– Просто… будьте осторожны, – напомнил Двуличие.
Вся троица некоторое время обыскивала кабинет порознь. Похоть принялась вскрывать замок бюро с полукруглой крышкой. Алчность же беззаботно крутился по границе защитной сферы, то и дело возвращаясь к сундуку с монетами.
– Не стоит, – предупредил его Двуличие. Он перебирал кипу бумаг на столе. – Сметы, договора, накладные. Похоже, Пряный с манией помешанного следит за каждым грошом на своих фабриках.
– Жаль, мне не уготована этакая мания, – хихикнул Алчность и вывернул пустые карманы штанов.
– Взгляните, – подала голос Похоть.
За крышкой бюро лежал толстый футляр для чертежей. Похоть кинула его в руки Двуличию.
– На нём особый замок. К нему нужен ключ, который размером не более портной иглы. Без признаков взлома мне не открыть.
Двуличие достал из рукава предмет, поглощённый чёрной материей. Тонкий извивающийся волос впился в замочную скважину футляра. Крышка тут же поддалась, и мужчина разложил на столе десяток изящных схем.
– «Квочка», – прочитал Двуличие заглавное слово, которое бросалось в глаза своей чернотой.
Алчность пренебрежительно фыркнул:
– «Квочка»? Как моа, что высиживает птенцов? Кагорта своё крестьянское детство протащила сквозь седые волосы и благородные титулы.
Похоть с жаром припала к схемам, словно до этой поры не встречала ничего красивее. Двуличие благоразумно отступил: эта женщина разбирается в технологиях лучше всех зодчих в Совете Цехов.
Как же давно он не видел блеска в её глазах, какой загорелся, когда она соединила на свету две схемы. Как же давно он не видел её без маски.
– Невероятно, – восхитилась Похоть. – «Квочка» способна создавать устройства сразу с заложенными приказами. Полностью самостоятельные и с подобием разума наращённого на волю создателя. Такое не подвластно технологиям чаровника.
– Единственный механизм доставил мне неприятностей в Сточных водах, – припомнил Двуличие. – Сколько же Кагорта создала их за годы?
– Вот оно наше оружие! – воспрянул Алчность.
Он беззастенчиво вырвал чертежи из-под носа Похоти. Та не рассерчала и будто улыбалась за маской. И только Двуличие не разделял радость товарищей.
– Этого мало, – прошептал он.
Похоть и Алчность от проскочивших чувств друга замерли.
– Мало? – выплеснулся вопрос из-под зелёной маски. – Паучиха готовит армию автоматонов, способную усыпать костями дорогу до трона. Узнай царь о таком, его метлой из-под койки не выгонишь.
– Кагорту не волнует борьба за трон. Если она и спустится со своей башни, то не ради междоусобной резни дворян и фабрикантов.
– Нет, нет! Ты просто не в силах поверить выпавшему счастью! – отрицал Алчность, хотя его плечи уже поникли.
– «Квочка» не решит наших трудностей, – угрюмо вставила Похоть. – Даже если мы завладеем ею, то не переделаем готовых автоматонов под себя, а без постоянных поставок сырья мы не создадим даже взвод.
– А-а-а! – Алчность потряс руками и схватился за голову. – Какие же вы оба умные. Аж, тошно. Так мы опять ни с чем? Бес, бес, бес!
Двуличие шагнул к напарнику, но застыл на месте, не ведая, чем ему помочь.
– Мы должны выяснить полный замысел Паучихи, – проговорил он вернувшимся безразличным тоном. – Уверен, «Квочка» лишь малая часть плана, который она вынашивала всю жизнь. Борьбой за власть старуха привлекла на свою сторону фабрикантов, подобных Пряному. От них она получает средства и влияние.
– Так ты продолжаешь верить, будто, подчинив её неведомое оружие, мы победим остальных наших врагов?
– Фока Строитель перед смертью уверял, что оружие Кагорты способно принести победу и освобождение!
– Освобождение… Как складно ты поёшь, – промямлил Алчность. – Простите, что-то меня заносит последнее время.
– Нам не стоит здесь задерживаться, – напомнила Похоть.
Мужчины молча с ней согласились. Двуличие направился к вентиляции:
– Как выберемся наружу, каждый выходит с острова своим путем. Раствориться в ночном торжестве и хмельном тумане стражи не составит труда.
Он и Похоть впервые встретились взглядами, и оба словно искали какой-то смысл в прорезях маски.
– Потом мы должны приложить все усилия, дабы проникнуть в Собор. Даже если придётся схватиться там с Паучихой, мы найдём оружие…
– И даже в Ряженье вы не хотите промочить горло как в старину? – вдруг проронил Алчность.
Он завис над сундуком, мелкие переливы от рубинов гуляли по его маске.
– Лучше не трогай, – вновь предупредил его Двуличие.
– Отчего у меня слюнки текут? – недоумевал Алчность. – Под ногами просто валяются камешки ценою в маленький плодородный Край. Вы-то оба с детства к такому приученные.
– Вздор, – Похоть насторожилась. – Мы лишились привилегий, когда посвятили жизнь нашей борьбе.
– Ха, борьба, – усмехнулся Алчность. – Для всех мы террористы. Уроды какие не хотят жить по общим правилам.
– Ты же не забыл, что мы на верном пути? – Двуличие медленно подходил к другу. – Как долго ты не снимал маску?
– А ты?
– Глупая шутка, – выдохнула Похоть.
– Знаю. И всё же признай, друг, ты был бы не против хоть на минуту снять её с себя. Почувствовать ветер на лице, прикосновение любимой женщины… – Алчность небрежно указал в сторону Похоти. – Или хотя бы её. Ловил ли ты себя на желании забыть про нашу великую мечту?
– Не место для подобных дум, – настаивал Двуличие.
– Вот и меня сейчас терзает слабовольная мысль. Забрать себе сундук и жить во лжи до скончания дней. Как же это было бы легко.
– Прошу, давай уйдём отсюда, – в просьбу Похоть вложила все чары, какими женщины властвуют над мужчинами.
– Хорошо, – согласился Алчность. – Кто же вместо нас спасёт Осколки? Но всё-таки дайте мне хотя бы приласкать чужое золотце…
Безумец, мурлыкая себе под нос, положил ладонь на монеты и тут же издал возглас боли. За пальцы его ухватила обычная мышиная ловушка.
– Гляди-ка, богачи тоже крыс не переносят!
– Попались, – проронила Похоть.
В одно мгновение сервомасло в большом баке забурлило и понеслось по трубкам. Автоматоны по углам встрепенулись,
Двуличие немедля среагировал и ударил приказами сразу по двум устройствам. Похоть сотворила то же самое с остальными, пока Алчность усиливал границы сферу. Автоматоны запнулись – их защита от чар оказалась пробита. Однако присоединённые к мехстражам шланги со свежей дозой сервомасла вталкивали в их примитивную нервную систему волю Трисмегиста Пряного.
«Покарать! Покарать, крыс!»
Тогда Двуличие запустил в одного тёмную щупальцу и разорвал его на части. Секундной свободы другому автоматону хватило, чтобы направить на воров сопло на руке.
– Огнемёты! – воскликнула Похоть с удивлением.
Тёмная материя разрубила огнемётчика пополам, но тот успел превратить кабинет в печь. Сонный газ под давлением и жаром воспламенился. Приглушённо хлопнул взрыв, и сфера Алчности уменьшилась вдвое, а сам чаровник рухнул на колени.
В огненном шторме оставшиеся автоматоны добавляли пламени из своих орудий. Преломлённое пространство уберегало от жара, но не мешало им войти в него и сжечь прятавшихся внутри незваных гостей.
– Не слишком их заботит хозяйское барахло! – весело проверещал Алчность.
– Им велено уничтожить улики! Спасай чертежи! – крикнула Похоть Двуличию.
Тело женщины вдруг покрылось рябью, и она ринулась к огнемётчику. Помехи сделали её едва видимой для автоматонов. Одним ударом дубинкой в механический сустав она сломала руку с огнемётом. Вторым – она перебила артерию с сервомаслом. Автоматон лишился способностей двигаться и подал сигнал другой машине. Та повернула сопло в его сторону и выпустила пламя.
Поток огня в шаге от женщины сделал вираж и устремился к вздёрнутой руке Двуличия. Ему удалось приручить родную стихию. Чертежи «Квочки», накладные и банковские счета Трисмегиста Пряного взвились горящими мотыльками.
