- Нет, давай погуляем, - настаивала барышня, и решительно направилась в сторону противоположную месту расположения своего дома.
Рудик недовольный, бормоча про себя проклятия, поплёлся следом. Инна шла молча, сержант тоже не надоедал ей своими разговорами. Так они шли довольно долго. В конце концов, ухажёр не выдержал.
- Инночка расскажи как твои дела. Пока меня не было, наверное, от кавалеров отбоя не было.
- Ты имеешь ввиду, пока мы не познакомились или пока ты был в своём дурацком учебном центре?
- Всё - и до и сейчас.
- Нет, я веду затворнический образ жизни. Работа – дом, дом – работа, правда, иногда с подружками встречаемся в кафе - посидим, поболтаем о нашей женской доле. Вот и всё.
Рудик обрадовался, подумал: «Сама заговорила, надо теперь аккуратно у этой дурёхи всё выведать».
- Подружки, это те с которыми ты была в той забегаловке, когда этот доходяга меня ударил? – спросил он.
«Ну и слог, где он учился, и, вообще, учился ли?» - подумала Инна, но в слух сказала совсем другое.
- Да они самые. А насчёт доходяги, ты не прав, как он тебе вмазал - никто и не заметил.
- Что-то, ты его очень активно защищаешь. Твой парень, да? – затаил дыхание «разведчик».
- Нет, - спокойно ответила девушка, - я его тогда первый раз увидела, как и ты. Он подсел к нам, начал приставать, но тут вовремя появился бравый сержант и спас нас.
Инна лукаво посмотрела на Рудика, но тот этого не заметил.
- Я тебе разве не рассказывала? – продолжала она.
- Нет, не удосужилась, - настроение у начальника склада и без того не совсем радужное, испортилось окончательно.
- Ах, ну да. Это же я Дыбову показания давала, когда он меня допрашивал. Ты ведь сидел в это время на полу… Хотя должен был всё слышать, ведь я стояла у тебя за спиной, - после небольшой паузы закончила Инна.
- Значит не слышал! Всё, хватит! – вспылил сержант, - Что больше нечего вспомнить?
- Нет, от чего же. Просто ты сам начал, - сделала испуганный вид девушка.
- Я начал и я же закончил. Всё, пойдем, зайдём в какой-нибудь ресторанчик – выпьем (от расстроенных чувств бедняга забыл, что обещал себе больше не пить).
Они прошли ещё немного и упёрлись в кафе с названием, которое Инне ни о чём не говорило, но звучало красиво «Марьямо». Рудик потащил девушку внутрь. После нескольких рюмок он изрядно опьянел, видимо сказывалось нервное напряжение последних двух дней и начал делиться с девушкой своим горем.
- Все вы, бабы – дуры! Бегаете тут, расфуфыриваетесь, жизни не знаете, на уме только тряпки да побрякушки разные. А мы, мужики, пашем, пашем, получаем по башке за всё, даже за то, что и не делали, а вы вместо того чтоб приголубить, привечать, нас ещё с другой стороны бьёте, да так чтоб ещё побольней.
Инна с интересом слушала и молчала. Сержант ещё выпил и решил закончить свою не очень сформулированную мысль.
- Вот ты сегодня, почему не захотела ко мне идти, а? – и не дожидаясь ответа продолжал, - а мне всего надо участия душевного, чтоб любили меня, горе моё со мной поделили. Начальство пилит, подчинённые сплошь идиоты, товарищи, блин, гады ползучие. Нет, даже хуже – пре-да-те-ли! Во!
Рудик скрутил огромный кукиш и поводил им перед Инниным лицом. Девушка отпрянула.
- Во! Вот им всем! Врёшь, Бореева так просто не возьмёшь, - распалялся он всё больше, - Гады! Вот вам всем!
- Рудик, успокойся…Пожалуйста, - умоляюще прошептала Инна.
- А ты мне рот не затыкай! Вообще ты кто такая? Иди отсюда, стерва.
Собеседница сержанта встала, взяла в руки стакан с соком и плесканула распоясавшемуся военному в лицо. Рудик замолк на полуслове… Девушка замерла в ожидании «взрыва». Но его не последовало. Разбушевавшийся было воин, мотнул головой «крякнул», после чего вполне нормальным голосом сказал:
- Ладно, посиди пока, я пойду умоюсь.
- Хорошо, иди, - ответила Инна и села на своё место.
Когда Рудик появился, то подозвал официанта, заказал томатный сок и замолк.
- Что случилось? У тебя неприятности? Да? – как можно участливее спросила подруга и дотронулась до руки сержанта.
- Да. И, кажется, большие, - ответил тот, а потом попросил, - давай уйдём.
Выйдя на свежий воздух, начальник склада глубоко вздохнул, и взяв спутницу под руку, пошёл к швейной фабрике, где оставил машину. Весь обратный путь Рудик молчал, вздыхал и чесал свободной рукой затылок. Так же молча, он усадил девушку в машину, довёз до дома и уехал, не попрощавшись. Инна с недоумением провожала взглядом габаритные огни удаляющегося автомобиля, потом повернулась и вошла в подъезд.
Глава 43
Глава 43
Утром командир части вызвал Рудика к себе.
- Значит так, сержант. Вчера руководство меня отъимело по полной программе. Но вроде обошлось, естественно следствие будет вестись, но твоя единственная вина и вина Обтекаемого, то, что вы, два олуха не смогли обеспечить сохранность военного имущества. Тем более главный был в хорошем настроении, не знаю почему. Обтекамый лишится звёздочки, уедет служить в глушь, и там будет обдумывать, что ему делать дальше. Ты тоже лишаешься лычки, со всеми вытекающими финансовыми последствиями, но служить остаёшься здесь, правда, тобой заинтересовались сотрудники особого отдела. Вот такие пироги, дорогой капрал.
Бореева передёрнуло от слов командира так, что это заметил и полковник. Он горько усмехнулся и произнёс:
- Ещё мне тут припадков нервных не хватало. Давай двигай в особый отдел пообщайся с местными ребятишками.
- Есть, сэр! Разрешите идти?
- Топай.
Капрал развернулся кругом, щёлкнул каблуками и вышел.
------------------
Утром Конев подошёл к Андрею.
- Что делаем сегодня?
- Как обычно, физподготовка, тактика, теория огневой, ну и так далее.
- Слушай, Андрюха, может устроим сегодня выходной? Сколько можно народ дрессировать? Пусть расслабятся ребята, уж и забыли когда отдыхали.
- Да, Василь Василич, истину глаголешь. Чем займутся наши орлы?
- Да мало ли чем. Женщинам по хозяйству помогут, в лагере кое-что починить надо, постираются, подлатают одежду. Ну и так далее, как ты говоришь.
- Ну, ладно. Объявляем сегодня парко-хозяйственный день наполовину с выходным. Только, дорогой мой начальник штаба, сам людей распредели на работы хорошо?
- Конечно, - засиял Конев и закричал на всю поляну, - строится всем возле домиков!
---------------
После раннего завтрака, Фёдор зашёл в кабинет к отцу.
- Какие у тебя планы на сегодня?
- Встреча с министром образования, хочу посетить инструментальный завод. Потом работа в кабинете.
- Ясно. Это может подождать, давай поговорим.
- О чём? О том, как ты меня смещать будешь?
- Папа не горячись. Знаешь, я много думал, смотрел на то, как люди живут – не нравится мне ситуация в стране.
- Да что ты? Надо же. И что дальше?
- Хватит паясничать, прямо как маленький обиженный мальчик. Когда последний раз ты ногами по улицам топал? Всё на машине, выйди, пообщайся с народом. Много интересного узнаешь.
- Я общаюсь.
- Не с теми общаешься. Всех собеседников тебе подсовывают наши министры. Небось, ни разу не останавливался в тех местах, где хотел, всё по протоколу. А ты вот сейчас выйди без протокола, чтоб никто из твоих прихлебателей не знал, да погуляй по городу. Ведь страна живёт плохо, люди недовольны.
- Они всегда недовольны. Сколько и куда народ не целуй везде у него жопа.
- А ты пробовал целовать? Ведь действуешь по указке Арнольда, своего ума не нажил, да? Пойми, чем хуже мы живём, тем лучше заокеанским дружкам твоим.
- Хватит меня учить жить. Вот если станешь Президентом, действуй, как хочешь, а я буду действовать и руководить этим государством как я считаю нужным.
- Загубишь страну, да и себя заодно. В стране революционная ситуация. Скоро взорвётся всё.
- Не забывай у нас мощный полицейский и военный аппарат - задушим.
