– Поезжай, но с тобой отправится моя стража. Исключительно для охраны.
Понимая, что от сопровождения не отделаться, девушка тихо поблагодарила Анри.
– Спасибо.
«Я до последнего боялась, что он не согласится, – думала Мадлен. – Но что-то в душе Анри всё ещё сражается за те крупицы света, что остались в нём. И это даёт мне надежду». Склонившись в лёгком светском поклоне, девушка взялась за ручку двери, намереваясь выйти из тронного зала. Но голос Анри заставил её помедлить.
– Это не последний раз, когда ты увидишься с ними, со своей семьёй, – произнёс Анри, стараясь придать своим словам уверенности. – С тобой ничего не случится. Я… я уберегу тебя.
Мадлен не ответила. Она не могла верить словам Наваррского, зная, что он сам не уверен в том, что говорит. Фрейлина понимала: она действительно небезразлична королю, и он желает уберечь её от смерти, но сможет ли? Ответа на этот вопрос сейчас не было ни у одного из них. Открыв дверь, Мадлен вышла в коридор, направившись в свои покои.
Вернувшись в комнату, Мадлен начала готовиться к поездке. Собрав всё, что пригодится ей в пути, девушка присела на кровать, внезапно вспомнив о своём последнем визите к Луизе. «Направляясь в Шенонсо, я хотела не только просить королеву о помощи, но и надеялась задать ей несколько деликатных вопросов. Мне хотелось поинтересоваться, знала ли королева о внебрачном ребёнке своего супруга? Важно понять, как Филипп прознал про младенца, родившегося в Мон-Сен-Мишель. Ведь он может оказаться не единственным, кто ищет последнего представителя рода Валуа. Что, если Селесте и Тьерри придётся столкнуться и с другими могущественными врагами?» Набравшись смелости, Мадлен взяла чернила и написала Луизе письмо. Не желая рисковать, фрейлина оставила письмо в тайнике, где его должен был обнаружить Калеб и лично отвезти королеве.
Думая о некроманте, девушка не на шутку волновалась: она не видела его с тех самых пор, как, оставив его в деревеньке недалеко от охотничьего домика, уехала с королём в Париж. «Надеюсь, он скоро объявится. Мне невыносимо думать, что с ним могло что-то случиться».
Ближе к вечеру к крыльцу Лувра была подана карета. Вещи девушки погрузили в повозку, и Мадлен в сопровождении нескольких гвардейцев отправилась в путь.
Спустя несколько дней королевская карета доставила девушку к дому родителей. Семья Бланкар всю жизнь прожила в небольшом сельском домике, в уютном местечке, недалеко от озера. Осмотревшись, Мадлен улыбнулась: «А здесь, кажется, ничего не изменилось. В этом месте я родилась, здесь же прошло мое детство. Здесь впервые проявил себя мой дар».
Девушку накрыла приятная ностальгия. Сейчас она не вспоминала о тех днях, когда соседи начали обходить их дом стороной. Ей нравилось вытаскивать на свет другие воспоминания – светлые, радостные. Пока девушка с улыбкой поглядывала на родные места, на крыльцо дома вышла стройная, ещё молодая женщина. Не веря своим глазам, она всматривалась в гостью, так похожую на неё саму.
– Мама! – Улыбаясь, девушка бросилась навстречу матери. Магдалина, красивая женщина, так похожая на Мадлен, удивлённо распахнула глаза, не веря тому, что видит.
– Мадлен, милая! – наконец воскликнула она и, бросив корзинку с фруктами, побежала навстречу дочери. – Как же мы скучали по тебе!
Солнышко, мы так давно не видели тебя! Дай же мне скорее посмотреть, какой красавицей ты стала! У меня до сих пор в голове не укладывается, что моя дочь – королевская фрейлина!
«Пожалуй, не стану рассказывать о том, что я давно лишилась этого звания», – подумала Мадлен, обнимая родительницу.
Пока мать с восхищением рассматривала дочь, дверь дома вновь распахнулась, и спустя минуту подле девушки стоял её отец. Гаспар Бланкар, несмотря на возраст, был мужчиной крепким и сильным. Морщины, покрывавшие его загорелое лицо, не мешали рассмотреть его стать и былую привлекательность.
– Мадлен! – улыбнулся он. – Неужели это ты, дочка? Действительно ты! А я уж было подумал, что мне послышалось, будто я услыхал твой голосок.
Шагнув вперёд, Гаспар обхватил дочь широкими ладонями.
– Папа, знал бы ты, как часто я вспоминала о тебе.
– Уж хочется верить, милая, что ты не забывала о нас. Мы с матерью каждый вечер молимся о твоём здравии, дитя. И Бог слышит наши молитвы.
– Да что мы стоим на улице? – засуетилась Магдалина. – Ты, верно, устала с дороги. Скоро будет готов ужин, давно ты не пробовала моей стряпни.
Родители потянули девушку к дому, но, остановившись на крыльце, Мадлен задержала мать.
– Мама, на самом деле у меня очень мало времени. Вскоре я должна буду вернуться в Париж. Но для начала мне нужно кое-что у тебя спросить. Это очень важно.
Магдалину расстроили слова дочери о скором отъезде, но женщина постаралась не подать виду. Она давно смирилась с тем, что её старшей дочери пришлось рано повзрослеть и улететь из родного гнезда. Женщина до сих пор винила себя в том, что не нашла способ помочь тогда ещё девочке справиться со своим даром.
– Ты знаешь, где похоронен твой отец, Мишель Нострадамус?
– Конечно, знаю, – ответила мать. – Его похоронили в городе Салон, это в Провансе. Многие обходят это место стороной.
– Почему?
– Боятся проклятия. Когда-то отец сказал: «Горе тому, кто вскроет мою могилу». Не знаю, было ли это частью видения или простым предостережением, но эта фраза быстро разошлась среди жителей Салона, города, в котором жил отец. И с тех пор многие верят, что к его могиле не стоит приближаться, иначе на тебя падёт проклятие Нострадамуса. Признаться, я и сама никогда не навещала его прах, наверное, это неправильно…
– Не волнуйся, я сделаю это за тебя, – пообещала Мадлен. – Осквернять могилу деда я не собираюсь, а потому никаких проклятий не боюсь.
– Скажи, твой вопрос как-то связан с твоим даром? – испугалась Магдалина.
– Мама, однажды мы договорились, что в наших разговорах не будем касаться этой темы, – припомнила Мадлен старый разговор. – Давай не станем нарушать это правило.
– Мы волнуемся за тебя.
– Не стоит. Вам с отцом есть о ком заботиться. Как поживает моя сестра Клементин? А что с малышом Одриком?
– С ними всё в порядке, – коротко ответила мать. – Но ты ведь тоже наш ребёнок, Мадлен, и, сколько бы тебе ни было лет, мы будем волноваться о тебе.
– Я знаю, мама, я знаю. Просто моя жизнь слишком отличается от вашей. И я не хочу, чтобы те вещи, что преследует меня, касались вас. А потому прошу, не спрашивай меня ни о чём.
Женщине ничего не оставалось, как согласиться с дочерью. Слишком много воды утекло с тех пор, как они с отцом позволили ей уйти из дома, чтобы защитить семью от косых взглядов и обвинений в колдовстве. И теперь малышка Мадлен уже не нуждалась в их защите. В доме родителей девушка погостила всего пару дней и засобиралась в Салон, чтобы отыскать могилу деда. Но, прежде чем уехать, она попросила родных об одолжении.
– Помните солдат, что сопровождали карету, доставившую меня сюда?
– Как их забыть, королевская стража, ребята видные, – произнёс отец.
– Все эти дни они следят за домом, стерегут меня. В Салон я отправлюсь тайно, а потому выберусь из дома глубокой ночью. Пока я не вернусь, делайте вид, будто я приболела и лежу в кровати, не поднимая головы.
– Мадлен, можно ли врать королевской страже? – разволновалась Магдалина. – А вдруг это дойдёт до Его Величества?
– Это будут уже мои проблемы, – ответила Мадлен. – Но, если Его Величество узнает, что я отправилась в Салон, будет хуже, поверьте мне.
Напугав родителей своей просьбой, девушка начала готовиться к тайному путешествию на могилу деда.
Добираясь до Салона, города, в котором жил и умер знаменитый предсказатель Мишель Нострадамус, Мадлен думала лишь о том, чтобы за ней не отправили погоню. К счастью, её путь оказался свободен, и через несколько дней она ступила в склеп, где покоился её дедушка. Выспрашивая у местных жителей местонахождение могилы Нострадамуса, Мадлен с удивлением узнала, что Мишель завещал замуровать его останки в стену. И его последняя воля была исполнена. Однако этот странный способ захоронения лишь усилил веру жителей города в то, что это место проклято. Кто-то даже утверждал, что вход в склеп охраняет неупокоенный дух самого Нострадамуса. Мадлен эти слухи не пугали. Пусть она не застала деда живым и никогда не знала его, но дневник, что раскрыл ей прошлое Мишеля, уверил её: Нострадамус не был плохим человеком.
