– За поворотом находится дом фабриканта Трисмегиста, – указал он направление. – В его хранилище нам предстоит наведаться.
– Трисмегиста Пряного? – недоверчиво переспросила Похоть. – На его фабриках производят лучшие защитные устройства. Он выбивает контракты и у Совета, и у Собора. Его дом непременно оснащён последними разработками мастеров-зодчих. Зачем нам так рисковать?
Двуликий коротким мановением руки передал Безумию черёд объяснений:
– В последнюю мою прогулку по Собору, что так бесцеремонно прервали старик со своим шерстяным чудищем… – мужчина нарочито вздрогнул, словно воспоминание вселили в него ужас. – Я наведался в закрытые комнатки библиотеки. Ух и много там занимательного чтива! Я выведал о том, что Пряного с Кагортой связывает не только желание подзаработать. Потому как оба уже десяток лет работают друг на друга в убыток. Любовную увлечённость полагаю, следует отринуть. В комнатке с бухгалтерией я чётко ощутил душок тёмных делишек. А может, там воняло изменой Царской Длани?
– Десяток лет с фабрик Пряного в Собор поступает тяжёлое оборудование, – Двуличие мягко перебил заигравшегося напарника. – Мне удалось найти источник среди чуди, который поделился о том, что в край с Трезубцем через караваны поступают редкие запчасти. Собор не желает, чтобы упоминания о подобных поставках мелькали в грузовых грамотах Маревой дороги.
– Скорей всего ваши соображения верны, – признала Похоть. – Грузовые поезда привозят в Трезубец столько материала, сколько мощности его мастерских не способны переработать.
– Потому мы должны узнать, что именно Пряный поставляет Паучихе.
– Не знаю, – протянула с сомнением Похоть. – Легче пробраться в спальню царя.
– Лучший случай нам не представится. Пряный управляет фабриками из дома. Сегодня же он отбыл на званый ужин во дворец, где будет высиживать время рядом с министрами. Он не доверяет людям, потому в его доме нет живой прислуги. Механизм охраны будет взведён на всю мощность, но риск, безусловно, оправдается.
– Да, ладно тебе, – Алчность по-приятельски пихнул локтем Похоть. – Когда наш двуликий друг нас обманывал? Намечается плёвое дело.
Нужный дом ничем примечательным не выделялся, за исключением того, что он единственный на улице не принадлежал Великому или Новому роду. И дело даже не в безумной стоимости здания, а в том, что для поселения на Царский Оплот необходимо особое позволение царя и его приближённых. Человек, который жил в скромном по местным меркам здании, обладал и деньгами, и связями. Такому нет необходимости мериться шпилями.
Три тени, словно оседлав поток ветра, плавно перелетели на крышу с соседнего дома. Алчность мановением руки образовал вокруг них абсолютную тишину.
– Чуткие слуховые трубки, – голос Похоти заполнил сферу, отделившую их от остального мира. Она указала на медные раструбы расставленные по углам крыши и опустила ладонь на кровлю. – Под черепицей установлены пружины, которые откликаются лишь на человека. Обычный вор не ступил бы и пары шагов. Всё же необходимо было тщательно подготовиться: найти чертежи или запугать мастеров, которые строили защитные устройства.
– Я пытался, но дом десятки раз перестраивался, – сказал Двуличие. – Всем рабочим вкалывали вещество, травмирующее мозг. Оно словно выжигает воспоминание за прошедшие месяцы.
– М-м, нам попался очередной богатенький изверг, – хихикнул Алчность.
– За хорошие деньги люди способны отрезать и выкинуть любые куски собственной жизни.
– Если так защищена крыша, то внутри дома нас ждёт что-то похуже, – оценила Похоть.
– Потому мы сегодня вместе, – Двуличие указал на трубу вентиляции, в которую едва протиснется кулак. – Даже самому защищённому месту в Златолужье нужен свежий воздух.
– Знаешь, в последнее время я набрал в боках, – с грустью поделился Алчность.
Напарники давно перестали брать во внимание дурачество, вылетающее из зелёной маски. Они подошли к вентиляции, и Двуличие выложил им свой план:
– Как только я прорежу пространство, то смогу отыскать и перенести нас в нужную комнату. Похоть на тебе останутся защитные механизмы. Преломляй свет, разрывай сервобаки…
– Мне не впервой, – слегка обиженно ответила Похоть. Её томный голос устыдил бы любого мужчину.
Всех, кроме Двуличия. После короткой заминки он посмотрел на Алчность:
– Сотвори защитную сферу, чтобы нас не разорвало на куски в подпространстве. К тому же хранилище, несомненно, будет заполнено снотворным газом. Волхвы, работающие на фабриканта, славятся ими.
– Я упоминал, что плохо переношу кульбиты в подковёрных слоях мира? – жалостливо спросил Безумия.
– Мы полагаемся на вашу мощь и крепость духа и каждому вверяем жизни, – бездушно сказал Двуличие, прежде чем вскрыть полотно пространства.
Ни ярких вспышек и ни зарядов молний, вся троица просто пропала с крыши.
Перемещение в комнату на другом конце вентиляции заняло миг между биениями сердца. Однако тело чаровника восприняло переход подобно долгому барахтанью в центрифуге.
Похоть послала импульс от своей маски, и следом по комнате разнеслись щелчки разряженных датчиков. Уже после она попыталась застопорить бушующую нервную систему.
– Молодец, – похвалил её Двуличие, пытаясь отдышаться.
Похоть рассерженно отмахнулась. Годы прошли с того дня, как человек в чёрно-белой маске говорил с ней искренне.
– Мы вправду дружная команда, – попытался пошутить Безумия, но предпочёл дальше бороться с ужином, рвавшимся на волю.
Единственный источник света в комнате оставался огромный бак под потолком с сияющим сервомаслом. От него вились трубки, которые пронизывали весь дом. Каждый раз перед уходом хозяин дома заряжал сервобак Приказами, и если датчики обнаружат вора, то простенький насос впрыснет чары во все механизмы охраны. И в первую очередь в четырёх боевых автоматонов, «спящих» по углам хранилища.
Двуличие достал из-за пазухи шар, наполненный светоносным газом, и пустил его в полёт. Если не брать в расчёт дорогостоящие меры защиты, то помещение больше походило на кабинет счетовода средней руки. Простенькая обстановка, приглушённый цвета в мебели. Для приличия у стола, заваленного бумагой, спрятался небольшой сундук, в котором позолоченные монеты присыпали драгоценными камнями.
Громко отрыгнув, Алчность расслабленно потянулся:
– Толстосум на охрану потратил казну Громграда. И всё напрасно, когда трое дюжих мастеров забежали на огонёк.
Он раздвинул руки и расширил сферу, газ, витающий в хранилище, заискрился по её границам. Теперь троица могла разойтись более чем на пару шагов друг от друга.
Светоносный шар завис над широким столом, просвечивая кипы бумаг и связок грамот. Двуличие внимательно оглядел завал на столешнице.
– Будьте осторожны, – предостерёг он остальных. – Пряный слывёт весьма осторожным человеком. Помимо чар он не брезгует простыми уловками.
– Все приборы я обезвредила… – Похоть желала пустить вдогонку едкое словцо, но замолкла, увидев, как Двуличие выпустил из рукава чёрную бесформенную щупальцу и поддел ею свёрток.
На скрученной в трубку грамоте красовалась надломленная печать Первого Советника. Лучи светоносного шара проходили сквозь бумагу и выделяли спрятанный внутри предмет.
– Простой колокольчик, – объяснил Двуличие. – Похоже, здешние автоматоны также чувствительны к звукам.
– Ой, – Алчность приложил руку к своей кривой ухмылке и глянул на Похоть. – Почему же знаток хитроумных ловушек не предупредил о таком?
Похоть не попыталась сдерживаться. Она бросила волну гнева в напарников, и те непроизвольно поёжились. Капля крови на её маске заалела.
– Когда автоматоны способны расслышать звон колокольчика, хозяин действительно не скупился на охрану, – ледяной голос Похоти мог бы заставить воздыхателей броситься с обрыва. – Уникальный и сложнейший механизм. На фабриках Трисмегиста не распространяются, что мастерят что-то подобное. Если бы уделили седмицу на подготовку, то могла бы захватить нужные для взлома инструменты.
