— Твоя метка на руке, — криво усмехнулся я.
— На руке? — непритворно удивился он.
Рукав чуть задрался, показывая абсолютно чистую кожу.
— Именно. Да, невооруженным глазом ее не видно. Но если знать, где искать…
Я негромко щелкнул пальцами, и легкий морок развеялся, показывая перевернутую куриную лапу — метку Чернобога.
— Как глупо, — с легким огорчением потер он запястье. — Предполагаю, память мира подсказала?
— Это уже не столь важно. Но у меня остался последний вопрос: так зачем все-таки вам нужно было мое тело? Ни магии, ни силы оно в тот момент не содержало.
— Зато в нем была кровь. Кровь последнего Инлинга, впитавшего в себя все четыре духа-образа. Правильный ритуал — и ваша сила стала бы моей.
Да, я все знаю о вас — древнем витязе-волхве, и о том, как вы погибли. Моя хозяйка поделилась со мной вашей историей. Занимательно, интересно, необычно.
Впрочем, хватит болтать — мы же здесь не за этим собрались? Итак, жду вас в Нави, на поле Смерти в течение трех дней. Там и решим наши разногласия. Победите меня, и моя связь с Мораной будет разрушена. И тогда ваш друг, — он кивнул в сторону Видара, — сможет начать действовать. Проиграете — и мир живых падет. А я, забрав вашу силу, стану лишь на одну ступень ниже моей госпожи.
— А кто сказал, что ты отсюда уйдешь? –зашипел я. Мои мечи сами собой возникли в руках.
— Э-э-э, нет, Ваше Величество. Боюсь разочаровать вас, но эта битва пройдет по моим правилам и только там, где я этого захочу. Не прощаюсь!
Свет в комнате мигнул, и эта тварь исчезла, будто и не бывало.
— Да как так-то!!! — не сдержавшись, заорал я, грохнув руками по столу, отчего он с треском развалился.
— Богиня призвала своего раба. Как предсказуемо. А ты-то куда собралась? — послышался голос Видара, что держал за горло хрипящую Арину, приподняв ее над полом.
— В Холодную ее, одев Осквернители на руки, — бросил я Веге. — Мы с ней позже поговорим. Все свободны, кроме Видара.
— Мстислав, — начала Наталья.
— Потом! Все потом! — рявкнул я, теряя терпение, и спустя миг в комнате остались лишь мы вдвоем с темнейшим князем.
— Пригрел на груди гадюку, — подвел он итог, разливая по стаканам рубиновую жидкость.
— Чувствовал в нем гниль, — сквозь зубы произнес я, сделав большой глоток. Огненная влага обожгла горло, но не принесла успокоения. — С самого начала. Но был уверен… Был уверен, что клятва верности, скрепленная кровью и силой, не даст ему поднять на меня руку. Оказывается, есть клятвы и сильнее.
— Боги, они такие, — философски заметил Видар, присаживаясь на подлокотник кресла напротив. — Всегда ставят на то, что их слуги — бо́льшие подлецы, чем слуги их врагов. Ну что, твое величество, каков дальнейший план? Три дня — срок не резиновый.
Я закрыл глаза, откинувшись на спинку кресла. В уставшей голове проносились обрывки мыслей, карты, донесения, цифры.
— План… — я снова открыл глаза и посмотрел на него. — На пороге у нас война с Цинь. Полномасштабная. Армия у границ, флот в море. Я должен быть там. Должен вести их. Но…
— Но это все меркнет перед тем пи**ецом, что готовится в Нави, — закончил за меня Видар. Его лицо стало серьезным. — Я видел те разрывы, Мстислав. Не те, что открывались в Костроме — маленькие, для отвода глаз. Я говорю о главных. Тех, что зреют в самых тонких местах мира. Если они откроются все сразу… Тогда твою Землю уже ничто не спасет. Ее просто разорвет на куски, а потом поглотит. И никакая армия здесь не поможет. В моем мире было подобное. Пустошь с ее Наместником, не к ночи он будет помянут. Тоже из нее лезло всякое. И знаешь, как мы победили? Вызвали огонь на себя. Одновременно, со всех сторон. Глупо? Возможно. Но мы, в отличие от вас, знали все известные Пустоши, хотя тогда много и диких открылось… М-да. К чему это я — где откроются ваши разрывы, никто не сможет предсказать. Но я видел легионы мертвяков и тысячи Высших. Если они ударят разом, Земля падет. Тут без вариантов. И подготовиться вы, в отличие от нас, не сможете. Потому как мы хоть и грызлись друг с другом, но в час беды забыли о разногласиях. А у тебя тут полная задница и почти гражданская война. Никаких сил не хватит, чтобы сдержать это.
Я знал, что он прав. Я чувствовал это. Давление, исходящее извне, росло с каждым днем. Мир истончался, как пергамент, прогорающий на огне.
— Сражаться с ним на его территории, в Нави, будет самоубийством, — пробормотал я. — Он будет иметь все преимущества. Ему поможет сама Морана. Мне нужны… союзники. Сила, способная противостоять этому.
И тут в моей памяти, как короткая, но яркая вспышка, возник образ. Древний, покрытый пылью веков, но от того не менее четкий. Поле. Стоны раненых. Плач по павшим. И лица. Верные, преданные лица, что смотрели на меня тогда, в последний миг.
— Память… — прошептал я. — Память предков. Я должен обратиться к ним.
Видар нахмурился.
— К мертвым? Сомнительные союзники. Они безвольны. Ими легко управлять. Как теми солдатами в Костроме.
— Не к мертвым, — покачал я головой. — К духам. К светлым воинам, что пали в боях, но не ушли в небытие. Их воля слишком сильна, чтобы раствориться. Их ярость слишком чиста, чтобы служить тьме. Мои друзья… витязи-волхвы. Они похоронены там же, где и я. Или рядом. Но если я вернулся… Их души, должно быть, тоже там. Они ждут зова. Найду их, и тогда этого урода ждет большой сюрприз.
Я поднялся с кресла, энергия снова заструилась по жилам, но теперь это была не ярость, а решимость.
— Но обряд нельзя проводить здесь. Стены дворца пропитаны ложью и предательством. Они заглушат зов. Мне нужно место силы. Место, где все началось.
Я подошел к камину, задумчиво смотря на огонь. Опять мне нужна сила, которой я не имею. Казалось бы, вот — ты получил все, что хотел. Но пришла очередная беда, и я вновь оказался слаб перед ней. И опять нуждаюсь в помощи. Что ж, посыпать голову пеплом буду потом, а сейчас…
— Дядька Китеж… — прошептал я в пустоту. — Мне нужен твой совет. Твоя память. И твое молчаливое присутствие.
Воздух в камине задрожал. Пламя свечей на мгновение погасло, затем вспыхнуло снова, но теперь их свет был холодным, призрачным. Из тени за камином, словно из самой стены, вышел он. Высокий, полупрозрачный старец в простых одеждах древнего русича. Его лицо было изборождено морщинами, но глаза горели мудрым, нестареющим огнем. Дух-наставник. Хранитель знаний моего рода.
Он не произнес ни слова. Лишь кивнул мне, и его взгляд был полон понимания и печали.
— Нам нужно уйти. Сейчас, — сказал я, глядя на Видара и на духа. — Никем не замеченными.
Мы вышли из дворца не через парадные залы, а по потайным лестницам и переходам, известным лишь мне и призракам прошлого. Дядя Китеж шел впереди, его полупрозрачная фигура словно рассекала саму тьму, указывая путь. Видар двигался бесшумно, как тень, его присутствие было почти неощутимо.
Вскоре мы оставили позади огни города и углубились в старый, дремучий лес, что подступал к самой столице. Лес хранил память. Память о временах, когда здесь не было ни дворцов, ни империй, лишь курганы да священные рощи.
Наш путь лежал на поле Свенельдово. Туда, где когда-то все началось. Где стояло наше войско. Где состоялась финальная битва. И где в не освященной, но оттого не менее святой земле, должен покоиться прах моих братьев по оружию. Именно там, в месте, пропитанном кровью, верностью и древней силой, я должен был попытаться совершить невозможное — призвать души тех, кто ушел тысячу лет назад. Последняя надежда в надвигающейся тьме.
За стенами дворца, за пределами удушливой атмосферы города, ночь обрушилась на нас во всей своей первозданной, почти осязаемой мощи. Воздух был холодным, чистым и густым, пахнущим хвоей, влажной землей и далекими звездами. Он обжигал легкие, смывая остатки той затхлой, отравленной атмосферы, что царила в Голубой гостиной. Здесь, на просторе, я смог вновь дышать полной грудью. Здесь я смог думать.
