Нервно поежившись, я ушел в комнату и включил телевизор. Развалился на кровати и переключал каналы до тех пор, пока не нашел местные новости.
— "Криминальная хроника". Сегодня в программе: стрельба в центре города, взрыв бытового газа и антитеррористические учения на железной дороге. — На экране замелькали мигалки припаркованных у обочины полицейских автомобилей. — Дерзкое убийство было совершено вчера вечером на одной из центральных улиц Ямгорода. Жертвой преступления стал садившийся в маршрутное такси молодой человек. По свидетельству очевидцев нагнавший свою жертву убийца произвел не менее десяти выстрелов в упор, после чего скрылся. От полученных ранений пострадавший скончался на месте, его личность до сих пор не установлена. Если вам что-либо известно об этом происшествии, позвоните в дежурную часть по телефонам, которые вы видите внизу экрана".
Звонить я никуда не собирался и потянулся за пультом, но выключить телевизор не успел.
— "Продолжается расследование причин взрыва, полностью разрушившего трехэтажное офисное здание по Кировскому проспекту, в результате которого лишь чудом обошлось без человеческих жертв. На текущий момент на месте продолжают работу взрывотехники ФСБ. По предварительной информации речь идет о взрыве бытового газа, но наш источник в правоохранительных органах сообщил, что владельцы здания объявлены в розыск".
Взрыв бытового газа? Ну хоть какая-то версия. Навезли, поди, строительного мусора за ночь, вот вам и полностью разрушенное здание.
— "Продолжается розыск преступников, совершивших огра…" — А вот розыск каких-то там преступников меня нисколько не интересовал. Щелк — и тишина.
Дерзкое убийство — ну надо же! А если б я на бегу шмалять стал, как бы они такое назвали? Нет же — догнал, с первого выстрела уложил, никого из посторонних не зацепил…
И тут затрезвонил стоявший на прикроватной тумбочке телефон. Я поднял трубку и настороженно произнес:
— Слушаю вас…
— Минут через пятнадцать подходи в кабинет Грачева, — распорядился Шептало и отключился, прежде чем удалось спросить, чем обязан столь раннему вызову.
Быстренько одевшись, я захлопнул за собой дверь и отправился в энергетический отдел. Заглянул к Алене — в кои-то веки никаких посетителей! — и уточнил:
— Не помешаю?
— О, Лед! Заходи, — обрадовалась моему визиту Зимина, — кофе пить будем.
— Лучше чаю, — попросил я, поцеловал подставленную щеку и уселся за стол. — Еще подремать днем планирую.
— Вечер удался? — прищурилась Алена.
— Неплохо пообщались, да. Полночи чай пили.
— Чай?
— Ага, — с усмешкой подтвердил я, опуская в стакан с кипятком заварочный пакетик. — Водка не лезла, честно говоря.
— Надеюсь, сегодня никаких встреч со старыми знакомыми? — уточнила девушка.
— А уж я-то как на это надеюсь… — нервно поежился я.
— У меня просто вечер свободный…
— Свободный вечер — это святое. Сходим куда-нибудь?
— Никуда идти не хочу. Поужинаем и баиньки. Ты как?
— Только за!
— Вот и замечательно.
Я вынул пакетик, положил его на край блюдечка и хлебнул чаю. Задумчиво поглядел на девушку и, отбросив несвоевременное желание пригласить ее в номера, спросил:
— Слушай, Ален, ничего нового не слышно?
— В смысле? — удивилась Зимина.
— Ну вообще. Меня просто к руководству на ковер вызвали, интересно, чего ждать.
— Ну тебе лучше знать, что ты опять натворил.
— В том-то и дело, что ничего. Может, какие-нибудь подвижки по срокам появились?
— Да нет. Около полутора суток в запасе остается. Мы уже на чемоданах сидим.
— Понятно, — вздохнул я: — А обязательно именно привокзальный "пузырь" уничтожать или какой-нибудь другой сгодится?
— Уничтожение других свертков такого эффекта не даст, — покачала головой Зимина. — Повторные расчеты подтвердили, что именно тот "пузырь" удерживает на месте все остальные. С вероятностью девяносто девять процентов его уничтожение вызовет полное разрушение барьера…
— Хорошо бы. — Я поднялся на ноги и, вдохнув легкий аромат духов, наклонился поцеловать девушку. — Спасибо за чай.
— Подожди! — Алена вышла из-за стола и обняла меня. — Возвращайся. Обязательно возвращайся. Слышишь?
— А куда я денусь? — только и рассмеялся я. — Обязательно вернусь! — Сказал и прикрыл за собой дверь.
И вот уже в коридоре беззаботная улыбка сама собой сползла с лица, сменившись недовольной гримасой. Не везет так не везет. Придется лезть в волчье логово.
Дошел до приемной — там давешний следователь.
— Мне к вам или туда? — указал я на дверь кабинета.
— Подождите, вас вызовут, — не отрываясь от монитора, объявил молодой человек.
Я тяжело вздохнул и плюхнулся на ставший уже родным диванчик. Но только-только начал подремывать, как меня растормошил Шептало:
— Ты как себя чувствуешь?
— Нормально себя чувствую. — Как ни странно, самочувствие и в самом деле нисколько не беспокоило. Нельзя сказать, что полон сил, но, вопреки опасениям, вареным овощем себя вовсе не ощущал. — За этим разбудили?
— Идем, новости появились.
Вслед за куратором я проследовал в кабинет и, ни на что особо не надеясь, уточнил:
— Новости хорошие или так себе?
— Это с какой стороны посмотреть, — усмехнулся развалившийся в кресле Максим Альбертович.
— Полагаю, смотреть нужно с нашей стороны. Нет?
— Господин Прокофьев…
— Нашли его?
— Нет. Так вот, бывший милицейский полковник Прокофьев…
— Вы Романа допросили? — вновь перебил я крепыша.
— Ты издеваешься? — ожидаемо возмутился тот.
— Разве?
— Успокойся! — потребовал Владимир Николаевич. — Да, мы допросили Романа…
— А бласт-бомбу привезли?
— Лед!
— Все, молчу, молчу, — пообещал я и уселся на стоявший у окна стул. — Так что там с господином Прокофьевым?
— Завязывай со своими хохмачками, — хлопнул по столу Максим Альбертович. — А то нарвешься. У всех нервы на пределе. — Он грозно глянул на меня и уже совершенно спокойно продолжил: — Поскольку ваш юный талант Роман Дьячков поддерживал отношения с сотрудницей НИИ, господин Прокофьев его из поля зрения после увольнения не выпускал и, когда тот связался с оккультным кружком, решил на этом подзаработать. Так сказать, срубить деньжат на пенсию. Привлек старого приятеля, пару не прошедших аттестацию сослуживцев помоложе и начал обносить банки и грабить инкассаторов. А Рома Дьячков и его рыжий приятель уводили шайку через свертки.
— Вот как? — задумался я. — А ко мне они чего тогда прицепились?
— Неужели непонятно? — с неприкрытым сарказмом поинтересовался Владимир Николаевич. — Рыжий наверняка сразу доложил о похищении Романа, а Прокофьев за описание твоей толстовки не зацепиться просто не мог. Потом проверил, кто за последнее время открывал личное дело Дьячкова, ну и запаниковал, наверное.
— Скорее всего, так и было, — согласился с этой версией Максим Альбертович. — Только не учел, что ты такой резкий…
Я глянул на Шептало и с упреком произнес:
— А вот что мешало сразу Романа по полной программе выпотрошить?
— И я о том же, — кивнул крепыш и гаденько заулыбался. — Непрофессионально, Владимир Николаевич, крайне непрофессионально. Колдуны под носом, устойчивая преступная группа с заместителем директора по режиму во главе…
— Проверкой Прокофьева при назначении на должность занимался не я!
— И что это меняет? — удивился Максим Альбертович, и его морщинистые щеки на миг разгладились. — Пусть на момент утверждения в должности Борис Федорович и не был чист как стеклышко, но в требуемые рамки вполне вписывался.
— Прокофьев точно с горожанами не связан? — рискнул я привлечь к себе внимание руководства.
— Точно, — подтвердил куратор.
— Да, кстати, патрульные неподалеку от Стылого моря на колдунов наткнулись, — произнес вдруг развалившийся в кресле Баринов.
— На живых?
— Какой там! Мертвее не бывает. Один, правда, говорят, перенос пережил и уже от холода загнулся.
