Остальные тоже искренне рассмеялись и, хлопая скромного музейного работника по плечам, подтвердили, что да! По факту грузинская школа борьбы всегда была известна на мировом уровне. А тут вдруг такой атлет, такая сила – и до сих пор не в сборной?
«Где тренировался, в какой школе занимался, в каких соревнованиях участвовал, ещё вина сюда, хинкали и лобио, хачапури и оджахури, и товарища своего зови, зачем он стоит с палкой как неродной? Садись к нам, уважаемый, держи рог, сейчас петь будем!»
Самодостаточная Гребнева сидела за соседним столиком у распахнутого окна, не удостаивая всю шумную компанию взглядом. Я даже не успел спросить, всё ли у неё в порядке, как был затянут в товарищеский водоворот самых бандитских рож на свете. Каждый борец был на голову выше меня, вдвое шире в плечах, каждый жал мне руку и клялся в вечной дружбе!
Время летело незаметно. Вот-вот мы успели опрокинуть по одному-другому-третьему бокалу сухого домашнего вина в сопровождении очень длинного тоста, а потом я обернулся к Светлане. Она отрицательно качала головой в ответ на чей-то вопрос, и в ту же минуту на неё был наброшен длинный мешок, после чего нашу спутницу, словно морковку из грядки, выдернули на улицу. Раздался рёв мотора, и навороченный чёрный джип буквально исчез в клубах пыли…
– Герма-а-н! – опомнившись, в голос заорал я, пытаясь вскочить со стула, но тут же падая обратно.
– Что там? – обернулся он, отвлекаясь от показа очередного приёма умоляющим борцам.
– Светлану похитили! И… у меня, кажется, ноги не ходят.
– Эта из-за вина, – ободряюще тепло улыбнулся старый тренер. – Домашнеэ вино аставляет трэзвым голову и язык, но атключает ноги. Не валнуйся, дарагой, скоро пройдёт.
– Но кто-то украл нашу…
– Вах, дэвушка нэ бывает «наша». Наша – значит ничья! С ней заговорыли, она галавой мотала. Зачэм мотала? Паказала, что слышит, что ей интэресно, что она свабодна. Была бы занята, сразу указала бы на сваэго мужчину! Ты иё мужчина?
– Да, – твёрдо ответил я, потому что Земнов опять отвлёкся на объяснение тонкостей захвата запястья.
– У мужчины воровать нэ харашо, – насупился старик, – вазвращать нада. Сейчас ещё немножечко выпьем, посидим, споём и найдём её! Нэ сомневайся, дарагой, ты в Грузии! Мы сваих нэ бросаем!
– Кажется, в последнее время я слышу это из каждого утюга, – невероятным волевым усилием мне удалось встать. Но в дверях, на выходе, меня поймал или, вернее, на меня упал донельзя счастливый Денисыч.
– Бро! Тут т-кое винишко-о… я н-дегустиро… дигустир… густирова… ик! А ты куда?
– Гребневу украли.
– Ой, я тя умоляю, зема… – наш знаток всех языков, живых и мёртвых, пьяненько захихикал, одновременно пуская слезу. – Её в-вечно вороют и чо? В-вращают сразу же! Ибо она н-не та-ка-я…
Практически в ту же минуту уже другой джип затормозил напротив ресторана, высаживая нашу специалистку по древним греческим вазам и трёх грозных старушек с баклажановыми носами и в чёрных платьях. Заведя девушку к нам, они передали её с рук на руки мне и обрушились с руганью на старого усатого тренера. На секундочку резко протрезвевший Диня быстро переводил с грузинского, о чём вообще речь.
Если вкратце, то получается так: трое горячих джигитов увезли нашу спутницу в ближайший аул – жениться. Но когда приехали, оказалось, что красота местных девушек меркнет перед золотоволосой незнакомкой, тем более что каждый второй мужчина вдруг резко возжелал развестись и заключить новый брак.
Что ещё хуже, по пути их видели гости из Сванетии и богатые абхазы. В аул начали съезжаться представители этих народов, требуя по-хорошему выдать им красавицу с кожей цвета розового жемчуга и волосами, подобными солнцу! А это уже грозило не только междоусобицей, кровной местью, но и резким повторением грузино-абхазского конфликта.
Старухи, рискуя жизнью, вывезли возмутительницу спокойствия на арбе, потом сунули в другой джип – и давай бог ноги обратно в Батуми! «Заберите это чудо от греха подальше…»
– Александр, вы волновались за меня? – Светлана при всех обняла меня за плечи, страстно целуя в губы. Старый тренер удовлетворённо кивнул.
– Немного, – едва выдохнул я, – но вы ведь не такая.
– Он запомнил, – подтвердил Денисыч. – И это, Герман, хватит дурью маяться, тебя там на улице человек дожидается. С большим пакетом.
Наш герой тут же извинился перед всеми и бросился на выход. Тип, с которым он обменялся брезгливым рукопожатием, выглядел бомжевато. Высокий, но сутулый, почти лыс, небрит до синевы, кривоватые ноги и взгляд человека, который раньше был как минимум полковником, но, выйдя на пенсию, быстро спился до уровня старшины.
Они поговорили не более минуты. Потом Земнов забрал пакет, посмотрел, что внутри, кивнул, развернулся, но был перехвачен за руку. Незнакомец что-то яростно прошипел, но Герман просто шагнул вперёд, ни на кого более не обращая внимания.
– Кто это?
Земнов мрачно посмотрел на меня, но ответил:
– Помнишь, я рассказывал о нашем неудавшемся походе в Грузию? Так вот это Язик, бывший глава всей группы. Женился на местной девушке, у них двое детей, пытался бежать, но у её родственников длинные руки. Достал для нас «золотое руно», Феоктист Эдуардович всё оплатил, но теперь этот жук требует ещё накинуть…
– А мы не идём на переговоры с шантажистами, – добавила Светлана, всё так же обнимая меня, но щедрой улыбкой озаряя лица всех присутствующих борцов.
Мрачные морды со сломанными ушами и повёрнутыми носами светлели на глазах. Старый тренер перемигивался с бабками из аула, наш великан звонил директору, докладывая о получении посылки, я практически с головой утонул в декольте самой прекрасной девушки на свете, и только Диня, как это странно ни звучит, сохранял трезвый ум и похвальную бдительность.
– Зема, валим! Они вернулись, мстить будут по-кавказски, а я на такую хрень не подписывался!
В джип, стоящий у «Медеи» (да, я знаю перевод), едва ли не врезался второй такой же, за ним третий. Из машин выпрыгивали недовольные бородатые мужчины, решительно направляясь в нашу сторону. Никакого оружия у них, на первый взгляд, видно не было, но и вопросов они не задавали, сразу потянувшись к нашей специалистке по росписи чёрнофигурных и краснофигурных ваз.
– Хоть бы «гамарджоба, генацвале» сказали, – от души возмутился наш гордый Денисыч и без прочих претензий начал драку, расколотив о головы местных джигитов две бутылки «Мукузани». Ну, собственно, вот и всё. Вот оно и пошло-поехало…
Четвёрку самых борзых могучий Земнов выбросил в окно, остальные попытались завалить его массой, но за нас тут же вступилась батумская сборная по борьбе.
– Эта наши гости, э! Никто нэ тронэт гостя в доме грузына, – значимо предупредил неизвестно кого тренер, потому что общая месиловка уже началась.
Ресторанчик был превращён в поле боя за считаные секунды, и далее всё по классике Голливуда: музыканты в национальных костюмах не прекращают петь, наяривая ритм барабанами и зурной; борцы с наслаждением используют новый приём «батоно Германа» – бросок через голову, и на целых полминуты победа была за нами. Мы все даже успели обняться по этому поводу, а потом подоспело подкрепление абхазов, за ними – сванов и мингрелов, так что перевес считался уже трое на одного.
Тогда за нас встали ещё и музыканты. Драка стала заметно колоритнее, чувствовалось, что все слегка подустали от вечной толерантности и упускать возможность показать себя никто не собирался. Однако никто не то что кинжала или пистолета, даже зубочистки не выхватил, только кулаки и мышцы – борьба шла честнее, чем на Олимпийских играх в Токио.
Мы вырвались через задний вход за барной стойкой, когда те же горбоносые старушки из аула, похватав шампура, с пением христианских псалмов пошли в атаку. На улице раздались сигналы полицейских сирен. Мы бежали по набережной, а вслед нам неслось:
– Хватайте их! Они все из Крыма-а!
