Сержант встал как столб и побледнел.
-Господин капитан, я её ночью уничтожил.
Капитан остановился как вкопанный.
-Как уничтожил?
-Сжёг.
-Ты, что, милый, идиот? Как её можно уничтожить, если все книги подотчётны и уничтожаются комиссионно, по приказу командира части.
Рудик молчал. Он понял, это – конец. Конец всему.
-Что ты молчишь, как рыба об лёд? – не унимался начальник службы АТВ, - сколько ты уже служишь, а, милый?
-Шесть лет, сэр.
-А на должности начальника склада?
-Два года сэр. До этого был заместителем командира конвойного взвода.
-И за два года, тебе ни разу не пришлось участвовать в уничтожении секретных документов, или ты не знаешь приказов по службе АТВ и секретному делопроизводству?
-Пришлось участвовать два раза и приказы я знаю, просто вчера «тормознул».
-Что сделал?
-Ну, устал я очень, господин капитан и не соображал уже ничего.
Начальник службы АТВ помолчал, потом спросил:
-Где ты её сжёг?
-В специальной печи, для уничтожения секретных документов, - предано глядя в глаза начальству и уже оправившись от первого шока, врал сержант дальше.
-Куда дел пепел?
-Выгреб и выбросил в мусор, - зная, что мусор вывозится в шесть утра, уже слегка улыбаясь и будучи уверенным, что доказать это невозможно, отчеканил Рудик.
-И как это проверить?
-Придётся поверить на слово. Сэр, честно, я её уничтожил.
-Смотри какой солдат! Устал, не соображал ничего, а всё сделал так, что и проверить нельзя. Короче, я тебе не верю. Будет назначено служебное дознание, а пока марш на склад и, жди, когда тебя вызовут, - сказал капитан и пошёл обратно в штаб, забыв или не захотев идти с Рудиком и смотреть на новую книгу учёта.
Сержант перевёл дух. «Вот попандос - подумал он, - ладно, Бог не выдаст, свинья не съест. Прорвёмся». И пошёл на склад.
------------
Фёдор проснулся в девять часов утра, солнечные лучи проникали сквозь не плотно задёрнутые шторы и бродили по комнате, придавая ей несколько таинственный вид. Он приподнялся не кровати и позвал:
-Виктория!
В проёме двери появились Вика и Виталий Всеволодович.
-О, да мы уже пытаемся сидеть, - улыбнулась девушка.
-Как Вы себя чувствуете? – поинтересовался Измеров.
-Спасибо, благодаря Вашей дочери – хорошо. Она - прямо богиня врачевания… и красоты, - сам не зная почему, добавил последнее слово Фёдор.
-Кушать будете? – смущаясь, спросила «богиня».
- Нет, Вика, спасибо, если можно горячего сладкого чая, - тоже краснея и чувствуя себя слегка неловко, попросил раненый.
Вика пошла на кухню, ставить чайник и делать бутерброды. Она сама недавно встала и не успела позавтракать. Когда Виктория проснулась, отец уже не спал, а может, ещё и не ложился. В последнее время Измеров сильно сдал, как-то осунулся, даже постарел, хотя о человеке в его возрасте, внешне трудно уже судить насколько он изменился.
Когда девушка вернулась в комнату, Фёдор полулежал на кровати, подложив подушку под спину, Виталий Всеволодович сидел у него в ногах, и мужчины мирно разговаривали.
-Федя, нельзя тебе ещё сидеть, рана может открыться, а ну ляг, немедленно, - возмущённо воскликнула она, не заметив даже, что обращается к своему подопечному на «ты».
-А мне твой папа ещё своей настойки нальёт, и буду я как новенький, - улыбаясь и тоже называя свою спасительницу на «ты», ответил непослушный больной.
Виталий Всеволодович молча посмотрел сначала на дочь, потом на Фёдора и улыбнулся. Только сейчас молодые люди поняли, что сморозили что-то не то, но вот что, это осталось для них загадкой, и от этого второй раз за это утро смутились и замолчали. Неловкую паузу нарушил Измеров.
-Конечно, Феденька, я тебе дам своей настойки, тем более что она помогает и очень хорошо помогает. Но это попозже, а сейчас давайте попьём чай и поговорим.
-Я так понимаю, что Вы хотите узнать всё обо мне, как я попал на аллею, кто в меня стрелял и так далее, - первым начал Фёдор.
-Хотелось бы, - в один голос подтвердили дочь и отец.
-Я вас понимаю, но не сочтите за дерзость и неблагодарность за всё то, что вы для меня сделали, многого я не расскажу. И не потому, что не доверяю - а отчасти потому, что вы мне можете не поверить, а от части оттого, что сам не совсем пока всё понимаю и знаю. Единственное могу сказать, что я не преступник, и полиция меня не ищет ни за побег из колонии, ни за какие-либо преступления. А сейчас, извините, можно мне просмотреть газеты за последнее время?
-Мы прессу не выписываем, но если хотите, то я схожу куплю Вам газет, - меняя тон с дружеского на официальный, произнёс Измеров, встал и вышел.
Вика сидела молча, обижено надув свои губки.
-Вика, - робко, извиняющимся голосом, окликнул её Фёдор, - не обижайтесь, пожалуйста, я всё расскажу… потом, когда разберусь в обстановке.
-Я думала, мы с отцом заслуживаем того, чтобы не скрывать от нас ничего, тем более что Вы говорите, что с законом у Вас разногласий нет, - отвернувшись к окну, надтреснуто произнесла девушка.
Фёдор помолчал, а потом попросил:
-Если можно перенесите телевизор в эту комнату. И вообще не переживайте, как только смогу более мене самостоятельно передвигаться, я уйду и больше ни Вы, Вика, ни Ваш отец меня не увидите.
-Дурак, - разрыдалась собеседница и выбежала из комнаты.
Фёдор попытался вскочить, но от резкого движения, в груди больно кольнуло, и он потерял сознание.
----------------
Инна стояла за станком и размышляла о превратностях судьбы. Ведь она видела, что Олег Рогоза давно вздыхает по ней, практически с первой встречи. Девушка до сих пор помнит тот день. Была зима, мороз такой, что трещали деревья в парке. Она бежала с работы домой, с одной мыслью - скорее добраться до ванной, набрать горячей воды и плюхнуться в неё отогреваясь. На улице уже было темно, людей не видно, все сидели по тёплым квартирам и получали очередную порцию телевизионного наркотического опьянения. Пробегая мимо городской библиотеки, она поскользнулась и, чуть было, не упала на пятую точку. Но удариться о мёрзлую землю ей не дали руки, её подхватившие. Инна подняла глаза и увидела несуразного молодого человека без шапки (в такой мороз!) с всколоченными волосами, который смотрел на неё как на чудо и бережно поддерживал под руки.
-Что же Вы так не аккуратно, девушка? Так и убиться можно, - сказал незнакомец.
-Меня, между прочим, меня Инной зовут, - почему-то с вызовом ответила она.
Молодой человек не обиделся на её тон, а наоборот, громко рассмеялся:
-А меня, между прочим, Олегом.
Инна потупила взгляд:
-Извините. Спасибо Вам.
-Да не за что. Давайте я Вас провожу, а то не дай Бог, такая красавица упадёт и повредит себе что-нибудь.
Инна хотела обидеться, но передумала и согласилась. Они шли и разговаривали, не замечая холода. Олег оказался очень интересным собеседником и обходительным человеком. Рогоза провёл её до самого подъезда, и только тут девушка почувствовала, как она замёрзла. Быстро попрощавшись, она забежала внутрь. На следующий день, когда Инна выходила из дома, возле подъезда стоял Олег. При её появлении, он вынул из-за пазухи маленький букетик фиалок и протянул ей. Где Рогоза их взял посреди зимы, для Иволгиной до сих пор оставалось загадкой… Так они начали встречаться, правда, встречи были редки и то чаще по делу. Олег раскрыл ей глаза на ситуацию в стране, которую она и сама видела, но как то не могла объяснить и сложить воедино. Инна знала, что он не равнодушен к ней, да и самой девушке весёлый и в то же время серьёзный и рассудительный Рогоза нравился, но вот о каком то сильном и глубоком чувстве она не задумывалась…А вчера…, да вчерашний вечер перевернул всё с ног на голову. Одно, это когда ты догадываешься о чувствах человека к тебе – совсем другое – знать. Прошлым вечером Инна впервые посмотрела на Олега не просто как на друга и «товарища по оружию», а как на мужчину. А поняв, что он ей тоже не безразличен, повела себя как последняя дура, как маленькая девочка… Ей некстати вспомнился сержант. Думать о нём она не хотела, но задание есть задание, да и оправдаться перед Олежкой будет проще, если выполню задание. Да, решено, сегодняшний вечер она посвящает сержанту, только бы его найти…
