Решив, что поздравление с победой слишком затянулось, я отошёл к стоянке и привалился к капоту внедорожника, арендованного бабушкой во Владимире. Через пару минут ко мне подошла Юлиана Орлова. Девушка помолчала немного, а потом подняла голову и посмотрела мне в глаза.
— Я уже благодарила вас, ваше сиятельство, но хочу ещё раз выразить свою благодарность, — начала она, подбирая слова. — Ваш дядя рассказал мне, что ваша сестра имеет схожую с моей направленность дара.
— Всё верно, — я склонил голову к плечу и посмотрел на девушку.
— Когда вы спрашивали о моём даре… — Юлиана судорожно вздохнула. — Вы знали, что я его лишилась?
— Да, знал, — я ободряюще улыбнулся.
— Я могла бы и понять, ведь вас интересовала только его направленность, но не уровень силы, — девушка сжала кулаки, сдерживая эмоции. — Я могу помочь вашей сестре. Пусть я потеряла дар, но я прошла полное обучение в особом корпусе императорского пансиона. И я вполне могу обучить основам.
— Это очень заманчивое предложение, — я продолжал улыбаться, хотя чувствовал в голосе Юлианы скрытый подтекст. За её словами об особом корпусе стояла какая-то трагедия. — Но что скажет ваша семья?
— Вы ещё не поняли, да? — с горечью спросила она. — Я не нужна своему роду. Я магический инвалид… меня даже замуж никто не возьмёт, опасаясь, что я передам детям свой изъян. Именно поэтому брат отправил меня на испытание… он надеялся, что я не вернусь.
— Вам есть куда возвращаться? — задал я тот вопрос, от которого зависел сейчас мой ответ на предложение Юлианы.
— Разумеется, меня даже встретят с почестями, — она горько усмехнулась. — Я сумела выжить там, где пачками гибли княжеские детки. На какое-то время брат усмирит своё недовольство.
— В таком случае я обещаю подумать и написать вам о своём решении в ближайшее время, — сказал я, глянув за спину Юлианы на дядю, который тоже топтался неподалёку.
— Вот мой номер, — девушка протянула мне листок бумаги с записанными заранее цифрами. — Можете не писать, а сразу звонить.
— Договорились, — кивнул я, взяв бумагу из рук Орловой. — Отдохните, ваше сиятельство. Вам нужны силы, чтобы вернуться домой с гордо поднятой головой.
Юлиана поклонилась мне и развернулась к палаткам. Я посмотрел на Эдварда и отрицательно качнул головой. Что бы он ни хотел сейчас обсудить, место и время самые неподходящие. Дядя понятливо кивнул и приложил ладонь к уху, изображая звонок по телефону. Дождавшись моего ответного кивка, он удалился, но я успел заметить, как в его глазах мелькнула тень того самого хищника, что пытался убить меня в очаге.
— Готово, ваше сиятельство, — окликнул меня Демьян, дождавшись, когда я решу свои дела. — Подлатали наших ребят. Как новенькие теперь.
Я склонился в сторону и увидел Орехова, Лаптева и Голубева в довольно бодром состоянии. Гвардейцы помахали мне рукой, расплывшись в довольных улыбках. Через пару минут они уже были рядом с микроавтобусом.
— Ну что, ваше сиятельство? — спросил Демьян. — Какие у нас ещё планы?
— Поехали домой, — просто сказал я, устало улыбнувшись в ответ своим людям.
* * *
Малый кабинет его императорского величества Михаила Алексеевича Романова
Его величество откинулся на спинку кресла и постучал подушечками пальцев по столешнице. Его тонкие губы были поджаты в прямую линию, а складка между бровями стала глубже.
— Этот Шаховский нарушил все мои планы, — недовольно сказал он, глядя на сидевшего напротив светлейшего князя Демида Бартенева — своего верного соратника и троюродного брата. — Я же специально направил в московский очаг Рейнеке. Как мальчишка мог выиграть испытание, если Рейнеке остался жив?
— Истребители доложили, что между дядей и племянником завязался бой, но они вышли на ничью, — Бартенев хмыкнул, развалившись в кресле. — Мальчишка Шаховский не проиграл, он бился на равных с Эдвардом.
— Почему они не убили друг друга? — равнодушно поинтересовался император. — Я дал Феликсу вполне понятный приказ. Выиграть испытание и забрать контроль над вратами.
— Не смогли убить родную кровь? — предположил Демид со скучающим видом.
— Глупости! — Михаил Алексеевич легонько стукнул ладонью по столу. — Какая к гроксам родная кровь, когда на кону врата⁈ И Лутковский до сих пор не передал мне полный отчёт от истребителей. Уж не переметнулся ли он?
— К кому? — лениво протянул Бартенев.
— Вот уж не знаю, ты мне скажи, Демид, — тяжёлый взгляд императора остановился на лице светлейшего князя.
— Лутковский верен вам, ваше императорское величество, — серьёзно сказал Демид, выпрямляя спину. Он как никто знал, что такой взгляд венценосного брата не сулит ничего хорошего.
— Ладно, — чуть смягчился Михаил Алексеевич. — Ты съездил к стене или нет?
— О да! — Бартенев мечтательно прикрыл глаза. — Там как раз случился прорыв. Гвардейцы Шаховского отбили нападение стаи стриженей.
— Сколько человек погибло? — заинтересовался император.
— Ни одного, — глаза князя блеснули от восторга.
— Как ни одного? — Михаил Алексеевич сузил глаза и подался вперёд. — Да они должны были дохнуть от проклятьев пачками. Стрижени всегда проклинают врагов перед смертью.
— А вот тут нас и ждёт самая потрясающая новость за последние несколько лет, — Бартенев заёрзал на кресле от нетерпения. — Я узнал, почему Маргарита Рейнеке-Шаховская не обучала своих детей магии тьмы и взяла с близких клятву.
— Ну же, говори! — нетерпеливо рявкнул император. Но Демид даже не вздрогнул — он знал, что сумел заинтересовать троюродного брата.
— Маргарита скрывала дар своих детей, — заговорщицки сказал светлейший князь. — В них проявилась кровь Тишайших.
— Вот же тёмная дрянь! — выругался Михаил Алексеевич. — Повезло ей, что сдохла и не попалась мне на глаза. Что там с детьми?
— Девочка Шаховских сняла все проклятья с гвардейцев рода, — выпалил Бартенев. — Кажется, мы наконец нашли того, кого так долго искали.
Глава 13
Дорога до Владимира слилась в одно серое пятно. Я проспал весь путь, положив голову на рюкзак, а Агата устроилась у меня на коленях.
Самолёт из Владимирского аэропорта был гражданским чартером, пахшим антисептиком и топливом. Стюардесса, бросив взгляд на мои запачканные кровью и песком штаны, брезгливо сморщилась и прошла мимо. Мои гвардейцы дремали, прижавшись к иллюминаторам. Никто из них не проронил ни слова.
В Тюмени нас уже ждал родной внедорожник с Денисом Черновым за рулём. Увидев нас, он разулыбался и замахал руками, после чего распахнул двери.
— Рад, что вы целы, ваше сиятельство, — радостно сказал он, окинув нас с Сорокиным быстрым оценивающим взглядом.
Дорога от Тюмени до имения тоже пролетела незаметно. Я смотрел в окно на редкие перелески и убранные к зиме поля, чувствуя, как с каждым километром тяжелеют веки. В груди становилось теплее от приближения к дому и к Сердцу Феникса.
Я не смог бы теперь разделить эти две самых важных для меня ценности. Сердце всегда было для меня в приоритете, но теперь у меня появился дом. Появились близкие люди, жизни которых зависят от меня. Всё это теперь стало для меня неразделимым, одинаково дорогим моему сердцу и моей душе.
Наконец мы добрались до земель Шаховских. Дышать сразу стало легче. Напряжение последних дней и недель медленно отступало, тело и разум расслаблялись, бдительная осторожность отходила на второй план. Ведь я почти дома.
Вскоре машина замедлила ход. Я протёр глаза, не веря увиденному.
По обеим сторонам подъездной дороги, от ворот и до самых дверей стояли четыре сотни моих гвардейцев в полной боевой выкладке, в чистой отглаженной форме. Они замерли строем. В оглушающей тишине было слышно только урчание мотора и шелест шин по асфальту.
Денис затормозил сразу за воротами и бросился открывать мне дверь. Я вышел из машины, и воздух дрогнул.
