— Дело дрянь, — сообразил Вий.
Даже сквозь закрытые шлемы было видно, как ошеломлены солдаты результатом выстрела.
Не тратясь на замешательство, библиотекарь распустил свою плеть. С хлёстким звуком рубиновая лента обхватила торс автоматона. Однорукий старик потянул изо всех сил — податливый от жары корпус вмялся, и только. Горящая машина твёрдо стояла на ногах. Если залп из раскатружья не повалил её, то человеку и подавно.
— Ну же, мальчишки, подсобите, — позвал старик. — Налегай!
Подстёгнутые недружелюбным видом автоматона, Вий и Клим откликнулись на призыв старика. Благодаря общим усилиям плеть глубже врезалась в корпус. Автоматон утробно заурчал, и его голова сорвалась с шеи. На её месте взметнулся огненный фонтан.
Вьюны и библиотекарь рухнули на пол, плеть освободилась, разрезав внутренности механизма.
— Благодарю за помощь, — старик вскочил на ноги с диким возбуждением. — Хоть я и далёк от зодчества, но готов поспорить, что Совет цехов захочет выменять обломки стражей Кагорты за серебро, равное их весу. В груди технологического чуда запрятан огненный привод.
— К бесу серебро лучше напомните опосля расспросить, где ты так поднаторел с кнутом, — сказал капитан, наблюдая, как пламя дожирает последнего стража подземелья.
— Прежде чем оставшуюся при мне руку навсегда захватили книги, её мозолила пастушья плеть. Давняя история, как раз под кружку медовухи в здешнем кабаке. Сейчас же надобно идти по следам Миазмов. Странно, что они не добили последнюю машину.
— Очень странно, — погасшим голосом обронил капитан.
Густой чёрный дым поднимался от поверженного автоматона и обтекал человеческую фигуру, зависшую под потолком. Машину до её гибели занимал не расписной потолок. В тенях свода Миазм игрался с ним в прятки, как теперь с опричниками.
— Вечер всё краше! — захихикал Миазм, когда все взгляды устремлялись на него. — Почему меня никто не предупредил, что Кагорта пригласила на пир кошатников? Захватил бы для вас косточек.
Взведённые раскатружья наполнили воздух электричеством. Капитан опричников жестом успокоил подчинённых.
— Хватит паясничать, мятежник, — приказал он. — Спускайся на землю. Ты пока можешь надеяться на царское помилование. В отличие от Вылко. Я замолвлю словечко на суде, если ты поможешь поймать своего пособника.
— Не врёшь?
Миазм вынырнул из дыма. «Светлячки» осветили его зелёную личину с перекошенным лицом. Лев готов был поклясться в том, что его маска стала куда безумней.
— Знаешь, мне вправду надоело бегать от правосудия батюшки-царя, — сказал Алчность. Он зашагал по воздуху, словно спускался по невидимым ступеням. — Опять эта парочка уединилась решать древние головоломки. Меня же оставили прибраться! Представляете, словно я им слуга!
— Послушай, если ты тотчас же уйдёшь, то мы не станем тебя преследовать, — капитан опричников не оставлял надежду сторговаться с противником. — Вылко погубил наших товарищей, потому он до суда не доживёт.
Алчность спустился на пол и задумался над предложением.
— Прекрасно! Делайте с ним всё то, на что богато ваше воображение.
Миазм, напевая, что-то себе в маску, прошествовал к выходу мимо напряжённых опричников.
— Чую не к добру, — шепнул Вий.
Рядом со Львом незаметно оказались вьюны и Есения. Трубочист поднял к груди щит-перчатку. Если начнётся заварушка, то он намеревался закрыть собой друзей. Они не должны быть с ним в подземелье между опаснейшими преступниками и не менее жестокими карателями.
— Ах да! Вроде бы он пощадил ваших ребят на Скудельнице? — не поворачиваясь спиной, сказал миазм.
Дула раскатружей следовали за ним, но его это обстоятельство не беспокоило.
— Однако забрал жизни у маяка, — напомнил капитан.
Миазм остановился у сломанных дверей и повернулся:
— Нет же. Это я скинул в море тех вояк с их кошками.
— Пли! — заорал капитан.
— Бежим! — во всё горло завопил Вий.
Волосы на его голове вздыбились, когда прозвучали выстрелы. Два заряда угодили в преломлённое пространство перед Алчностью. Мужчину точно накрыли стеклянным куполом. Энергия из смертоносного оружия мгновение заиграла на его поверхности и после расщепилась на десятки лучей.
Как только подземелье разошлось молниями и, подростки уже неслись к входу в следующую галерею. Смертоносный луч ударил в колонну рядом с ними, град острых осколков посыпался на головы. Лев раскрыл щит над Есенией. Даже сквозь стёганку он ощутил болезненную дробь.
— Чем думают эти душегубы?! — вопрошал Вий. — Потолок держится на честном слове!
Он и Клим бесполезно пытались закрыть просевшую дверь, когда через неё пробежали Лев и Есения.
— Нужно уйти вглубь, — сказал Лев.
Если выстрел рушит камень, то от прогнившего дерева толку будет мало.
— С чего ты взял, что там безопаснее!
— По крайней мере, там не стреляют раскатами куда ни попадя, — поддержала Есения.
Новая галерея не встретила их ловушками, и когда подростки выскочили из неё, то стены и свод подземелья разбежались в темноту. На узкой каменной дорожке расположился десяток одноногих фонарей, которые заботливо освещали обрыв в бездну по обе стороны. Окружавшая пустота напомнила Льву не «карман», созданный отцом, а путешествие с караваном чуди.
— Если подводный лифт — единственный выход отсюда, — справляясь с отдышкой, говорил Вий, — то, надеюсь, они перебьют там друг друга.
— Без чар страты Воды нам не выбраться, — напомнила Есения. — Даже будь с нами Зоря, она вряд ли бы справилась.
— И вас здесь не должно быть, — Лев закрыл уши руками.
Вместе с гулкими звуками боя, через галерею доносились страдальческие призывы о спасении.
— Не по твоей воле мы оказались под прудом, — Вий потряс трубочиста за плечи. — Безумный библиотекарь с Ряженья на нас зуб точил. Нужно идти вперёд и узнать, где твой отец. Или встретить то, что приготовила для гостей Кагорта.
— Водная п–преграда, огненная стража, — негромко перечислял Клим и загибал дрожащие пальцы.
За его состояние Лев опасался больше всего. Левое ухо Клима кровоточило, посечённое осколками. Из-за шока он не чувствовал боли.
— Следующий этап должен быть наш.
— Ты в порядке? — заботливо осмотрел друга Вий.
— Клим прав, — Есения поманила всех за собой. — Дальше будет ветер.
Фонари ожили и взяли ребят в конвой. Короткими прыжками они двигались по каёмке моста, подсвечивали до жути неизвестную пустоту.
Впереди на мосту, раскинув руки, стояла тёмная фигура. Чем ближе подростки подходили к ней, тем хлеще задувал ветер. Порывы поднимали из глубины капли воды и искры, словно внизу кто-то развёл в дождь кострище.
Витавшая в воздухе морось разом пропитала одежду. Крошечные огоньки жалили несмотря на влагу, а ветер зло выл и толкался. Поскользнёшься, и он сдует тебя с узкого моста.
Рядом же с Миазмом стихии настолько тесно переплетались, что образовывали непроницаемую преграду. Подобно тем чарам, какие охраняли проходы в корпуса страт.
— Не причиняй им вред, — не оборачиваясь, настоял Двуличие.
Подростки в испуге огляделись. Точно скинув с себя вуаль, сшитую из теней, позади них вышла женщина в прекрасной маске. Её чистый, белый лик украшал багрянец, застывший слезой.
— Мы же не чудища, — отозвалась женщина. Даже подземная буря не сломила её бархатистый голос. — Бояться нужно тех монстров, что носят мундиры.
Глаза из-под печальной маски интересом осматривали Льва.
— Не подскажешь, отчего там такой шум? — спросила у Льва женщина. — Наш друг, Алчность, не слишком вас напугал?
Чувственный голос щекотал позвоночник трубочиста. Он почувствовал слабость в ногах, и зрение начало подводить. Мир покрылся мутью, и только прекрасный лик притягивал своей чёткостью.
«Почему она грустит? — неожиданно подумал Лев. — Как же рассмешить её?».
— Ваш друг заодно с опричниками сейчас рушат обратный путь наверх, — ответила Есения. — По их вине нам на голову может рухнуть целое озеро.
