Я столкнулся с легендарным капчыны-мангызом. Злой дух-убийца. Если верить сведениям из «Мирового эфира» и блокбастеров, они считались неуловимыми мастерами тихой смерти. Мой был сильный, но хрупкий. Пуля в бок серьёзно его замедлила, а пуля в позвоночник прикончила. После чего он мгновенно восстал в виде какого-то суперзомби, сожрал патруль и был развоплощён моими ребятами и прибывшим на место Иванычем. Тварь четвёртого уровня, между прочим.
А ещё он был наделён слабым даром предвидения. Ситуативного, скорее всего, вроде моего боевого. Наши способности взаимно аннулировали друг друга. Полагаю, поэтому он и не напал раньше. Изучал. Опасался. С начальством связывался, не на коллегу ли нарвался. Ну или ещё почему.
Откуда я знаю про его способности? Проснулся со справкой по этим самым мангызам в голове. Серьёзно. Как будто всегда это знал. Я даже понимал, что ножи эти он сам делал и эфириумы для них добывал, это у них вроде экзамена на профпригодность.
Успокаивает, что таких демонов у Орды совсем немного, и нового по мою душу, скорее всего, не пошлют.
Моё ранение не поддавалось исцелению. Лекарские печати просто рассыпались. В ране и на кости остались крошки от ножа. Так что лечили меня традиционными методами, без магии. Пока я был в коме, организм как-то справлялся потихоньку, с помощью медиков, рана заживала, хоть и плохо.
Теперь дело пойдёт быстрее, думаю, дня за два выведу чужеродные вкрапления из организма и полностью самоисцелюсь с помощью праны.
Для меня лично встреча с демоном-убийцей закончилась настолько хорошо, насколько это возможно.
Я дёрнул фиксирующую повязку. Ужас, как неудобно. Зато пропитанные целительной силой бинты немного ускоряют заживление. Не привык я чувствовать себя недееспособным. Даже частично.
— Что ты этот нож в руках всё время крутишь? — в комнату ворвалась рыжая бестия. Подозрительно энергичная. — Скоро в постель его с собой брать будешь.
Я положил клинок на стол и обнял Истомину.
— Памятная вещь как-никак. Трофей. Надо ножны к нему сделать. Как вспомогательное оружие в городе — идеально. Его и сканеры не видят.
— А ты что, решил наёмным убийцей подрабатывать? Заканчивай ерундой маяться, Орлов. От встречи с моей мамой тебе не сбежать. Я спрятала чип от твоей «Чайки». Так что давай. Соберись. Покажи себя перед графиней Истоминой в лучшем свете!
— Что-то боязно. Генерал на меня произвёл сильное впечатление. А ты говоришь, что матушка его в ежовых рукавицах держит. Как бы зятя воспитывать не принялась. Трёх властных женщин в близком окружении я не переживу!
— Первая Вика, что ли? Да она же лапочка. Ты из неё верёвки вьёшь, Орлов. И хватит мне зубы заговаривать. Пошли уже.
— Да иду я! Иду. Деспот ты в юбке.
* * *
Смотрины должны были состояться в апартаментах, которые графиня сняла для своих нужд в Центральном районе. Мать Марии сняла под себя и привезённую с собой прислугу целый этаж в охраняемой высотке. Жить в моём особняке она категорически отказалась, хотя у меня пустовало целое крыло дома.
Лифт выплюнул нас с Марией в шикарную прихожую, отделанную «под старину». Стены украшали гербы Истоминых, вход в жилые комнаты стерегли рыцарские латы. Когда мы проходили мимо, я увидел за решёткой забрала мерцание индикаторов. Роботы охраны. Глядя на рыжую оторву, которая после окончания элитной школы отправилась служить в провинциальное полицейское управление, я всё время забываю, какая крутая у неё семья на самом деле. Вот мне графиня Истомина и напоминает, судя по всему. А может, просто у супруги графа и генерала Генштаба всегда такая охрана, и я лишнего думаю о будущей тёще.
У двери рядом с боевыми роботами, замаскированными под доспехи, нас встретил дворецкий, классический дворянский потомственный слуга. Прямой, как палка, облачённый в гербовый сюртук, неопределённого возраста мужчина. Истинный маг. Довольно слабый, но всё же. Уровень!
Истомина заулыбалась и протянула ему обе руки:
— Здравствуйте, Егор Иванович, рада вас видеть в добром здравии.
Я отметил про себя, что у Истоминых принято обращаться со слугами на вы.
— Госпожа, — мужчина осторожно сжал запястья Марии, — я тоже очень рад вас видеть.
Глаза блеснули. Кажется, и вправду рад.
— Это мой жених, его милость Алексей Орлов, — продолжила Мария. — В каком настроении матушка?
Дворецкий поклонился мне, одновременно сканируя. Печать осталась невидимой глазу, и он не сделал ни одного движения, чтобы её начертить. Профессионал. По моему телу пробежала лёгкая щекотка.
— Приветствую вас в жилище семьи Истоминых, ваша милость. Графиня в добром здравии, госпожа Мария. С нетерпением ожидает вашего визита. Я провожу.
Графиня Истомина — миниатюрная блондинка с мягкими чертами лица — встретила нас в просторном зале, отведённом под гостиную. Тонкая изящная фигура, затянутая в скромно выглядящее платье, графиня выглядела безопасной и уютной. Однако взгляд, внимательный, оценивающий и жёсткий, не давал обмануться мнимой простотой и хрупкостью внешнего облика.
Дворецкий, распахнувший перед нами двери, встал у стены:
— Его благородие Мария Юрьевна Истомина. Его милость Алексей Григорьевич Орлов, — провозгласил он, — к её светлости, — после чего, казалось, слился со стенными панелями. Особая магия слуг.
Я, подойдя на положенную этикетом дистанцию, поклонился. На лице графини появилась улыбка, которую только слепой назвал бы дружелюбной.
— Рада видеть в своём доме жениха единственной дочери, — она не сказала «наконец», но это слово незримо повисло между нами в воздухе. — Я очень благодарна вам, Алексей Григорьевич, за то, что вы не бросили Марию в трудное время её жизни и послужили ей надёжной опорой. Хотя и жаль, что она не видит эту опору в собственной семье.
Она перевела свой пронизывающий взгляд на Марию, и та, кажется, слегка поёжилась.
— Маша. Что стоишь столбом? Обними уже мать. Мы почти два года не виделись, — совсем другим тоном произнесла графиня.
Истомина выдохнула, рванула вперёд и порывисто заключила графиню в объятия.
— Мама, я скучала, — сказала она.
Графиня деликатно высвободилась из рук дочери, будто невзначай проведя пальцами по коже протеза.
— Настолько скучала, что ни разу не приехала домой ни на праздники, ни на выходные? — графиня насмешливо сморщила нос. Вот откуда у Марии этот жест. — Впрочем, твоему жениху не стоит выслушивать наши перепалки.
Она снова повернулась ко мне.
— Подойдите поближе, молодой человек, не стойте в стороне. Вы уже почти часть семьи Истоминых, не ведите себя как бедный родственник.
Я шагнул вперёд, а её глаза наполнились эфиром. Это было в чистом виде эфирное зрение, без всяких печатей. У меня после инициации открылось такое же. Несколько секунд она молча и довольно бесцеремонно меня разглядывала, после чего обратилась к дочери:
— Что же. Выбор твой одобряю. Хоть и постфактум. На удивление гармонично развитый юноша. Роковой красавчик.
Ну привет, я вообще-то здесь стою и всё слышу! Однако прерывать графиню я не решился. Пусть думает, что я не только гармонически развитый, но ещё и воспитанный. Надо усыпить её бдительность. Графиня, вообще не стесняясь моего присутствия, продолжила:
— Отрекшийся от боярского рода. Но кровь Орловых хороша. Крепкий старинный род. Да и баронский титул для начала тоже не так и плохо.
— Мама! — фыркнула Истомина. — Прекращай обсуждать моего парня в его присутствии. Алексей всё равно от свадьбы не откажется.
— Но у меня есть один вопрос к вам, Алексей Григорьевич, — графиня совершенно проигнорировала дочь. — Что это за история со второй женой? Я не очень понимаю, как Мария с её характером согласилась на подобное. Но что двигало вами? Моя дочь недостаточно хороша для вас? Вам не хватает одной женщины? — Она улыбнулась улыбкой, в которой не было ни капли душевного тепла. Ой-ой.
