Командор (СИ) - Киров Никита

Он показал армейский консервный нож, но боец уже убежал.

— Вольно, — сказал я, когда десантники меня заметили и начали подниматься. — Вы тут не водку прячете? — я показал ногой на груду фляжек, лежащих на земле.

— Нет, господин майор, это сок, — Шутник протянул мне флягу. — Прислали банки, мы по фляжкам разлили. А то старшина Ильин бы не одобрил.

Взгляд у всех на мгновение потупился. Теперь вспоминать его будут долго, ещё многие годы, но уже сейчас понимают, какая это была потеря.

— Хотите? — предложил Пашка. — Свежий!

Я взял фляжку, потряс, отвернул тугую пробку и отхлебнул. Яблочный сок с крепости, тёплый и густой, немного кисловатый. Но немного взбодрил, хотя я бы предпочёл что-нибудь покрепче и горячее. А то внутри ещё был небольшой озноб, последствия моих ночных похождений.

Бойцы смотрели на меня, кто-то с любопытством, кто-то с удивлением, кто-то с восторгом, а кто-то с опаской. Тут были десантники — те, кто видел штурм, и что я там делал, даже частично. Видели и разведчики, так слухи уже наверняка пошли, они точно обсуждали всё между собой.

Но я оставался на месте, готовясь встречать возможные проблемы. Штурмовать город было сложнее всего, а с остальным справлюсь.

Я уже понимал, что легко не будет, с того момента, когда очнулся в подвале после сделки с духом. И раз так вышло, что его силы пришли мне, я буду это использовать. Не крича об этом во всеуслышание, но при необходимости воспользуюсь всем арсеналом.

А мои люди должны понимать, ради кого я всё делал. А ведь многих спас из тех, кого хотели убить. Вытащил наших людей, и это заметили все…

— Смотрите, господин майор, тут чего нашли. Поговорили, вам решили отдать.

Боец по прозвищу Конь из отделения Шутника протянул мне что-то, заляпанное землёй. Я потёр пальцем. Земля с трудом отходила, но я увидел блеск. Золото? Оно не теряет блеск долго, а эта вещь старая.

А они крепко меня зауважали. Такая монета может стоить уйму денег, они могли бы пропивать её долго. Но отдали мне.

— Это монета? — я повертел находку в руках. — Старая. Благодарю, буду хранить. А для чего это отверстие?

— Это не совсем монета, — немного приглушённым голосом произнёс другой боец из нашего батальона.

У него был заложен нос, поэтому он так говорил. Кажется, у него было прозвище Умник, и теперь я не удивлялся почему. Манера говорить у него своеобразная: нудная, как у скучающего школьного учителя.

— Это раньше выдавали как знак отличия. Пять фламменов в золоте, как обычная монета, но вручали на ленточке. Просто лента сгнила уже. Это сейчас как «мужика» получить… орден Мужества, то есть.

— А где взяли? — спросил я.

Они все показали мне на воронку недалеко от музея.

— Там, похоже, могила была, её разбило, кости вытряхнуло. Там ещё нашли портсигар, — с увлечением начал рассказывать умник, — узнали, что это был боец из отряда разведки того самого Юрия Климова по прозвищу Варг! Они тут воевали с сухарями триста лет назад!

— Твой предок, командир! — Ермолин усмехнулся.

— Не-е-ет, господин капитан! — протянул Умник с возмущением. — Юрий Климов основал свою династию, тот самый Дом Варга, и его дети носили уже другую фамилию. Взяли название на манер имён старых Небожителей. А остальные Климовы так и остались в своей семье. Просто родственник, как и все Варга.

— Разбираешься в истории, Умник? — спросил я.

— Ещё как, — вставил Шутник и кивнул на стену музея. — Лекцию хотел нам прочитать, да тут жрачку принесли, не до этого стало.

— Ну, блесни, — попросил я.

Музей разрушило, когда в него ударил снаряд из миномёта, но часть стены со старой мозаикой уцелела. Пустынники зарисовали её всякими ругательствами и непотребствами, но разобрать детали можно.

Я историю знал и слушал вполуха. А Умник в ней разбирался, вот и шёл вдоль стены, показывая разные события, которые были на ней изображены:

— Здесь вся история мира, — сказал он, и, как учитель, спросил у бойцов. — Кто помнит, как наш мир называется?

— Мундус Игниум, — сказал Конь. — Ты уже спрашивал. Господин майор, — он посмотрел на меня, — а вы знаете, что Умник школьным учителем был, но его выгнали за пьянку и забрали в армию?

— Не так всё было, — промычал Умник. — Совсем не так.

— Буду знать, — произнёс я. — Рассказывай. Не о школе.

Он оживился. Всё же людям нужно переключиться после того, что происходило ночью. Если жить в вечном напряжении, то крыша быстро поедет. Вот Ильин пил после каждой высадки, кроме этой ночи, будто чуял, что будет.

— Всё начинается с Переселенцев, — Умник указал на левую часть мозаики.

На стене было изображено тёмное небо со звёздами наверху, а вода и земля внизу. А между ними были серебристые цилиндры, что летели вниз.

— Переселенцы пришли с неба. Про них почти ничего не известно. Высаживались на своих кораблях по разным уголкам мира, создавали колонии. Их потомки так и живут теми же обществами, что и тогда, даже имена и фамилии остались до сих пор идут от них. У нас одни, в Бинхае — другие… До сих пор кучкуемся, как сами Переселенцы.

— А дальше что? — спросил Кеннет, показывая на сплошное чёрное пятно гари. — Неужто знаешь?

— Дальше темнота, — Умник провёл рукой по чёрному пятну. — Эпоха раздора. О ней неизвестно совсем ничего, кроме легенд и сказок.

— Почему? — спросил Шутник.

— Потому что у нас все записи начали вести только при Таргине. В Дискреме записывали всё раньше, но там тоже о такой древней истории особо много не знают. Эпоха почти неизвестна.

Умник откашлялся перешёл к следующей секции стены.

— Потом началась эпоха феодальных войн. Вся империя была разделена на территории, которыми правили герцоги. Они скакали в бой на лошадях… во, как раз одна!

Мы все вдруг обернулись — по разбитой площади ехала телега, в которую запрягли серую пятнистую лошадь.

Ну да, ведь армия Салаха реквизировала у гражданских весь автомобильный транспорт, поэтому некоторые начали использовать лошадей.

Люди где-то взяли дрова, наверняка купили за бешеные деньги или везли на продажу. На нас они смотрели, не скрывая ненависти, а бойцы рассматривали их, как возможную угрозу. Но оружие не доставали.

Среди них было несколько женщин неопределённого возраста, детей, что играли, не обращая внимания на руины, гарь, а ещё хромой смуглый парень лет двадцати пяти, опирающийся на палку.

Судя по тому, как характерно парень держал правое плечо, это дезертир из армии сепаратистов или ополченец. Так выглядят многие, кто долго носит автомат. Уверен, на плече у него много синяков от отдачи.

Но отловом таких личностей занимаются внутренние войска, но не очень пристально, ведь император, по слухам, был готов объявить амнистию для рядовых участников восстания и младших офицеров.

— А потом прибыл Таргин, — объявил Умник, возвращаясь к рассказу, и перешёл к следующей мозаике, — во главе своих Небожителей.

— А почему, кстати, Небожители? — спросил кто-то из солдат. — Они же никогда на небе не жили.

На меня при этом никто не посмотрел, хотя было видно, что некоторые хотели и косили глаза. Но они не знают, что именно было.

— Потому что Таргин говорил, — объяснял Умник, — что они якобы пришли с неба, и что они потомки тех самых Переселенцев. Хотя откуда они взялись на самом деле, никто не знает. Но они захватили наш Юнитум и стали им править.

Изображение на мозаике закоптилось, но я разобрал стоящих на холме людей, и как на них скакали всадники. Небожители кидали в них огонь, лёд, молнии и магму.

Такое показывал мне сам Таргин, когда поделился воспоминанием.

— Таргин правил пятьсот лет, и правил неплохо, — продолжал Умник. — Сначала всё развивалось быстро: пороховое оружие, потом, когда изобрели, пошли паровые двигатели, электричество, телеграф, первые танки. Но потом всё же начался застой, и Дискрем нас обгонял. А после началась война Небожителей.

Он указал на мозаику, которую слишком сильно уже закрасили всякими непотребствами, и что-то разобрать было нельзя.