Глава 12
На следующий день.
Дворец президента Боливии.
— Глава террористов уничтожен, а их основные силы разбиты! — выступал президент перед журналистами. Да вот буквально в паре помещений от нас. Ну а мы смотрели всё в прямом эфире. Благо, были субтитры, испанского же мы не знаем. Хотя, не то, чтобы совсем не знаем, но так, немного, и то, из-за Амерты. И в основном маты и ругань…
— Сейчас наши доблестные воины подавляют остатки сопротивления, и вскоре контроль над всей территорией страны будет восстановлен. И мы также решительно осуждаем США за поставки вооружения террористам! Это недопустимо!
Президент выглядел куда бодрее, чем раньше, но оно и понятно, столько лекарств выпил. Однако лекарств на омоложение кожи у меня с собой нет, но я думаю, люди не поняли бы, если их президент резко станет выглядеть моложе.
Рядом с ним стояли два генерала, и после того, как президент завершил свою речь, показали фотографии из тех двух лагерей террористов. Бунгало, техника, склады с американским оружием, включая «Джавелины», и многое другое.
Мои деревья благоразумно не показали. Да и я просил их не трогать и не показывать.
— Пониже, пожалуйста, — попросил я. — Да вот тут… Спасибо.
Рядом раздались стон и хруст. Ну и чавканье. Наша киса лакомилась свежим мясом. Нас же массировали. Мной занималась настоящая женщина-шкаф! Она даже выше меня… Плечи, как у Скалы, руки, как у гориллы, и женщина уже была вся мокрая от натуги.
Ну да, я крепкий. Но массаж хороший, я доволен. И сейчас мы смотрим выступление президента и отдыхаем.
— На спина, просить, — попросила массажистка на плохом английском, и я лёг на спину. Ну и кинул взгляд на женщин. Слева лежали полторашки, которых обмазывали маслом для расслабления и питания мышц.
Выглядело эротично… Им уже обмазали грудь, которая блестела, и сейчас занимались ногами. А эти лежат и балдеют. Справа от меня, тоже на массажном столе, лежала Ночь. Тоже на спине, и она смотрела телевизор.
Красивая она девушка, однако. И цвет кожи необычный. Думаю, Чёрный влюбился бы в неё. Ну, если бы грудь была побольше. Тут размера так третьего или немногим меньше. А он обожает… к примеру, как у Аквы.
Но надеюсь, что этот мудак будет получать лишь мужскую волосатую грудь и вопить как промолчу кто.
Мою грудь начали намазывать маслом и вижу, как горят глаза женщины. Ей явно нравится то, что она видит и делает. Но я вернулся к просмотру видео.
— Вся эта война была начата из-за нефти и газа. Нашего народного достояния! Цветная революция провалилась, поэтому они перешли к вооружённому противостоянию, — выступал президент. — Но нас не сломить! Народ не поддержал террористов, потому что знает, к чему это может привести! Знаем, видели, проходили!
Ну он это, конечно, зря. Если за него возьмутся всерьёз, то гарантированно убьют. Пару пуль снайперов он переживёт, но не более. Тем более, что Боливия не имеет выхода к морю и её жизнь зависит от благосклонности или хотя бы нейтральности соседей.
Президент же продолжал свою эмоциональную речь, а меня тем временем едва «доить» не начали, но женщина опомнилась и принялась за ноги… Ох уж президент, ох уж шалун. Любит, когда доят? Хотя чего это я, это, скорее всего, для гостей. Ну или для его приближённых…
Но, возможно, их просто наняли специально для нас. И вскоре массажистки закончили и поспешили оставить нас. Массажные кровати потом заберут. А нам, мол, десять минут лежать, а потом в халаты и одеваться через полчаса.
Я посмотрел на Ночь, которая тоже потеряла интерес к телевизору. Она смотрела на меня.
— Нравится? — спокойно спросила та.
— Ты красивая, — кивнул ей. — Но старайся не влюбиться в меня. Я не даю.
— А? — она аж глаза выпучила.
— Не даёт, не даёт! — загалдели полторашки.
— Да кому ты нужен! — возмутилась Ночь. — Точнее, мне точно не нужен! Как и мужики в целом!
— Вот и хорошо, — вытянув руку, показал ей большой палец. — А то эти женщины… Сил уже моих нет. Измучили…
— Будем мучить! — заявили тролли.
— Друид, известный тем, что бабник не хуже Джеймса, говорит, что у него нет сил на женщин? — ухмылялась та.
— У меня там, — я поднял палец вверх, — сорок четыре женщины. Было. И их количество увеличивалось само по себе. Я порой возвращался, а меня уведомляли, что в нашем семействе пополнение и у меня новая женщина…
— Это вообще как?..
— А вот так. Союз через гарем, или я когда-то там давно кого-то спас, отлюбил, запал в сердечко и прочее… — вздыхал я, и даже перед глазами пронеслись лица каждой. Но, вспоминая их, на душе стало тепло. Все они очень хорошие и искренне любили меня. Как же я надеюсь, что у них всё хорошо.
— Ты странный и улыбаешься так, что плакать хочется. Наверняка о них думаешь, да?
— Да, и я бы спросил: «Почему хочется плакать?», но, когда у тебя в гареме сорок четыре женщины, учишься телепатии, понимать женщин с полуслова, а также предсказывать будущее. Ну а по поводу тебя… на пути к силе, как правило, нет места любви. Однако из любого правила есть исключение. Если ты уже стал сильным, то можешь всё.
— Глупость, — фыркнула Ночь. — Никогда нельзя стать «достаточно сильным».
— Достаточным для чего? — поинтересовался я и поднялся с кровати. — Да и для чего тебе сила, если ради неё ты готова на то, от чего тебя тошнит, и ты умираешь внутри?
Ночь посмотрела на меня, и её глаза намокли.
— До слёз довёл!
— Тиран!
Тут же подскочили полторашки и разгалделись, но вдруг подскочила Соён и встала на колени передо мной… А Ёнхи сделала фотографию.
— Отправлено Любаве.
У меня упала челюсть. А близняшки сбежали в тень… И раздался хохот. Ночь смеялась.
— Подстава так подстава, — она вытерла слёзы и присела.
— Вот тебе смешно, а меня потом будут терзать всю ночь без остановки. А учитывая, что Любава — сильный огневик, без ожогов, вероятно, не обойдётся.
— Спасибо. Твои слова помогли понять, чего я хочу. Стать сильной и независимой.
— Яшу не отдам, — заявил я, удивляя ту.
— Дурак, — вздыхала она. Но улыбнулась от моей шутки про «независимых и кошек». — И уже поздно, Яша полюбила меня. Теперь она моя.
Я аж рот раскрыл. Вот новости так новости. Нет доверия этим женщинам: отвернёшься — а они уже твою кошку увели!
В этот момент раздался звонок моего телефона, который лежал на массажном столе.
— Да, Любав, — вздыхал я.
— Когда поймаешь их, скажи, что теперь малину они будут собирать одни. Без перчаток.
— Ты очень жестока…
— Нет, я в бешенстве! И хочу прибить этих гадин с их шутками! А ещё секса дико хочу! И тут ты весь такой в масле…
— Я прикуплю его. Хорошее масло, местные делают по старинному индейскому рецепту.
— Спасибо!
Завершив звонок, посмотрел на удивлённую Ночь.
— Что?
— И она поверила тебе?.. — недоумевала чернокожая.
— Почему ей не верить мне? У меня достаточно мужества, чтобы не врать ей, и силы воли, чтобы не совершать глупостей.
— Сделай меня сильной, — вдруг заявила она и встала в полный рост. — Я буду служить тебе до конца дней своих… Но я хочу стать, как ты… свободной в своих решениях…
— Служить и быть свободной? — опешил я.
— Ты понял, о чём я! Вассал, а не раб.
— Потом поклянёшься душой на моём дереве, и ты в семье, — кивнул ей.
— Будешь сестричкой нам, — из тени выскочили полторашки и обняли Ночь. Но…
— Я поймала их! — заулыбалась та, прижимая их к себе.
— Красотка! — я тоже заулыбался.
— О нет… Извращенец нас снова будет шлёпать, а может, и как-то иначе по извращённому наказывать, — одновременно сказали близняшки, и Ночь опешила да растерялась, из-за чего полторашки вырвались и исчезли.
— С-с-с-снова⁈ — она с презрением уставилась на меня.
— Нашла кому верить, — вздыхал я.
