— Ну?
— Вот я посмотрел на этих… Ну, ты видел: чиновников, начальников… К одному послали — сверка. К другой — отметка о составе семьи. К третьему — талоны на носильные вещи. К четвертой — талоны на жрачку. Еще отметиться в отделе по тродоустройству — прикинь, Толь, за жрачку они нас еще «трудоустроить» норовят… И везде ведь очереди, и везде они орут — у них, видите ли, работа ответственная и нервная!.. Коммерсы еще эти толстопузые. Они все такие деловые. Такие все хваткие. Везде без очереди, везде «я по делу!» — как будто остальные дурака валять пришли! Ты на их лица смотрел? Они «в теме» сейчас, и всегда будут в теме. Всегда! В очереди говорили, что сейчас многие очень хорошо приподнялись — кто на продуктах-то сидел. Ты видел? Они такие деловые! Такие все уверенные в себе, такие непотопляемые! Толь… Они всегда наверху будут!
— Фигню говоришь, Серега. Это у тебя, как сказал бы твой батя, «эмоциональная реакция» и отсутствие опыта. Ты вот на эти ряшки посмотрел, на всех этих «распределителей общих благ» — и застопорился, потому что тебе показалось, что у них и сейчас, как и раньше, все схвачено. А это не так.
— Вернее, не совсем так. — подхватил подошедший батя, — Конечно, определенная часть ИХ выплывет — и это нормально. Те выплывут, кто во-первых, сам пришел к своему положению, а не волею случая, удачной женитьбы, папы-босса, взяток… Во-вторых, те из них, кто не только сам пришел, но и не потерял здоровой агрессивности, природной такой, чтобы глотки грызть и по трупам карабкаться… Причем, что интересно, не в переносном смысле. А в самом прямом. Не распоряжаться финансовыми потоками, а суметь отнять ценности, или защитить свои ценности… Напрямую! Понимаешь, сейчас подкатывает эпоха типа… Вот как был период освоения Америки. Самый начальный. Вестерны видел? Ну вот. В том периоде, у первопроходцев что ценилось? Умение метко стрелять, выносливость, здоровая предприимчивость — не в том предприимчивость, чтобы вовремя взятку сунуть, или откат с заказа пообещать, — а изначальная предприимчивость, — заточенная на захват новых земель, на покорение или истребление диких племен и так далее… Потом уже, через годы и годы, пришли всякие ростовщики и банкиры, и стали на завоеванной первопроходцами земле строить свое царство-государство, со своими уже законами, — но это было потом… Изначально в «диком поле» они бы не выжили. Так и здесь. Эти хитрожопые, сытые зажравшиеся чиновные морды — тоже ЗДЕСЬ сейчас имеют мало шансов выжить… Навыки у них не те. Они ж только «распределять» умеют, распределять и перераспределять — что чиновники, что современные коммерсы. То есть они функция от изобилия — когда есть что перераспределять.
— Бать. Ты ж сам коммерс.
— Ну да. Я не спорю. И потому эту породу знаю.
Вмешался молчавший Толик:
— Ты, Серый, когда тебя эти важные рожи смущают, представь их с дыркой во лбу — и сразу легче общаться, поверь!
Он засмеялся.
— Они ведь важные и значительные, вот как говорит твой батя, только в своей «парадигме». А как парадигма сменилась… Все их навыки идут лесом. Ты эти рожи видел? Кто из них сможет под дождем развести костер?… А, ладно, мы в городе, — кто сможет быстро сломать замок? Достать воды и пищи без своей, понимаешь, кредитки? Отмахаться от десятка бомжей с арматуринами?… Дорогой галстук и значительный вид, ровно как и «высокие знакомства» в этом мире, в новом мире, — значат очень мало. На Эльку глянь — дочка богатого бобра, а жрать нечего. Было. Пойми — их прошлые навыки в новом мире малоприменимы! Так же как их виллы, тачки и гламурные телки. Ствол у тебя в кармане, или, скажем, нож, — при условии, что ты умеешь и готов им пользоваться, — значит больше, чем вся важность какого-нибудь чинуши…
— Недаром на заре цивилизации князьями, дворянами становились кто? — да лучшие воины! Те кто умел грамотно пользоваться оружием, побеждать в схватке, — ну и, конечно, кто не беспредельничал, жил по совести, и имел организаторские способности… То есть мог сколотить банду, тьфу, дружину, отряд… — это уже батя.
— Вот и сейчас такое, дикое время подступает. Так что не смотри на их дорогие, пока еще, костюмы и наглые хари. Цена этим харям — пуля… Сейчас… Как бы тебе сформулировать… В такое вот как сейчас время, во время слома общественных формаций, опять включаются казалось бы навечно сломанные «социальные лифты»: «Кто был никем, тот имеет шанс стать всем»… Но и — наоборот тоже.
Толик:
— Я тебе больше скажу — когда ты разговариваешь с человеком, со сколь угодно важным и значительным, и при этом знаешь, что в любой момент можешь убить его — это обалденно способствует повышению самооценки! Даже чисто подсознательно! — он довольно и победно улыбнулся.
Батя скривился.
— Ты вечно все опошлишь… Тебе, Толян, лишь бы убить кого… Но вообще рацио в этом есть. Недаром американцы, которые свою цивилизацию-то начинали с превнесения БП местному населению Америки; ну и сами, соответственно, жили в состоянии войны и тревоги, кольт называли «Миротворцем» и «Великим уравнивателем шансов»… — добавил батя, — Правда-правда! Одна из самых распространенных моделей револьвера Кольт называлась «Писмейкер» — Миротворец!
Толик покивал со значением, а батя, помолчав, вдруг закончил:
— Чему ребенка учим, боже ж ты мой… А что делать?…
— Ребенка!.. — я фыркнул.
— Ну, это я так, к слову, — поправился батя, — Ладно, пошли быстрее, что ли.
— Куда??
— Порядок наводить. В Башне. В нашем с вами Доме. Да, знаете еще, кто в древнем мире становился князем, а в не столь уж и древней Америке — шерифом? Не только тот, кто умело пользовался мечом или кольтом, но в основном тот, кто мог призвать своих сограждан к порядку…
* * *
После того, как воду стали давать совсем редко, на час утром и на полчаса вечером, население Дома еще больше уменьшилось. Ехать теперь в основном было уже не на чем, уходили пешком. Собирались семьями, и валили — куда? Черт его знает. Кто-то к дальним родственникам и знакомым в село, кто-то рассчитывал прибиться к лагерю беженцев, или найти брошенный дом в деревне… Чем они собирались там кормиться — непонятно. Но что в городе оставаться нельзя, — это уже всем стало понятно. Или почти всем. Но и порядочно народу все тянуло с уходом, — может быть считали, что все как-то наладится?…
На лестничных клетках стояла вонь. Многие стали выставлять мусор просто на лестничную клетку. В пакетах, в коробках. Объедки, грязная одноразовая посуда, какие-то очистки, вонючие кульки и свертки — все это лежало на лестничных клетках и источало вонь. Вонь просачивалась и в квартиру.
— Так и до эпидемии недалеко… — сказал батя.
— И очень просто! — поддержал Толик.
— На втором этаже кто-то гавно в пакете бросил — так и лежит, воняет.
— Хорошо что у нас дом довольно старый и нет мусоропровода! Ты представь, что бы он сейчас из себя представлял — забитый мусоропровод на жаре! Это большая удача, что нет мусоропровода…
— Прикинь, на 6-м, что ли, этаже, отодвинули одну дверку лифтовой шахты — и, бл…, кидают теперь мусор в шахту!..
— Даааа, вонь уже есть, пожара нам не хватало…
— Им поровну, они сваливают отсюда постепенно, и потому срут здесь прямо под себя!
Помолчали.
— Надо с этим кончать… Нам тут жить… — батя.
— И хорошо бы «кончать» вместе с этими засранцами! — опять поддержал Толик.
Снова помолчали.
Батя встал.
— Ну что… Пошли. Творить добро и причинять радость! Так жить дальше нельзя.
* * *
Пошли все вместе.
Остановились возле первой же двери, возле которой лежали кучей дурно пахнущие пакеты.
— Вот почему не вынести во двор хотя бы?? — сморщился брезгливый Толик.
Батя забарабанил кулаками в обитую дермантином железную дверь. Нихрена не слышно. Присоединился Толян, грохнув ногой несколько раз. Без реакции. Через некоторое время скрипнула, приоткрываясь на щелку с цепочкой соседская дверь. Появился в щелке глаз и часть всклокоченной женской шевелюры.
