Александр-первый и в этот раз оправдал прозвище и первым оказался на своём месте. После короткого диалога с миром я начал сомневаться в целесообразности очередной встречи с напарником номер один, так как третьего с неизвестным злоумышленником не нашёл, а вдобавок ко всему растерял всех остальных мировых работников. Но, недолго подумав, решил-таки слетать в школу.
«Вдруг, пока я бродил, кто-нибудь к нему заглядывал? Может, что-то забыл мне сказать? Не зря же он со вторым с самого утра путешествовал по третьему миру и по фальшивому двенадцатому», — скумекал я и выпросил перелёт в школу.
— Что опять не так? — почувствовал подвох, разглядывая родную улицу, над которой летел. — Почему все уже из школы бредут? Уроки, что ли, отменили?
Но никто никаких уроков не отменял, как я выяснил уже через минуту, когда, онемев от изумления, разглядывал школьные часы, бесцеремонно заявлявшие, что вторая смена уже началась.
— Где же я задержался? Два часа дня? Или я сошёл с ума? — обмяк я всем нутром, когда осознал, что стал жертвой очередной мирной издёвки.
Не простой издёвки или чересчур колючей шутки над равным себе, а глумлением над безответной букашкой, которой себя почувствовал, когда сообразил о провале времени.
«Мне одному козью морду скорчили или ещё кому-нибудь? Когда только успели? Каждый ненадолго придержал, а в результате я полный неудачник? А если не все в этом участвовали, а кто-нибудь один? Поди, теперь, разберись», — не стал я жалеть себя и усугублять обиду на миры, а обратился с примирительной речью к Корифию.
— Где твой питомец? Явно не в школе. Извини, что я так самоуверенно напросился в его Консерваторию. Доставь меня к нему, только прошу без шуточек. И ещё, пообещай, что я так и останусь сокрытым.
— Фух! — коротко вздохнул Корифий и понёс меня… Домой.
— Он уже из пещеры вернулся? — спросил я, растеряв остатки душевных сил.
— Фух! — подтвердил мир мои худшие опасения.
— Тогда ладно. А на что я надеялся? Что вы спокойно смотреть на меня будете? Почему же Провидение не предупредило, что с вами так… Что вы ещё такие же дети, как и мы? — вслух размышлял я в полёте. — Посмотрим, как далеко вы зайдёте. Мои мозги, слава Богу, иммунитет на ваши причуды имеют. И это в моей неправильной памяти очень даже жирным шрифтом напечатано.
Корифий ничего не ответил. Буднично поднёс моё величество ко двору и приземлил за калиткой, предлагая самому решать, каким образом общаться со своим посредником.
— Тьи-пу. Тьи-пу. Тить-тить! — свистнул я синичкой, припомнив далёкие детские времена. — Бурун! Выходи на честный бой! — добавил криком от души.
— Кто там буянит? — отозвался со двора голос Александра-первого.
— Старшина первой статьи. Встречай пленника.
Калитка распахнулась, и из неё вышел напарник номер один с весьма недвусмысленным выражением лица.
— Какого ещё пленника? Что за шутки? — приступил он к моему воспитанию. — Сколько тебя ждать можно? Ты где был?
— Пойдём к твоему деду. Там говорить будем.
— В подвал? Чтобы…
— Не в подвал, а в сарай. Пусть твой мир всё слышит. Секреты и тайны от них до добра не доводят, — только успел я вымолвить с горечью, как вдруг, Корифий подхватил нас обоих и, сделав высокую воздушную горку над крышами и дворами, приземлил у входа в сарай.
— В воробушков от скуки играете? — встретил нас суровым взглядом Павел-первый.
— Нами играют… — начал оправдываться Александр.
— Заработали мы на орехи, — попытался я всё обратить в шутку, как-никак, побаивался этого владельца хаты. — Можно мы тут побеседуем? Припекло малость.
— Без вопросов, — махнул рукой Павел, и мы вошли в сарай.
— Я говорю, а ты внимаешь, понял? — начал я начальственную речь.
— Валяй, если есть, что сказать в своё оправдание, — согласился друг.
— Меня сегодня обездвижили. То есть, заморозили во времени. Чьих мирных рук это дело, понятия не имею. Только никого из посредников я так и не нашёл. Очнулся в твоём мире, а уже два часа дня, — кратко изложил я своё приключение. — Твоя очередь. Что разузнал, пока я был недееспособным?
— Словечками всякими ты, конечно, мастер бросаться, но давай начнём всё по порядку. Талер всё ещё при тебе? — недоверчиво покосился напарник.
— Как видишь, — предъявил я свою монетку.
— Говоришь, заморозили? А мы тебя обыскались. Где тебя так? В каком мире?
— Если бы я знал.
— Ладно. Проехали. Ко мне в школу и второй, и третий прибегали. Потом ещё шестой с седьмым. Я, как ты велел, никуда из мира не уходил, а по окончании уроков улетел в пещеру. Там мы тебя часа три ждали. Вернее, там прошло столько, а здесь намного меньше, — рассказал первый.
— А зачем они бегали к тебе в школу? И кто там присутствовал на банановых посиделках?
— Как это, зачем. Ты же исчез, а потом снова исчез. Волновались люди. И в пещере все переживали. Но мы там хоть занятие себе нашли. Тренировались. Понимаешь, о чём я? Молниями баловались.
— Понимаю. А кроме подпольщиков, кто ещё был? Девятый приходил? — уточнил я.
— Был. И ещё пятого мы приняли в нашу компанию. Извини за самоуправство. Само получилось. У них чуть глаза не выпали, когда мы не удержались и начали хвастаться умениями. Ну, как общаться с Образом. Только окончательное решение, конечно, за тобой. Талеры мы им не вручали, хотя знаем, где они спрятаны, — признался близнец.
— А он какими судьбами туда? Кто-то из вас его звал? Я про пятого.
— Говорит, что мир так решил. В охапку его и прямо из школы на Фортштадт закинул. Поэтому он волей-неволей заглянул в пещеру. Мы решили, что так и должно быть. Что это ты с его миром сговорился. А что, не нужно было? — разволновался первый.
— Всё в порядке. Ничего страшного. Теперь нас восемь. Не узнали, кто дублировал девятого, и где сейчас его вещи? — припомнил я о главной проблеме.
— А с этим, вообще, несуразица. Девятый сокрылся и пошёл к тебе домой отдавать форму и портфель. Ну, сразу же после школы. А у тебя уже всё на месте. Оказалось, что злоумышленник наш уже всё возвратил, но не девятому, а тебе. И портфель, и форму. Представляешь, каков нахал.
— И, слава Богу, что возвратил, — вздохнул я с облегчением. — Ладно. Мне домой пора. Вы договаривались о следующей встрече?
— Завтра после уроков в пещере. А сегодня нужно успокоить всех, что ты нашёлся. Но это я уже сам сделаю. Прыгну ко второму и третьему, а они уже ко всем остальным, — предложил близнец.
— Вот и славно. А я побежал узнавать, что ещё на сегодня мне первый круг приготовил. Авось, скучно не будет. Бывай, — попрощался я с другом и нырнул в подвал, целясь в свой двенадцатый мир.
* * *
— Здоров, Курильский парилка, — браво приветствовал я Павла, застигнув того на Америке.
— Сам такой, — ответил дед.
— Ты мне сейчас… не поверишь. Сегодня миры такое учудили, — приступил я к «Сказаниям о земле армавирской» и о своих титанических усилиях в борьбе с мирами.
— Погодь, — осадил меня дед, не позволив запрячь Пегаса-Савраску, чтобы ускакать в быль, а не в сказку. — Ты уже разобрался, что нас с тобой после Курил мимо дому промахнули? Закинули к девятому в гости? Помнишь, как моргало в глазах? Когда штатное место под нами ходуном ходило? Такое случается, когда что-то мешает скоростному возвращению. Тогда мир засовывает своих путешественников туда, где свободно. А морганием и тряской предупреждает об этом, чтобы недоразумений не было.
Я потерял дар речи. Как стоял напротив деда, так и застыл с открытым ртом в позе писающего мальчика-фонтана, только я был одетым мальчиком и, кажется, не писал.
А Павел, не взглянув, продолжал посыпать мою, звеневшую пустотой, головушку припозднившимися поучениями. О дальних мгновенных возвращениях; о медленных, но скоростных; о возможных препятствиях во время приземления; о мирных способах обойти эти препятствия.
Я стоял и боялся вздохнуть, а перед глазами проносились кадры прошедшего утра, начиная с моргания мира и дрожания Америки.
