— Паразиты в моём доме! Сжечь! Смыть с моста! И пусть ветер развеет их прах!
Алчность продолжал сбивать пламя с капюшона, когда хвост змея угодил ему под рёбра. Мужчина без сознания рухнул на край моста, наполовину свесившись с обрыва.
Похоть кинулась на помощь и вовремя удержала его от падения. Воздух видимой волной разошёлся от женщины, и угодившие под неё фонари оторвались от пола. Зависнув, механизмы по-глупому дёргали своей «ножкой» и друг за другом воспламенились.
— Жалкая предательница зря нацепила эту маску! — заскрежетал змей. — Лживая красота снаружи, уродливость внутри! Ты отдала своё лоно в жертву! Ни один мужчина не заслуживает тех слёз, которые ты проливала по ночам в башне!
Зубастый череп завис над Скобель. Неожиданно змей дёрнулся, его крылья скукожились, и кольчужное тело прибило к мосту. Само ветхое сооружение заскрежетало, камень глухо трещал.
Над мостом, как восходящее солнце, поднимался мужчина в чёрно-белой маске. Огонь продолжал обгладывать его одежду.
— Мы явились разрушить твою сеть, госпожа! — объявила Двуличие. — Забрать твоё оружие, дабы оно послужило миру по обе стороны Пелены!
— Свихнувшийся Полынь всё же прав! — проскрипел змей. — Ты не сдюжишь выйти против своего главного врага! Осколки должны заполыхать, и уже на пепле рабов и их хозяев вырастет свободное общество! Чаровникам надобно перестать бояться полых и своих предков! Ещё не поздно нам объединиться!
— Твоей тайной империи приходит конец, — Вылко навис над придавленным невидимой силой змеем. — Кромешники пришли за тобой, а значит, царя подговорили уничтожить тебя!
Завыл металл, и затрещала парусина. Змей съёжился до плотного бесформенного куска. Гнев от Вылко струился липкими лентами, а его голос пропитался им насквозь:
— К тому же ты пыталась заковать сына Софьи в цепи! Не прощу!
— О-о, вот в чём дело! — выдул змей. — Каюсь. И всё же я вовремя спохватилась. Под моим началом из мальчонки выйдет толк.
— Отныне ты не вплетёшь Льва в свои интриги!
Мост с грохотом прорезали трещины. Скобель обхватила Полынь, и они в вихре перенеслись в глубь подземелья.
Середина моста рухнула, и с ней измятый змей. Долго дно отзывалось глухим рокотом. Над пропастью остался одиноко висеть Вылко.
Лев поднялся на ноги, друзья не осмелились удерживать его.
— Лев, лучше тебе остановиться, — голос мужчины надорвался. Пламя на его одежде угасло. — Я не достоин того, чтобы ты страдал из-за меня.
Трубочист подошёл к краю обрушенного моста и достал янтарь. Вылко подлетел на свет камня. Отца и сына разделял лишь прыжок над бездной.
— Останься, — промолвил Лев. В образовавшейся тишине просьба прозвучала громом.
— Прости, сын. Мы зашли слишком далеко.
— КОГДА ВЫЛКО НАДЕЛ МАСКУ, ОН ЗНАЛ, ЧТО ПУТИ К ПРЕЖНЕЙ ЖИЗНИ УЖЕ НЕТ, — чёрно-белая маска вибрировала. — ОН ЗНАЛ, КАКУЮ МОНЕТУ РАЗМЕНИВАЕТ, ДАБЫ ДОСТИЧЬ СВОЕЙ ЦЕЛИ.
— Счастливый конец мне не прописан, сын, — шутливые нотки в голосе отразились в глазах Вылко.
— Давай уйдём туда, где я родился, — просил Лев. — Сбежим.
— Тебя же они нашли, — Вылко указал себе на лицо. — С этим мне не укрыться даже там, где родилась твоя мама. Мой путь сжирает меня, но мне необходимо пройти его. И даже в конце не найти капли счастья после того, как я вас бросил.
— И что мне теперь делать?! — потянулся Лев к обрыву.
— Я вытащу вас отсюда, когда всё закончится.
Словно на невидимой нитке Вылко оттягивали от Льва.
— Дождись меня!
Ноги едва держали Льва, голова кружилась. Однако ему было наплевать, если он сорвётся вниз.
— Эй, ты как? — донёсся голос Вия.
Кто-то взял Льва нежно за локоть и потянул от разлома. Это была Есения, на щеках у неё блестели слёзы.
— Здесь опасно, — с лёгкой тревогой произнесла она.
— Прости… ступайте к выходу без меня, — отозвался Лев.
— Не глупи, дружище, — предостерёг Вий. — До того берега не допрыгнуть.
Глаза Есении расширились, а Клим впустую глотал ртом воздух.
— Ты говоришь как мой друг или как подающий надежды воздухоплаватель? — улыбнулся Лев. Обычная мимика далась с трудом, кожа на лице будто задубела.
— Даже учитывая, что наш край выше, тебе всё равно не хватит нужного разгона, — рассудил Вий. — Было бы у тебя снаряжение как у летучей стражи тогда… Ты серьёзно?!
Лев потряс щит-перчаткой и камнем на шеи. Янтарь приподнялся от тела, его тянуло к осколку на той стороне бездны.
— Как многообещающий воздухоплаватель, я произвёл бы дополнительные расчёты.
— Нет! — воскликнул Клим. Его крик словно давно накапливался. — Разве ты не знаешь, что тебя ждёт на той стороне? Там война. Война взрослых.
— Твоя правда, Клим, — Лев старался придать мягкости в голосе. Он очень обязан друзьям. — К сожаленью, им забыли сказать, чтобы не втягивали в свою войну детей.
Он обвёл в мольбе друзей. Есения от испуга потеряла дар речи.
— Все мои мысли и желания ведут на ту сторону. Отпустите меня.
— Если ты не долетишь, то старайся не вопить, — попросил Вий. — Не хочу, чтобы твои крики преследовали меня до конца жизни.
Вьюн и трубочист улыбнулись друг другу. Клима вовремя схватил припадок заикания, и Лев на прощание похлопал его по плечу. Есения же боялась пошевелиться.
— Я непременно вернусь, — сказал ей Лев. — Обещаю сделать для тебя краски, которые ты захочешь.
Трубочист по-быстрому расчистил себе место для разбега. Раскрыл перчатку над головой и проверил её тягу. Не дожидаясь пока друзья опомнятся, он рванул к обрыву.
Сила на миг возвратилась в тело, но у самого края колени дрогнули. Лев подвёл Вия и заорал во всё горло. На середине прыжка он замолк, поняв, что его дурацкий план сработал. Парус в самом деле потянул к потолку его худое тело, однако скорость падения была выше ожиданий. Приземление было мягким, как удар молотка.
Лев крепко ушиб ноги, но незамедлительно поднялся, чтобы не волновать друзей.
— Тебя словно бесы тянули за шкирку! — Вий ликовал с того берега.
Лев помахал друзьям, и они ответили тем же.
— Мы будем ждать у подъёмника! — крикнула Есения. — Если библиотекарь спасся, то о подземелье скоро все прознают! Мы вернёмся с подмогой!
Сдерживая боль в ногах, трубочист продолжал махать друзьям. Вскоре они скрылись, и Лев остался один в грандиозной пустоте. Не было никаких сожалений. Он прыгнул в бездну лишь для того, чтобы больше никогда не быть одиноким.
Глава 10. Последний маскарад.
Каждый шаг давался с трудом. И дело было не в хромоте ушибленных ног, и даже не в ужасе, который породили звуки битвы, развернувшейся впереди. Льву приходилось пробираться сквозь невидимую густую паутину. Неизмеримо тонкие нити налетали на бредущего мальчика. Резали и кололи его. Так всплески злотворных и защитных чар расходились по подземелью, как круги по воде. Без того нестабильное пространство трепетало от мощи великих мастеров.
«И я, словно мотылёк, лечу к сердцу пожара», — поразился собственной глупости Лев.
Сосредоточение боя раз за разом менялось. Троица Миазмов носилась за Кагортой по громадному подземелью. Однако Лев даже помыслить не мог, будто наблюдал погоню волков за добычей. В возникшем световом смерче старуха играла ведущую роль.
Лев не сразу сообразил, в какой многоярусный и запутанный лабиринт угодил. Вспышки чар, пронизывая его насквозь, делились на несчётное количество лучей. Ветхое переплетение из балок и укосин представляло собой множество уровней стеллажей с ячейками, подходящими, дабы сокрыть в себе взрослого мужчину.
Во время битвы ткачи умело использовали конструкцию огромного хранилища. Они «порхали» высоко под сводом, и только погибель способна была опустить их на землю.
Лев с ноющей беспомощностью издали наблюдал за «представлением» и надеялся на то, что хранилище не сложится на его голову, как гигантская башня из зубочисток.
