— Подождите, подождите, команданте! — находится ещё один бригадир, уже не крикливый дон Педро. — Может, всё-таки есть возможность избежать всего этого ужаса? Мы не такие уж плохие, сеньор Виктор.
— Я уже сказал, — пожимаю плечами. — Все поголовно подаёте заявление на увольнение. Затем с вами заключат контракт на особых условиях. Предупреждаю сразу: на жёстких условиях — и не со всеми. Не все выдержат. Особо отмечу. Некоторые из вас являются воинствующими бракоделами. Есть такие, есть! Те, кто всё время говорит своим товарищам: «и так сойдёт», «да наплевать!», «да зачем стараться?». Мы не будем вмешиваться, вы их должны найти сами и вынудить отказаться от контракта. Можете морду им набить, мне всё равно.
Вечером мы таких активных сами вычислили. Не зря сбоку один парень стоял с видеокамерой и всех снимал. Сопоставили с видеоданными от Греты и Фриды.
Обычный психологический момент. Сдавать своих не принято, клановая и профессиональная солидарность часто проявляется в форме круговой поруки. Но в такие моменты на тех, кто навязывает остальным халтурное отношение к делу, концентрируются взгляды окружающих. Может быть, и не всех, но пять человек мы вычислили. И лица трёх из них позже были украшены фингалами изысканной красоты. Кубинцы — горячий народ. Вот только почему пострадали своими лицами всего трое?
18 июля, среда, время 20:20.
Байконур, комплекс Агентства, квартира Тихомирова.
— Бывшая, — и жестом даю понять Наташе, чтобы сидела тихо. Телефон ставлю на громкую.
Дозвониться нам не так просто. Внешний звонок попадает на общий коммутатор, оператор в рабочее время звонок не пропустит. Только высшее руководство свободно в выборе отвечать или нет. По тривиальной причине — им могут звонить руководители государств, федеральных служб и крупных компаний.
Переговоры прослушиваются и записываются. Тут без всяких исключений. Короче, это космопорт и здесь вам не тут. Например, сейчас военную подготовку прохожу (потираю отбитое плечо, последствия утреннего тренажа по рукопашке) — как сдам огневую, мне доверят карабин. Он уже находится в сейфе в кабинете, но кода доступа мне пока не дали. Потрясающие здесь порядки.
— Привет, Милана! Как у тебя жизнь, как дела?
— Здравствуй, Владик. У меня всё ровно. Вроде… А ты как?
— Ровно или вроде? — кое-как насмешку сумел придавить. Очень уж характерная оговорка.
— Ровно, — неуверенность властно изгоняется.
— А чего звонишь?
— Хорошо бы встретиться, Владик. Поболтать и вообще…
Задумчиво хмыкаю. И карты из осторожности не тороплюсь открывать.
— Ты как-то быстро ушёл, не попытался остаться. Даже обидно, знаешь…
Ах, девушки! Кто ещё может настолько непринуждённо делать нас виноватыми во всём? Только другие девушки. С подозрением взираю на Наташу, прильнувшую к плечу. Та с недоумением распахивает глаза.
— Вообще-то ты была настроена решительно и никакой возможности мне не дала, — не собираюсь соглашаться с глупыми обвинениями.
— Ты ни разу даже не позвонил, — Милана изящно соскакивает с неудобной темы.
— Наверное, у меня есть недостатки, Милан. Но уж точно я никогда не был занудой и душнилой.
Слегка задумываюсь. А вот ты, Миланочка, начинаешь душнить. Разбежались и разбежались, чего теперь-то? Каждый пошёл по своей дорожке.
— Давай всё-таки встретимся как-нибудь, кофе попьём? Не совсем ведь чужие люди.
— Не знаю, Милан, когда в Москве буду. В ближайшие месяц-два точно нет. А там просто забуду, — вот и пошли в ход козыри.
— Ты не в Москве? — удивляется.
— Вроде говорил тебе, что перехожу на другую работу. В Казахстане я сейчас.
В ответ долгая пауза, в которой различаю разочарование. Ну да, в качестве запасного варианта не гожусь вследствие географической отдалённости. Это я ещё главный козырь не выложил: то, что я уже в браке. По-другому нам общую квартиру не дали бы. Так что сутки мы провели в гостинице в отдельных номерах. Квартиру оформили по бюрократическим критериям мгновенно, но только после того, как принесли справку из местного ЗАГСа. О том, что мы заявление на регистрацию подали.
— А где в Казахстане? — разочарование не полностью уничтожило надежду. Пока.
— Собираешься приехать, что ли? — вот и пришло время для последнего козыря. — Тогда надо разрешения у жены спросить.
Вопросительно гляжу на любопытную Наташу. Та корчит гримаску недовольства.
— Нет, Милан, она против.
— Ох, ничего себе! И молчал? — вот они опять появляются, обвиняющие нотки.
— Да, женился я. Можешь поздравить.
— Поздравляю, — тон, однако, не поздравительный, скучный. А затем девушка быстро сворачивает разговор.
Сама виновата… мои мысли перебивает супруга:
— Почему сразу не сказал, что женат?
— Из деликатности. Вот представь, мы расстались…
Получаю удар кулачком в плечо:
— Даже представлять не хочу!
— Хорошо. Представь абстрактно. Парень расстаётся с девушкой, у неё всё нормально, живёт, не тужит. Но вдруг она узнаёт, что бывший женился. Или дела у него резко пошли в гору. Как думаешь, ей приятно будет? Нет! Невольно возникает мысль, почему не с ней? Она, что ли, мешала?
— О-о-о! — Наташа сияет всем лицом. — Женитьба на мне — это дела в гору?
— Как вариант, — соглашаюсь. — Это изменение статуса, переход в новое состояние. В любом случае движение вперёд. К тому же она понимает, что восстановление отношений становится невозможным.
— Думаешь, она хотела тебя вернуть? — Наташа не на шутку заинтересовывается.
Ощущаю нотку ревности.
— Не знаю. Возможно. Не думаю, что с моим уходом она много потеряла. Но чего-то всё-таки лишилась. Зато я умчался со всех ног, мне стало свободнее.
Популярно объясняю фундаментальную основу отношений. Обдумывал как-то эту тему. Союз прочен, когда он взаимовыгоден. Если распад лишает каких-то радостей, удобств, элементов комфорта, то он затруднён. Разумное сожительство пары энергетически выгодно.
— И что ты потеряешь, если я уйду?
Надеюсь, праздное, а не практическое любопытство.
— Очень много. Потеряю возможность любоваться твоими ножками, например, — глажу её по шелковистому бедру, она в коротком халатике.
— Во мне тебе только ножки нравятся? — грозно хмурится.
— Остальное под одеждой не видно. Но при гостях ты так не ходи. Ещё ты рыбные пироги классно делаешь…
Продолжение разговора о сексуальных потребностях непроизвольно переходит к собственно сексу. Хватаю её в охапку и тащу в спальню.
Через полчаса лежу опустошённый и думаю. Как-то невероятно легко с ней жить. Когда зашли в квартиру первый раз, прошёлся я по-хозяйски и сразу выложил Наташе, как вижу нашу счастливую совместную жизнь:
— Территория кухни — твоя вотчина, где ты будешь царствовать и править. Содержимое холодильника и запасы готовой еды — твоя забота.
Первый мой антифеминисткий тезис почему-то возражений не вызвал. Видимого неодобрения не просматривалось, как и особого восторга.
— Мне не прекословить, моё слово — закон!
Очередной домостроевский тезис тоже открытого противодействия не встретил.
— Вся остальная территория квартиры, за исключением моего кабинета, на твоей ответственности. Чистота и порядок должны быть идеальными.
Наташа состроила хитренькую гримаску, которую не смог расшифровать. Только один вопрос задала:
— Финансово обеспечишь?
— Если не потребуешь золотого унитаза, а удовлетворишься фаянсовым, то запросто. Ну, я надеюсь. Здесь, говорят, цены раза в два ниже московских.
Немного поболтали о семейном бюджете. Совместно пришли к выводу, что работать Наташа будет, но желательно неполный день. Иначе затоскует одна целыми днями в квартире. Сама так сказала, что понятно. Людям, особенно женского пола, жизненно необходимо общение.
— Имей в виду, спрашивать буду строго, — смотрел на неё по-настоящему грозно. — Если замечу непорядок, наказание получишь беспощадное.
