Обернувшись, я с удивлением понял, что орал тот самый тип, у которого мы получили «руно». Он что, нас предаёт?
– Он многих предавал, не в первый раз, – ответил Денисыч, подталкивая меня в спину. – Не тормози, Саня, потом разберёмся!
Благо что до пристани было совсем недалеко, а капитан Улисов, стоя на носу с биноклем, приказал отдать швартовы ещё до того, как Светлана, бежавшая босиком с туфельками в руках, легко вспорхнула на корму. Следом маханул я, за мной наш языковед, замыкал группу, как всегда, суровый Земнов.
Судно отошло от пристани, пока он ещё находился в прыжке, но я подал ему руку и он таки попал на борт. А потом мы рванули на подводных крыльях! Гнусный предатель едва ли не бился в истерике в руках догнавшей его полиции. Он что-то кричал, указывая в нашу сторону, но «Ставрос» продолжал набирать ход.
– Кажется, мы вырвались…
– Ох, Грин, лично я не спешил бы искушать судьбу, – сухо ответил мне Улисов, закручивая усы. – Мы успешно проскочили мимо многих неприятностей по дороге сюда, но это не значит, что они не настигнут нас на обратном пути. Полный вперёд!
Все наши расслабленно развалились за узким столом в кают-компании. Казалось, никто и близко не обращал внимания на заметно растущее беспокойство капитана. Честное слово, они просто раскупоривали вино, дабы шумно отпраздновать успешное окончание операции, которая, как вскоре оказалось, даже не начиналась толком…
– Я чем-то могу помочь?
– Нам придётся жаться к берегу, – не отвечая прямо на мой вопрос, капитан обернулся: – Светлана говорила, что вы служили во флоте?
– Да.
– Стрелять умеете?
Кажется, впервые во время моей короткой работы на частный комплекс музея «Херсонес» от меня потребовалось отнюдь не знание истории искусств. Разумеется, я подтвердил. Стрелять в морской пехоте учат, хотя быть снайпером необязательно. Это войска «смертников», как и воздушный десант, ну или, допустим, в прошлые века те же гусары: лёгкая кавалерия, два пистолета, сабля – всё. За бога, царя и отечество, ура-а! Руби их в песи, круши в хузары!
Вот и морская пехота – резкий штурм с моря, бег по песку, хаотичная стрельба, эффект нагнетания паники, закрепление на участке, бешеный напор на обалдевшего от неожиданности противника стрелковым оружием и кулаком при поддержке пушек десантного корабля. А за нами уже пойдут остальные. Там, где мы, там – победа!
– А мы не слишком близко к берегу? – немного удивился я.
– Вынуждены жаться поближе. В море нас возьмут в клещи патрульные корабли.
– Птицы! – громко крикнул один из матросов. – Шесть прямо по курсу.
– Стимфалийские дроны, – скрипнув зубами, поправил его Улисов и бросил мне: – Калаш в ящике, к нему четыре рожка. Бейте с носа!
Я повиновался, не задумываясь ни на секунду. Как говорили англичане, капитан на судне – это второй после Бога. Старый добрый автомат привычно лёг в руки. Я передёрнул затвор. Если дроны спустятся чуть пониже, то им не поздоровится. Нас учили стрелять в качающейся на волнах шлюпке, и учили хорошо.
Шестёрка дронов атаковала нас правильным клином. И должен признать, что на расстоянии ста или даже пятидесяти метров их запросто можно было принять за странных когтистых птиц с широко расставленными и почти неподвижными крыльями.
Я лёг спиной на нос судна и попытался прицелиться. Мне ни разу не доводилось бывать на охоте, чтобы бить каких-нибудь уток или перепелов влёт, наверное, поэтому…
– Грин! – едва не срываясь на мат, заорал Улисов. – Клянусь вилами Посейдона, если хотите жить – стреляйте!
Рядом с моим плечом о стальную палубу звякнул медный нож. Или перо, или клинок, или заточенная полоска металла, или короткая стрела – неважно, некогда было рассматривать.
– Аря-ря-я! – предупредил я, нажимая на спусковой крючок.
Короткая автоматная очередь, знакомый запах пороха – и агрессивный дрон отвернул с линии атаки. Зато остальные обстреливали нас поминутно!
Один из матросов вскрикнул от боли, получив медное перо в предплечье левой руки. Капитан стрелял с кормы из новенькой «беретты», не слишком успешно, но птицы всё равно разлетались от выстрелов. С десяток острых клинков вонзились в пластиковую крышу как раз над кают-компанией. Пробить насквозь мощи не хватило, но тем не менее наши заметили опасность.
– Саня, держись типа, я с тобой! – равнодушно крикнул Денисыч, привычно разливая винишко. Гребнева также послала мне воздушный поцелуй и большими и указательными пальцами рук изобразила сердечко. Другой помощи от них не было.
Разве что заботливый знаток металла и мрамора, высунувшись с кормы, спросил у капитана, есть ли на судне лук и стрелы. Ну, раз нет, извините, из другого оружия он стрелять не умеет. То есть, пока мы бились, они там все просто квасили, с комфортом проводя время. Desipere in loco… [25]
Мне удалось сбить один дрон. После замены рожка, на вдохновении, я снял ещё двух «птичек». Остальные, одумавшись, развернулись к берегу, можно было выдохнуть. Улисов подошёл ко мне, на ходу прижимая платок к глубокой царапине на лбу, видимо, и его задело.
– Грин, а вы не хотели бы сменить службу? На моём судне всегда есть место для хорошего стрелка.
– Спасибо, – я пожал протянутую руку. – Но, честно говоря, мне нравится музейная работа. Тишина, покой, бумаги, древности, предметы искусства. Я не фанат приключений.
– Да, но именно ими ЧВК «Херсонес» по маковку обеспечивает всех своих сотрудников! – рассмеялся он, а через пару минут мы причалили.
– Теперь я тоже хочу в Грузию.
– Дорогая, думать надо не об этом.
– Там вино и красивые мужчины! Ты слышал, как они поют?
– Этот музей заполучил «золотое руно»! Ты хоть понимаешь, чем это аукнется нам?!
– Во-первых, не нам, а тебе. Ты отвечаешь за все свои тайные операции.
– Равно как и ты за свои интриги.
– И кто посмеет обидеть несчастную, одинокую женщину?
– А если рядом с тобой вечно будет находиться и гнить казнённый труп твоего мужа…
– Ты меня пугаешь!
– Потому что ты меня не слушаешь! Они взяли «золотое руно», твой предатель не смог их остановить. Даже стимфалийские птицы оказались бессильны перед простым русским «Калашниковым».
– И что?
– А то, что с нас за это спросят…
Покидая «Ставрос», каждый из нас поблагодарил экипаж судна за своевременное прибытие и фактически безопасную прогулку по Черноморью. Тур выходного дня в Батуми прошёл вполне себе успешно. Возвращаясь тем же самым коридором в родные стены, я поддерживал приплясывающего Денисыча, Светлана откровенно зевала, прикрывая ротик, и лишь Земнов был наполнен гордостью, чуть ли не маршируя впереди всех со свёртком на вытянутых руках.
На повороте он свернул к директорскому кабинету, а наша красавица вдруг протянула мне успешно забытый пакет.
– Ох, спасибо. Это подарок для…
– Явно не для меня, я такое не ношу. Но идите с Германом, а Диню я провожу до вашей комнаты. Он там, похоже, вполне себе прописался. Не пинается ногами в постели?
Я поблагодарил ещё раз, мягко сделав вид, что не заметил саркастического намёка в её нежном голосе. Ну и ладно, совершенно неважно, что она обо мне думает, поскольку мне с ней ровно ничего не светит. Это уже, как говорится, и к Пифиям не ходи…
Феоктист Эдуардович принял нас тепло. Поблагодарил за службу, особо отметив, что ему уже успел позвонить капитан Улисов, вкратце рассказать о наших подвигах и выставить счёт за ремонт крыши судна. Пусть пострадала она не по нашей вине, но тем не менее в процессе проведения нашей операции.
– С этим разберёмся, – улыбнулся Феоктист Эдуардович. – Но вы молодцы и герои! Я горжусь вами! Премия будет выписана всем! Да, кстати, время к вечеру, я уже почти собирался домой. Так что там с моей чурчхелой?
