Ещё раз всмотревшись в лица магистров и не найдя на них и тени сочувствия, я крикнула величайшим из магов:
– Как вам не стыдно?!
Они все посмотрели на меня. Да, сочувствия в их глазах не было, но вот удивление проступило довольно отчётливо. Ну хоть что-то! И только глаза Рэута вспыхнули, и я прочла в них некую гордость и радость.
«Неужели он гордится мной?» – пронеслось у меня в голове.
– Зачем вы мучаете нас? – спросила я магистров.
– Затем, – ответил за них Рэут и облизнул губы, чем вновь напомнил мне дракона, на сей раз собравшегося пообедать, – что маг должен в первую очередь побороть собственный страх. Более того, отличить ложь от правды. Поздравляю, Дная, вы справились. Хотя я и удивлён. Но это только первая часть. Тех, кто смог побороть страх, ждёт боль. Вы любите боль, Дная?
– Нет, – ответила я честно.
– А должны полюбить. Лишь мертвецы не чувствуют боли. Любите боль так же, как вы любите жизнь. И то и другое даёт вам силы.
– Рэут, откуда вам знать, что чувствуют мёртвые? – вмешался в разговор какой-то старый маг, по сравнению с которым даже Рэут казался юношей.
– Дорогой Таут, не мешайте нашему уважаемому Рэуту умничать и поучать молодёжь. Все мы время от времени в этом нуждаемся, – усмехнулся Рюк. – Иначе зачем бы мы вообще стали магистрами? Давайте продолжим Испытание. Кроме того, в словах Рэута столько мрачной поэзии. Может быть, всем пора узнать, что чувствуют мертвецы? Приступим?
После этих слов Рюка реальность вновь растворилась передо мной. Пол залы разомкнулся, и я рухнула в пропасть. Я упала, больно ударившись, прямо в снег лицом и ненадолго потеряла сознание. Когда я очнулась, вокруг были лишь пустота и тишина. Снег. Белое ничто. Вначале мне показалось, что на мне ничего нет. Тонкая шёлковая рубаха почти не ощущалась. Она не только не грела, а, казалось, усиливала холод. Каждая упавшая на моё тело снежинка впивалась в кожу острыми гранями. Это была настоящая пытка. Я знала, что это лишь испытание, но это не помогло: боль была реальная. Я сжала зубы, чтобы не закричать, понимая, что магистры следят за каждым моим движением. Они не видят снега и льда, но меня-то видят. Нет, я не доставлю им удовольствия – не заплачу. Я поднялась на ноги. Возможно, Рэут хотел мне помочь, говоря о любви к боли. Я силилась улыбнуться, хотя губы мои дрожали. Но слёзы предательски выступали на глазах и тут же замерзали, едва скатившись из них. Превращаясь в маленькие льдинки, они падали к моим ногам, снег у которых уже окрасился алым. Мои раны кровоточили всё сильнее. А с неба падало всё больше снежинок, и каждая, касаясь меня, оставляла порез на коже и разрез на тонкой ткани. Я старалась убедить себя, что это только иллюзия, что на самом деле на мне нет ни одной царапины, но у меня не получалось.
«Когда почувствуешь боль, что перенести не в силах, подумай обо мне», – вспомнила я обещание старшего из Ветреных братьев. И мысленно позвала его к себе. Потому что другой надежды у меня не было. И тут же он появился предо мною. Старший брат шёл ко мне сквозь снег, его чёрные волосы трепал ветер. Ветреный брат улыбнулся мне так, что я забыла о боли, потому что от этой улыбки меня сковал настоящий ужас, лишая всех прочих чувств.
– Я знал, что понадоблюсь тебе. О, как ты красива! Твои волосы как знамя среди белого снега, твоя кровь как пламя. Она тёплая, Дная? Можно я попробую её на вкус? – Не дожидаясь ответа, старший взял горсть снега у моих ног и коснулся его губами.
– Откуда ты знаешь моё имя? – спросила я, чтобы хоть что-то сказать. Чтобы избавиться от наваждения. Я чувствовала, как его слова завораживают меня помимо моей воли, и мне не нравилась возможность полюбить его.
– Разве младший брат не называл его?
«А откуда его знает младший?» – хотелось спросить мне, но я промолчала.
– Зря ты не выбрала меня, красавица, – вздохнул старший. – Мы бы очень подошли друг другу.
– Чем же?
– А ты не понимаешь? Ах да, ты ещё не настоящий маг. Смотри.
Ветреный брат поймал снежинку, и она растаяла на его ладони, превращаясь в крохотную каплю. Мужчина перевернул ладонь, и капля упала вниз, растягиваясь на лету, увеличиваясь, расплываясь и в конце концов превращаясь в тонкое зеркало.
– Смотри, Дная. – Старший подвёл меня к зеркалу, и я встала с ним плечом к плечу. – Смотри.
– Что я должна увидеть?
– То, чем мы похожи.
Я переводила взгляд с него на собственное отражение и вскрикнула, прижав руку к губам.
– Поняла?
– Да.
Старший ухмыльнулся, и зеркало со звоном упало к нашим ногам грудой осколков.
– Увидела?
Я действительно увидела. Тот огонь, что пугал меня в глазах старшего, горел и во мне тоже.
– Ты знаешь, что это?
– Нет.
– Одержимость. Но не демонами, нет. Одержимость идеей, целью. И каждый, в ком есть этот огонь, может преодолеть что угодно. Чего боится лёд, Дная?
– Огня, – ответила я и улыбнулась на этот раз вполне искренне. Ведь это было так просто.
– Верно, сестра.
– Но где мне взять силы?
– Возьми их в своём страдании.
И тут же завыл ветер, снег повалил стеной. Боль обожгла меня с новой силой. Но я больше не плакала. Напротив, я раскинула руки, радуясь каждой снежинке, коснувшейся меня. Не нужно было терпеть боль и стоически переносить страдания. Всё это не приблизит меня к победе. Я должна была сделать боль своим оружием, полюбить её, как и советовал Рэут. И я закричала, выплёскивая из себя страдание вместе с пламенем. Огненные крылья развернулись за моей спиной. Ярость вытеснила отчаянье.
Старший брат захохотал и коснулся моей щеки холодными пальцами:
– Теперь жги!
И я взмахнула крыльями.
– Прекратить, прекратить!!! – услышала я крик, и ледяной мир исчез.
Я была всё там же – в зале для Испытания. Только магистры больше не сидели в удобных креслах, они стояли, и на лицах их был страх. Лишь Рэут был спокоен. Рэут улыбался. Он аплодировал мне.
Кто-то ударил в небольшой гонг, висевший на стене, и всё прекратилось. Испытуемые очнулись от мира иллюзий, кто-то из них плакал, кто-то без сознания валялся на полу.
– В Испытании только один победитель. Поэтому прошу покинуть это место всех… кроме Днаи. Если у вас будет такое желание, можете принять участие в Испытании в следующем году, – сказал главный королевский маг.
Толпа молча потянулась к выходу.
Я стояла не в силах поверить в собственное счастье. Неужели всё так просто? Но где же обещанная сила, которую я получу, преодолев Испытание? Где новые возможности, что сделают меня настоящим магом? Я не чувствовала никаких изменений.
Рюк спустился ко мне и сказал:
– Дная из Замка Седых земель, вы прошли Испытание и можете полноправно использовать звание мага. Теперь идите, – затем махнул рукой, словно прогоняя надоедливую муху.
– Кажется, вы кое-что забыли, главный королевский маг, – вмешался Рэут. – Дная ещё не была в Храме Судьбы.
– Но она пришла на Испытание одна. У неё нет провожатого.
– Я не знала… – Горло сдавило от слёз.
– Провожатым может стать любой из нас, – возразил Рэут.
– Провожатый по Храму должен быть одной крови с испытуемым.
– Не обязательно.
– Но желательно, иначе всё может обернуться весьма скверно. Дная может потерять магические способности раз и навсегда.
– Я прослежу, чтобы этого не произошло, – сказал Рэут.
– Магистр, вы хотите провести эту девушку по Храму?
– Да.
– Не знал, что вы с ней настолько близки. – Рюк окинул меня оценивающим взглядом.
И я уже сделала шаг вперёд, чтобы влепить ему пощёчину. Но Рэут поймал меня за руку.
– Так вы не против, чтобы мы прошли Храм Судьбы? – спросил он Рюка.
– Нет, конечно же нет, проходите. Я даже завидую вам, Рэут. Мелодия такой благородной девушки, наверное, воистину прекрасна. Жаль только, что листья с её лба облетают так быстро.
Рэут больно сжал моё запястье. Я осознавала, что учитель хочет удержать меня от опрометчивых поступков, и понимала, что Рюк нарочно провоцирует меня на них, но мне так хотелось ударить главного королевского мага, что я едва сдерживалась.
