц из 1660
Улу-Мухаммед с нашей последней встречи шесть лет назад сильно изменился: лицо прорезали морщины, взгляд утратил прежнюю лихость, зато в глазах появилась мудрость. Или мне это кажется? Сколько ему? Лет сорок? Вообще не возраст, если по моим меркам, а здесь это, почитай, край жизни.
Хан отставил тавлеи и взмахом руки отпустил своего партнера. Я глянул на доску — логично, в такой ситуации я бы тоже не стал продолжать игру, будь такая возможность. Три шашки заперты в доме, у противника все козыри.
Улу-Мухаммед внимательно оглядел меня:
— А ты вырос, волчонок. А я вот… — он недоговорил.
— Все мы меняемся, такими нас создал Всевышний.
Нам подали кумыс. Вот никогда не любил его, но порой доводилось пить в разных поездках, так что пиалку я осушил даже с удовольствием — в горле пересохло. И на стремянную-приворотную лег некрепкий градус кумыса, отчего Васенька внутри блаженно икнул и покинул меня.
Поговорили мы о семьях, о здоровье родни, как того требовал восточный этикет, но в конце концов перешли к делу. Мухаммед, как бы тяжело ему это ни было, повторил все то, что говорилось Голтяю — жить хочется, потому готов ходить в воле московского князя.
— Я, хан, добро помню. А воевода Григорий Протасьевич, — хан смежил веки, давая понять, что помнит такого, — баял, что ты слово держишь. Потому хочу предложить тебе вот что…
Идею взять Казань, со всеми обременениями, Мухаммед проглотил сразу — еще бы, вот только что он был изгоем, а вот он уже владетель немалого куска земли:
— Дам грамоту на себя, на сыновей моих и на внуков за печатями золотыми, что они не будут брать с тебя ни даней, ни оброков и не будут ходить в твою землю и разорять ее.
— Сыну твоему дам в удел Городок Мещерский, — в ответ предложил я, — чтобы боронил нашу землю от немирных суваров [34].
Но хотели как лучше, а вышло как всегда. Снаружи поднялись крики, в юрту вбежал и кинулся в ноги хану воин, тараторя с такой скоростью, что я не понимал ни слова, хоть и поднаторел в татарском.
Всей шоблой мы помчались на раскат, где собралась уже галдящая толпа, тычущая пальцами в сторону русского лагеря.
Там, на снегу, на коленях, стоял молодой татарин в богатых одеждах, а над его голой шеей заносил саблю Вакула.
— Коли немедля не вернете нам князя нашего Василия, сына царского Ягупа живота лишим!
Твою мать… Ну чего начали-то? Нормально же сидели, общались…
Я обернулся на шум сзади — нукеры хана крутили Волка и людей из моей свиты, а меня крепкая рука взяла за шиворот.
И даже через шубу и доспех почувствовал, как в бочину уперлось острие.
Николай Соболев
Рождение империи 3
Полудержавный властелин
Обстановка на 1438 год
Глава 1
Вдоль да по Казанке…
Шемякину бомбарду разорвало на третьем выстреле.
Грохнуло так, что заблажил не только внутренний Васенька, но и старые, опытные вои с испугом присели и клали крестные знамения, глядя на летящие над шатрами головни и столб огня над бывшей позицией.
Стоило пороховому дыму развеяться, как я вскочил в седло и помчался к месту взрыва — выжил ли кто из пушкарей? Увиденное оправдывало самые мрачные ожидания: разорванные железные обручи и полосы густо усеивали окрестности, в наполовину разметанном частоколе торчало нечто, некогда бывшее дулом, вокруг горела трава и не было людей.
Совсем.
Ни одного человека из тех тридцати двух, что приставлены к бомбарде.
Даже ни кусочка.
Ошеломленно оглядывая воронку и куски разбитого вдребезги дубового основания, на котором покоилась князь-пушка, я пытался сообразить, как вышло, что вокруг нет ни тел, ни оторванной ноги, ничегошеньки? Органика испарилась при взрыве? Но где тогда остатки оружия и прочего железа, коим обвешаны пушкари?
Пока я изображал Джона Траволту и морщился от кислой вони, легкий ветерок сдул дым в сторону, а из щелей и овражков понемногу полезли наружу пришибленные люди и боязливо, по шажочку, двинулись к месту катастрофы.
И тут из земли высунулась рука.
Обычная такая человеческая рука, только предельно грязная.
Она ощупала пространство вокруг себя и уперлась во вроде бы твердое. Супесь вздрогнула и подалась, разваливаясь на комки.
Зомби, простигосподи…
Мои рынды кто вцепился в сабли и бердыши, кто шептал молитвы, кто попятился.
Грунт осыпался и явил нам Збынека из Нимбурка, флагманского артиллериста Московского княжества.
Вытряхая землю из волос и одежды, он поднялся сперва на четвереньки, помотал головой, затем с кряхтеньем уперся в колено и воздел себя на ноги. Оглядел орудийную площадку, заторможенно перекрестился и, бормоча не то молитвы, не то ругательства, попытался отойти в сторону.
Его повело и, кабы не Васька Образец, Збынек рухнул обратно на землю, Добрынский-младший подхватил пушкаря под мышки и со всем бережением усадил на траву. Вернее, на гарь, оставшуюся от травы.
Да, нефиговый порох Дима спроворил. Надо будет срочно объявить, чтобы заряды уменьшили.
Я подал Ваське баклажку с водкой, он приложил ее к губам Збынека. Чех гулко глотнул, закашлялся, но при попытке Васьки убрать руку вцепился в емкость и сделал еще пару глотков.
— Если здесь так, то страшно подумать, что в Казан содеяло, — то ли шутя, то ли серьезно проговорил Улу-Мухаммед, подъехавший со своими нукерами посмотреть на последствия.
Его орда держала южную сторону осады, вправо от главных ворот города.
К моему удивлению, нынешняя Казань стояла вовсе не на берегу Волги, но хотя бы на той речке да на Казанке, только сильно вглубь, примерно в дне пути, от великой и пока еще не очень русской реки. А в ожидаемом месте, там где была столица Татарстана в моем XXI веке, выше слияния с Камой, торчала даже не крепость, а деревянный замок местного бека.
Впрочем, стена и этой Казани тоже деревянная.
Точно такая же, к какой я привык — дубовые городни под крытыми лемехами острыми крышами и набитые землей клети-прясла между ними. И потому безвременно погибшая бомбарда даже двумя выстрелами свою задачу выполнила на отличненько — первое ядро снесло верхушку правой воротной башни, второе ударило в стену и проделало немалую дырищу.
В городе засел местный князь или эмир, хрен поймешь, которого татары звали Али-бей, а русские Лебедий. Несмотря на средненькие стены, взять город оказалось весьма непросто: его поставили на высоком холме над полноводной Казанкой и насыпали немаленькие валы, так что башни и прясла лишь добавляли защиты.
Збынек шумно выдохнул и еще раз огляделся более осмысленным взором. Не иначе, пришел в разум.
— Все целы? — спросил я пушкаря.
— Цо? Неслышим… — потряс он головой, поковырял грязным пальцем в ухе и снова спросил:
— Ась?
— Целы все? — уже громче повторил я.
— А, ныне, глядам…
Он неуклюже поднялся и побрел к собравшимся, сзывая их хриплыми возгласами и движением рук. Из толпенки выбирались и мужики в домотканом и зелейные мастера в сукне, и даже парочка сынов боярских в бронях.
Збынек пересчитал их, сбился, плюнул, начал по новой, но только после третьей попытки просиял и вернулся ко мне:
— Всихни живе! В прикопах се сховавали!
— Добре. А сам-то где был?
— Был где… на указ великого князя пожистку делал фитилем в три сажени, стойно из прикопа, — он показал на ту ямку, из которой и выбрался ранее.
Обалдеть. Техника безопасности в действии — я сразу приказал никаких пальников не юзать, поджигать по шнуру издалека, а расчету перед выстрелом сидеть в отрытых поодаль канавках, ибо опасался именно такого развития событий. Не зря, выходит, опасался, и не зря троих подручных Збынека выпорол, когда они удумали стрелять по старинке.
— В ушах шумит? Голова кружится? Блевать не тянет?
Ознакомительная версия. Доступно 332 страниц из 1660
