— Не понимаю, что ты задумала, — покачал головой Рагнар.
— Узнаешь, — загадочно улыбнулась я.
...Этой ночью мы спали обнявшись, и — что уж тут скрывать — это было чудесно! Да, мы хотели друг друга, но я чувствовала, что уже нельзя... И Рагнар своим звериным чутьем это почувствовал. Вроде бы недавно пришли ко мне признаки беременности, но я ощущала, что ребенок уже толкается во мне. Пока еще робко и неуверенно, но вполне ощутимо...
— Ты родишь уже весной, — проговорил Рагнар, нежно гладя мой живот. — У медведиц беременность длится от шести до восьми месяцев, но берсеркам по рождению достаточно провести полгода в утробе матери. Я помню, что отец рассказывал, как он испугался, когда я родился шестимесячным. Но, едва появившись на свет, я зарычал и попытался укусить повитуху за то, что она меня чуть не уронила. И тогда отец понял, что со мной все в порядке.
— Уже весной... — прошептала я. — Так быстро...
— Мы с тобой другие, — произнес Рагнар. — Не такие, как остальные люди. Но бояться этого не нужно, потому что я всегда буду рядом с тобой и с нашим ребенком...
«Всегда ли?..» — когтем царапнула по моему сердцу мысль.
Где-то в глубине моего сознания ворочалась тень, оставшаяся от воспоминания о моей прошлой жизни. Был ли Рагнар Кожаные Штаны верен своей Лагерте? Одна ли жена была у него, или несколько? Я же точно знала это раньше...
Но нет.
Как только я пыталась прикоснуться своей мыслью к этой тени, она ускользала от меня, словно призрак, которого на самом деле просто не существует. Ну да. Наше будущее еще не настало, и я просто не могу помнить того, что еще не произошло...
Что ж, даже если в моем времени и помнили о том, что Рагнар бросил свою Лагерту — или же она оставила его — теперь всё в моих руках! Я не та робкая девочка, в чье тело впихнула меня судьба. А это значит, что будущее нашей семьи теперь зависит от меня! И я, подобно разъяренной медведице, готова грызться за него хоть с самими норнами! И наплевать что они там наплели в процессе своего рукоделия! Сплетут что-то не то — так теперь я знаю дорогу в Мидгард, где ошиваются эти девы. И коль что не так, клянусь бородой моего отца О̀дина, этим рукодельницам не поздоровится!
Придя к такому решительному выводу, я уснула с улыбкой на лице в объятиях своего мужа — и утром проснулась с чувством, что я выспалась так замечательно, как не высыпа̀лась никогда в жизни!
— Прекрасное ощущение, не правда ли? — улыбнувшись, спросил Рагнар, наблюдая, как я сладко потягиваюсь после сна.
— Не то слово! — промурлыкала я.
— Это сейчас твое тело привыкает к силе медведицы, — пояснил мой муж. — И она ему нравится!
— Такое не может не нравиться! — отозвалась я, чувствуя, что запросто могу пробежать километров пятьдесят, или же под настроение воткнуть в пол меч — и сломать его голыми руками.
— Будь осторожна с этой силой, — приземлил меня Рагнар. — Уже сейчас ты можешь призвать силу медведицы просто представив, что ты — это она. Но ты видела, что было со мной, когда я злоупотребил этим даром. Да, в обычной жизни ты уже сильнее любой обычной женщины Норвегии, да и многих мужчин тоже. А в состоянии берсерка никто, даже самый сильный викинг не сможет противостоять тебе — если, конечно, он сам не умеет призывать силу медведя или волка. Такой дар кружит голову, и может стать причиной смерти если использовать его слишком часто, не давая телу восстановиться...
— Да, я помню, — вздохнула я. — У нас говорят, что у любой медали есть и обратная сторона...
— У вас — это где? — не понял Рагнар.
— Не важно, — отмахнулась я, осознав, что проговорилась. И поспешила сменить тему беседы. — Милый, нам пора. Солнце уже взошло, и у нас сегодня слишком много дел для того, чтобы тратить время на пустую болтовню.
— А что за дела-то? — спросил мой муж, поднимаясь с кровати. — Ты так ничего и не рассказала!
— Скоро всё узнаешь, — улыбнулась я.
Глава 33
День прошел в заботах, а ночь — в любви, нежности, и разговорах о нашем будущем. Но, несмотря на это, утром я проснулась полностью отдохнувшей.
Рагнар еще спал.
Я змеей осторожно выползла из его объятий, чтобы не разбудить, тихонько оделась — и вышла прогуляться...
Бревенчатая стена, окружавшая Каттегат, была совсем рядом, и я не отказала себе в удовольствии подняться на нее по удобной, добротно сколоченной деревянной лестнице.
Солнце только-только показало из-за горизонта край своей огненной короны. Пока еще слабые, едва родившиеся лучи красиво подсветили снег, бескрайним пушистым ковром рассыпавшийся по льду фьорда, гораздо более широкого, чем в Скагерраке — словно миллиарды крошечных алмазов сейчас переливались на этом белом покрывале, казалось, раскинувшемся до самого горизонта...
Четыре мощных драккара, вытащенные на берег по случаю зимы, со снятыми носовыми драконами, без весел и мачт, напоминали туши мертвых китов. Любопытно будет посмотреть на них по весне, когда эти ожившие корабли спустят на воду в полной оснастке. А до этого неплохо было бы их немного модернизировать на случай незапланированного вторжения в Каттегат данов, или еще каких-нибудь любителей чужого добра...
— Не помешаю? — раздался за моей спиной надтреснутый голос, который вывел меня из задумчивости.
Я обернулась.
— Конечно нет, уважаемый Фроуд. Я всегда рада тебя видеть!
Мой взгляд невольно зацепился за уверенную походку слепого старика, которому посох, похоже, был нужен скорее для статуса, нежели для реальной помощи при ходьбе. Например, сейчас Фроуд вполне уверенно подошел к краю стены, и, прикрыв веки, подставил лицо восходящему солнцу.
— Я часто прихожу сюда чтобы встретить рассвет, — произнес старик. — Никогда не знаешь, какой из них станет для тебя последним, потому не хочется лишний раз отказывать себе в удовольствии поздороваться с проснувшимся солнцем. Вдруг завтра уже не случится такой возможности...
— Мне кажется, О̀дин еще не скоро призовет тебя к своему пиршественному столу, — проговорила я.
Фроуд усмехнулся.
— Боги забирают к себе людей, которые выполнили свое земное предназначение. Либо просто стирают с лица Мироздания тех, кто стал бесполезен. В моем случае давно произошло и то, и другое, потому я порой недоумеваю почему еще живу на этом свете.
— Может для того, чтобы рассказать одной молодой и неопытной королеве как ты смог пройти сквозь стену Каттегата, когда ворота города были закрыты, — улыбнулась я.
— Как я понимаю, сейчас речь идет о том моменте, когда ты стояла возле трупа Гуннара, и не могла поверить, что несколько мгновений назад билась с ним возле корней Мирового древа в образе медведицы? — хмыкнул Фроуд.
— Откуда ты знаешь? — вырвалось у меня.
— Тому, кто умеет видеть не глазами, доступно многое, — отозвался старик. — Не сложно пройти сквозь стену, если она для тебя не существует — так же, как и наблюдать за тем, что происходит рядом с основанием Иггдрасиля. Когда-то я был известным сейдмадом, колдуном, умеющим общаться даже с богами. Но возгордился, и О̀дин в наказание забрал у меня земное зрение заодно с моим Предназначением. И вот уже много лет я просто никчемный старик, которого люди побаиваются, хоть и делают вид, что уважают...
В словах Фроуда было столько горечи, что я даже растерялась, не зная, как приободрить этого человека — с виду такого сильного и независимого, а по сути глубоко несчастного.
— Вот только не надо жалости, — поморщился старик, хотя я не проронила ни слова. — Подумай лучше о том, куда ведет тебя твоя сила. Боги не дарят ее просто так. Обычно вместе с ней они дают в довесок Предназначение, да такое, что если подумать — то лучше было б обойтись без той силы, и жить размеренной жизнью обычного человека. Кстати, как твоя рука? Не болит?
Я опустила взгляд, посмотрела на свою ладонь...
Признаться, я и думать забыла о том, что Гуннар ранил ее своим когтем, причем довольно глубоко. Но когда я после битвы с ним вернулась в Каттегат, распоротая ладонь уже не кровоточила, и сейчас на месте той раны не было даже малейшего шрама.
