Каждый раз чуть ли не половина ночи уходила на разговоры с хозяевами, а наутро Гинта чувствовала себя невыспавшейся. Неудивительно, что в конце пути, перед самым Валлондорном, её одолел сон. А когда она открыла глаза, ей показалось, что она парит над серебряными кронами лундов, а навстречу ей из призрачной голубоватой дымки выплывает белый дворец, сотканный из света и облаков.
Гинта села, выпрямилась и стряхнула остатки сна. Всё встало на свои места, но дворец по-прежнему висел где-то между небом и землёй. Повозка мягко катилась по дороге среди огромных лундов. Гинта видела только деревья и небо. И белый дворец. Она приняла бы его за причудливое облако, если бы не выглянуло солнце и не осветило его высокие шпили. Они вспыхнули, словно тонкие язычки светлого пламени. Как будто солнечные лучи, хлынув с небес, застыли и обратились в серебро, на время оделись материей, чтобы связать небесное и земное…
– Что это? – спросила Гинта.
И Таввин ответил:
– Эриндорн!
Светлана Зорина
Глаза тьмы
Глава 1. Айнагур.
– Это всё из-за тебя, проклятый сын леса! Зачем я только взял тебя во дворец! Никого из вас и на десять скандиев нельзя было подпускать к Эриндорну!
– Господин, я...
– Это ты забил ему голову своими дурацкими сантарийскими сказками!
– Но господин, Пресветлый сам велел мне рассказывать, – оправдывался слуга.
Разгневанный абеллург нависал над хрупким сантарийцем, словно гигантская хищная птица над маленьким полевым зверьком.
– И вот теперь эта девчонка здесь! Да, она из тех, кто добивается своего… Сразу спелась с дочерью Ильманда. Я уверен, она что-то замышляет. Зачем её только пустили на площадку!
– Но господин, по закону во время Эрнадий любая девушка имеет право выступить перед богом…
– Он всегда презирал ваше подлое племя! Кто бы мог подумать, что ему захочется видеть среди своих абельмин эту тощую чернявую дикарку из северных дебрей!
– Она аттана, господин, – в тихом голосе слуги Айнагур уловил нотку протеста. – Она аттана из очень древнего и славного рода. Она спасла Сантару от нашествия каменных демонов. Она и её зверь спасли нас всех.
– В этом столько же правды, сколько и во всех остальных ваших россказнях. Кто ему сообщил, что это и есть та самая Гинта?
– Господин... Ты же видел – Пресветлый сам подошёл к ней и спросил, как её зовут и откуда она родом. Он сам всё понял. Ведь слухи о знаменитой аттане Гинте из Ингамарны давно уже достигли Эриндорна. Говорят, она земное воплощение лунной богини Санты...
– Я не желаю слышать эта мерзкие имена! Скоро даже здесь, во дворце бога, забудут, что божественную супругу Эрина зовут Эрна...
– Не всё ли равно, как её зовут? – прозвучал сзади насмешливый юный голос. – Главное – чтобы она нравилась богу. То есть мне. Не так ли? Айнагур, в последнее время ты слишком раздражителен.
Стройный мальчик лет шестнадцати в свободном, небрежно накинутом халате остановился в двух шагах от абеллурга. Юный бог только что искупался. На гладкой обнажённой груди блестели капельки воды, влажные пряди волос прилипли к щекам, делая его продолговатое лицо ещё более узким. Огромные прозрачно-голубые глаза сияли в полумраке спальни, словно два светлых вирилла.
Айнагур судорожно сглотнул.
– Мой повелитель, я не слышал, как ты вошёл...
– Разумеется, не слышал. Ты так кричал… Ты ругаешь Сифа за то, что он исполняет мои желания? Странно... Ступай, Сиф, и ничего не бойся. Тебя никто не накажет.
– Неужели имена так много значат, Айнагур? – спросил мальчик, когда старый слуга покинул комнату.
– Имена должны отражать суть вещей. Например, нечестиво называть смертного именем бога...
– Наверное, так же нечестиво, как и называть бога именем смертного? – маленький рот искривила лёгкая усмешка. – Ты не мог бы объяснить, что означает имя Ральд? Я никогда не слышал о таком боге.
– А где ты слышал это имя? – спросил Айнагур, стараясь казаться невозмутимым.
Похоже, ему это не удалось. Мальчик смотрел испытующе и чуть насмешливо. Он был очень проницателен, этот мальчик-бог. Да и как же иначе? Ведь это был настоящий бог. Айнагур понял это сразу. Шесть лет назад... Нет, гораздо раньше. И в другой стране. В той, которой давно уже нет. Её нет, а он есть. Бог. Настоящий. Хочешь не хочешь, а приходится верить.
– Этим именем ты называл меня. В одну из тех ужасных ночей, когда меня мучил призрак. Я долго не мог уснуть, и ты сидел со мной. Я наконец уснул, потом проснулся, а ты всё ещё сидел у моего ложа. Ты не знал, что я тебя слышу. Если честно, я немного испугался. Ты был как безумец. Бормотал что-то бессвязное и всё повторял: «Ральд, Ральд…» Что это за имя?
– Оно означает «возвышенный, светлый»…
– Так звали какого-то человека?
– Нет, – глухо сказал Айнагур. – Я всегда так звал и зову только моего бога.
– Стало быть, называя меня Ральдом, ты не оскорбляешь мою божественную сущность. Прекрасно. Значит, и Гинтa не делает ничего дурного, называя меня Эрлином. Ведь это всего лишь более древняя форма моего имени. Раньше солнечного бога называли Эрлин.
– Эр-линн… – нараспев повторил мальчик. – Звучит гораздо красивее, чем Эрин. Завтра же издам указ: отныне все должны называть меня Эрлин…
– Но повелитель…
– Я так хочу. Не делай историю из каждого пустяка, Айнагур. Всего-то одна буква прибавилась. Всего один звук – [л]. Мне нравится этот звук. Он похож на воду... Ты говорил, что все эти кошары – следствие моей чрезмерной тяги к воде. Что меня преследует мой злой двойник, водяной демон, которого я когда-то победил, а он с этим так и не смирился. Я действительно боялся его. Я перестал плавать и даже кататься на паруснике, а кошмары продолжались. Пока здесь не появилась Гинта. Теперь я могу сколько угодно плескаться в воде, и никакой водяной демон меня не тревожит. Как видишь, он тут ни при чём.
– Да, Пресветлый, на этот раз я ошибся. Я очень рад, что ты снова здоров.
– А я рад, что снова могу устраивать бои на воде. Но ты не во всём ошибся, Айнагур. Гинта считает, что мой злой двойник действительно существует, и я ещё не победил его. Она говорит, что дело не в водяном демоне, а во мне самом. И ещё... Она постоянно твердит, что я должен многое вспомнить. Странно... Это имя… Эрлин. Оно не просто мне нравится. Мне кажется, меня уже так называли. Не Эрин, а именно Эрлин. Давно… А может, не так давно? Как будто в другой жизни…
– Повелитель, ты прожил множество жизней, и кое-что из них тебе время от времени вспоминается.
– Но почему я не помню всего?
– Это невозможно.
– Даже для бога?
– Да.
– Откуда ты это знаешь? Откуда тебе известны пределы возможного для меня, если из нас двоих бог – я?
– Ты бог, а я вечный слуга бога, который из цикла в цикл видит его пробуждение, временную смерть и вновь пробуждение…
– А почему я должен умирать?
– Чтобы снова родиться отроком и достигнуть цветущей юности…
– И опять умереть в двадцать два года? Почему именно в двадцать два? А если я хочу пожить вот в этой, нынешней, жизни, скажем, до тридцати…
– Но твой небесный двойник тоже умирает в конце каждого цикла, а весной появляется юным и обновлённым. Ваша связь неразрывна. У каждого своя судьба. Даже у бога.
– А если я хочу изменить свою судьбу?
– Боюсь, что это невозможно. Ведь тогда нарушится весь земной и небесный порядок, и наш мир погибнет. Ты огорчён, мой повелитель? Но почему? У тебя самая счастливая судьба. Ты обречён на вечную юность, а люди обречены на старость и смерть без всякой надежды на воскрешение.
– Иногда мне кажется, что они счастливей меня…
– Счастливей тебя нет никого. Все твои желания незамедлительно выполняются, даже если они противоречат желаниям других…
– Да, – улыбнулся мальчик. – Я заметил, что мои желания всё чаще и чаще вызывают твой протест. Не так ли, мой верный слуга?
