Впрочем, у нас, в отличии от вас, это вообще не грех, а, так сказать, образ жизни. Вот светлые — те да, повернуты на всяких ЗОЖах и пьют только что-то изысканное… У меня жена Света — ну, принцесса светлых, — все время пытается накормить меня жутко полезным салатом, в котором, прикинь, нет ни мазика, ни копченостей!!! Это вообще съедобно? В общем, обиделся я, ага.
— Рассказывай, — я указал ему на кресло, сам занимая место за массивным дубовым столом.
Он не сел. Прошел к столу, уперся в него руками.
— В Кострому ехали весело. Ночью к нам в купе нагрянула гостья. Со стилетом. Симпатичная такая. Прыгучая. Очень профессионально выпорхнула в окно голышом — я даже запереживал. Вдруг простудит себе чего. Даже Наталья… — кивнул он в сторону тихо дремлющей девушки, что забилась в дальний угол и, казалось, ни на что не обращала внимания. Вид у нее был крайне усталый. Видать, нелегко ей пришлось. — … ее пожалела, но это детали. Важно то, что знали о нашем маршруте и точном месте в поезде считаные единицы.
Он посмотрел на меня прямо, и его взгляд был тяжелее любого обвинения.
— У тебя, император, в ближайшем окружении — предатель. Крот. Который работает на того, кто стоит за всем этим цирком. И сдал он нас очень быстро — иначе как бы догнали?
Я не дрогнул. Эта мысль, как червь, точила меня уже давно. Слишком много «случайностей». Слишком много утечек. Но услышать, как это произносится вслух… Это придавало гипотезе вес неоспоримого факта.
— Продолжай, — сказал я, и мой голос прозвучал ровно, хотя внутри все сжалось в тугой, холодный ком.
— В Кострому добрались. Появились разрывы — много. Порешал легко, но пришлось задержаться. Потом храм. Боги. Их элитная гвардия, — он сделал движение рукой, словно отмахиваясь от надоедливой мошки. — С ними тоже разобрался. Потом заглянул в Навь. Навестил Кощея.
Тут я не удержался и поднял бровь.
— Прямо так? Заглянул?
— А что тут такого? — он пожал плечами. — Портал открыли, я зашел. Поболтал с местными. Только вот незадача — Кощей там ненастоящий. Проекция. Кукла. А кукловод — тот, кто дергает за ниточки и гонит мертвяков в наш мир, сидит где-то тут, — Видар ткнул пальцем в пол. — В мире живых. Он — проводник. Слуга Мораны. Или, если точнее, слуга той самой вашей Мораны, что стоит во главе всего этого балагана.
Он смотрел на меня, и в его глазах не было вопроса. Была уверенность. Та самая, что рождается не из догадок, а из знания, выстраданного в боях и на грани между мирами.
— Ты сразу догадался, о ком я, да? — произнес он, сощурив глаза, подобравшись при этом как хищник перед прыжком.
Да. Я догадался. Тот, кто натравил мертвяков на поместье Темирязьевых, едва не убив там всех. То, что мы с Вероникой и Лишкой тогда выжили, иначе как чудом назвать нельзя. Тот, кому я был отчаянно нужен, когда лежал, разбитый и беспомощный, после того, как меня нашли. Тот, чьих агентов я вычищал из своих структур, но кто подобно гидре отращивал новые головы. Он. Тень, что стояла за троном. Некто, обладающий достаточной силой и влиянием, чтобы дирижировать и мертвыми, и живыми.
— Его называют Хозяин. Он уже не раз пытался меня убить или захватить, — я говорил тихо от едва сдерживаемого гнева, боясь, что мой голос перерастет в рык зверя. — Что ж, видимо, пришла пора заняться им вплотную.
Замолчал, взяв себя в руки. Мысли неслись вихрем, цепляясь за детали, за шепоты, за взгляды, которые казались не такими уж и преданными.
Предатель среди близких. Человек, которому я доверял планы, жизни, судьбу империи. От этого осознания становилось физически тошно.
Но я — Мстислав. Не только император Всероссийский, но и один из сильнейших магов, которых рождала эта земля. Я пережил падение, смерть и возрождение. Я не позволю ни тени, ни предателю сломать то, что я строил.
— Твое заявление… о предателе… — начал я, тщательно подбирая слова. — Оно дает понимание. Теперь я почти уверен в личности этого человека.
— Ага, — флегматично кивнул Видар. — Поэтому я и пришел прямиком к тебе. Решай, твое величество. Будешь ждать, пока твой «крот» перережет тебе глотку во сне? Или займемся наведением порядка в твоем доме? Я как бы в вашей кухне вообще не при делах, но тут уж так совпали интересы обеих сторон.
Я понимал, что он был прав. Чертовски прав. Время пассивности, выжидания и осторожных скрытых маневров закончилось. Пришла пора для охоты. И я знал, с кого ее нужно начать.
Поднявшись из-за стола, я подошел к камину. На полке стояла неброская бронзовая статуэтка совы. Положил на нее руку, вливая в холодный металл крошечную каплю своей силы.
— Вега. Загляни ко мне.
От статуэтки пошел легкий пар, и через мгновение в воздухе передо мной возникло полупрозрачное изображение моей любимой девушки, затянутой в строгий мундир. Ей я доверял. Пока доверял.
— Ваше Величество? — ее голос был ровным и собранным, даже исходя из магического фантома.
— Чрезвычайная ситуация, — отчеканил я. — Уровень «Черный лебедь». Немедленно, скрытно и без всяких протоколов доставь ко мне Арину, Лишку и Разумовского. Лишку приведи первой, потом остальных. Я буду в Голубой гостиной через пятнадцать минут.
На ее обычно невозмутимом лице мелькнуло удивление, но оно было мгновенно подавлено железной волей.
— Слушаюсь, Ваше Величество. Будет исполнено.
Изображение исчезло. Я обернулся к Видару.
— Кажется, пришло время совета близкого круга. Очень близкого. И, возможно, последнего для кого-то из его участников.
Я прошел мимо темнейшего князя к выходу, мои шаги гулко отдавались в тишине кабинета. Гнев, холодный и целенаправленный, вытеснил все другие эмоции. Кто-то посмел играть в мою империю, как в настольную игру. Кто-то решил, что может угрожать моим людям. Кто-то отважился прикоснуться к тому, что принадлежит мне.
И это была ошибка. Роковая. Я, Мстислав, не просто император. Я — буря. И сейчас эта буря собиралась обрушиться на голову того, кто слишком много возомнил о себе. Пора было заканчивать с этой игрой. Настало время вытащить крысу из ее норы.
Воздух в Голубой гостиной, обычно наполненный легким запахом старого пергамента и ароматом цветущего жасмина из зимнего сада, сегодня ощущался иным. Слишком густым, тяжелым, словно наэлектризованным тишиной, которая оглушала сильнее грома.
Я стоял у камина, в котором весело трещали настоящие, живые поленья, и задумчиво наблюдал за игрой пламени. Оно было проще, честнее, чем те игры, что затевались сейчас в стенах моего же дворца. Мои пальцы механически крутили массивную печатку на руке — древний артефакт, помогавший концентрировать волю и, как ни странно, успокаивать нервы. Сегодня он был холоден, как лёд.
В гостиную робко зашла Лишка, приблизилась ко мне с немым вопросом в глазах. Я обнял девочку, отчего она вся раскраснелась и крепко обняла меня в ответ.
Увы, я знаю, что виноват перед ней — слишком мало уделяю ей внимания. Но теперь мне жизненно необходима ее помощь.
Шепотом на ушко сказал ей, что надо сделать. Она с готовностью кивнула и переместилась в дальний угол, сев рядом с Натальей, прямо за моей спиной. В случае чего Темирязьева сможет ее защитить, да и я обеих в обиду не дам. Все было готово, теперь ждем гостей.
Первым, как и ожидалось, вошел Разумовский. Григорий Андреевич. Начальник Приказа Тайных Дел, человек-алмаз, отполированный до блеска придворным этикетом и непробиваемой преданностью, замешанной на клятве крови и силы. Паук, опутавший своей паутиной всю империю. И он был здесь, во дворце, когда пришел Видар.
Появление Разумовского было бесшумным, зайдя, он приветствовал нас безупречным поклоном.
— Ваше Величество, — голос Григория Андреевича был ровным и гладким, как поверхность озера в безветренную погоду.
Он скользнул взглядом по Видару, который развалился в одном из бархатных кресел с видом человека, пришедшего на цирковое представление. На лице Разумовского не дрогнул ни один мускул. Ни тени удивления, ни вопроса. Он просто занял место напротив меня, сложил руки на коленях и застыл, превратившись в статую внимания и готовности. Эта вышколенная невозмутимость была его доспехами. Сегодня предстояло проверить их на прочность.
