И у аксакалов сломается встроенное чувство чина, если они пообщаются со мной — типа, с чьим-то пацаном о серьёзных вещах им говорить не с руки.
Да и похрену — не очень-то горю желанием болтать о чём-то с дедами.
Якуб зашёл в здание, а я продолжил сидеть и жевать свининку.
— М-м-м, обожаю свининку… — прошептал я и закинул ещё один кусок мяса в рот. — М-м-м, охуенно…
Возможно, я причиняю сейчас национальное унижение этой общине, но килокалории важнее. Никто не знает, кроме Профа и, возможно, Ронина, что мне предстоит сделать в ближайшие дни.
Ронин, блин, всё никак не выходит, поэтому я начинаю терять терпение. Чтобы убить время, достаю телефон и включаю «Блок Бласт».
Но не успел я поиграть и десятка минут, как из здания вышел Якуб.
— Твоё предложение принято, — сообщил он мне.
— А я что-то предлагал, что ли? — недоуменно спросил я. — Нет! Я ничего не предлагал. Какое ещё моё предложение было принято?
— Аксакалы согласны — они передают вам танк и БМП, а вы должны будете сделать для нас одно дело, — произнёс Якуб.
— А тебе не стрёмно, что тебя используют, как курьера? — спросил я. — Они что, мальчика себе нашли, чтобы бегал на побегушках? А?
— Тебе не интересно, что за дело вы должны сделать? — уточнил он.
— Ронин расскажет, как выйдет, — пожав плечами, ответил я.
— Хорошо… — холодно ответил Якуб. — До встречи.
Похоже, я только что больно ударил по струнам его встроенного чувства чина.
Не нравятся мне местные культурные особенности ведения переговоров. Логика их мне понятна, но от этого она не стала мне приятна.
— Держатся за старину, блин… — пробурчал я недовольно.
Вновь погружаюсь в «Блок Бласт» и начинаю свой бесконечный путь к рекорду.
Прошёл ещё один час. Мясо закончилось, поэтому мне стало совсем грустно.
— Скучаешь? — спросил меня вышедший на крыльцо Ронин.
— Ага… — ответил я.
— Ничего, скоро будет весело — обещаю, — обнадёжил он меня.
— Прежде чем перейдём к делу, поясни мне кое-что, — попросил я его. — А то я не уверен, что до конца понимаю, что происходит.
— Если это можно объяснить, то я объясню, — сказал Ронин.
— Какого хрена они ко мне пожилого мальчика на побегушках присылали два раза? — спросил я. — Им что, совсем западло со мной общаться?
— Ну, как это объяснить-то?.. — задумчиво спросил себя Ронин. — В целом, да, им западло с тобой общаться. Но, в то же время, твоё мнение для них очень важно.
— Это с хуя ли? — озадаченно спросил я.
— Ты в их понимании, если так можно выразить это, находишься в суперпозиции, — попробовал объяснить Ронин. — С одной стороны, ты сопляк, с которым обсуждать что-то — это урон их чести, но с другой — ты лично убил ежа, который убил и съел немало их КДшников. Но они этого не видели своими глазами, поэтому склонны придерживаться первого — ты сопляк. И всё же, уважаемые люди говорят, что ты убил ежа и у тебя есть доказательства. Они не знают, как к этому относиться, потому что у них такое, как я понял, впервые.
— Мы уже второй год в жопе, Ронин! — воскликнул я. — Что за, нахуй, чинопочитание они тут развели⁈
— Культурные особенности, — пожав плечами, ответил Ронин. — Со временем, всё это слетит с них, но сейчас нам придётся мириться с этим. Если хотим завести с ними дружбу.
— Так что за работа-то? — спросил я.
— Тебе придётся провести здесь неопределённое время, — сразу же сказал он. — Они ожидают персидский набег за женщинами и едой — тебе нужно будет отразить его.
— А он точно будет? — уточнил я.
— Будет, — уверенно ответил Ронин.
— М-м-м, наконец-то нормальная возня… — произнёс я и удовлетворённо улыбнулся.
Примечания:
1 — Аксакалы Туркменистана — тут будет небольшая историческая справка, на 30 секунд, ну, максимум, на 1 минуту. Итак, Туркменистана, как такового, до знаменитого закладчика бомб, то есть, В. И. Ленина, не существовало — впрочем, как и Казахстана, Узбекистана, Таджикистана и Кыргызстана. Все эти ныне суверенные государства возникли на основе киргиз-кайсацких областей и Туркестанского генерал-губернаторства — не просто самозародились, а были образованы согласно национально-территориальному размежеванию. Но народы, ныне населяющие эти государства, не Ленин придумал, во время перерыва между закладкой бомб, а они, как бы, были там всё это время. У них был степной феодальный строй, который был выгоден царям — торговля крутилась — лавеха мутилась, мак шёл из Ферганской области, через Каспий, в Баку, области давали шерсть и мясо, кто-то давал шёлк — феодализм, счастье, помолись! Но потом пришли кровавые большевики… Собственно, именно это ставят в вину Ленину современные политики — что он дал народам право на самоопределение и провёл это самое национально-территориальное размежевание. Кстати, Ленин продемонстрировал незаурядную последовательность в этом вопросе, ведь о праве народов на самоопределение он всё сказал ещё в 1914 году, в статье «О праве наций на самоопределение» — даже статью назвал так, чтобы никто ничего не напутал и не мог сказать, что он совсем не это имел в виду. Я не могу вспомнить ни одного современного политика, который сдержал обещания, даже данные непосредственно перед выборами, а тут Ленин сделал заявление в 1914 году и с 1917 года начал их реализовывать, вплоть до самой своей смерти. Но это я отвлёкся — перейдём непосредственно к аксакалам. Вот насчёт Узбекистана, Казахстана и Кыргызстана можно точно сказать — в советский период там была проведена полноценная модернизация, сформировавшая общество современного нам типа, а вот в Туркменистане всё проходило совсем иначе. Ввиду того, что ресурсы там особо не добывались, а масштабную обработку их было ставить нерационально, Туркменистан сохранил определённую степень аграрности, а аграрность — это, как правило, очень сильный традиционализм. И пока в остальных странах Средней Азии происходила стремительная модернизация, в Туркменистане сохранились традиционные ценности. А самая главная традиционная ценность какая? Правильно — кланы! Эти кланы как-то плавненько и ненавязчиво интегрировались в систему управления Туркменской ССР, поэтому, можно сказать, что кланы, в отличие от других среднеазиатских советских республик, в Туркменистане существовали всегда и непрерывно. И они до сих пор довлеют над ним — там принадлежность к определённому роду вполне может сойти за рекомендательное письмо. И тут надо понимать одну важную вещь: племена и роды — это реликт из докапиталистического устройства, со всеми вытекающими и высыпающимися. Капитализм — это гарантированный национализм, который, собственно, вместе с ним и зародился, а во времена родоплеменных отношений такого понятия не было или было, но в частности и совсем не в той степени. Следовательно, если в стране есть кланы, племена, роды и так далее, то их мало ебёт национальная идентичность — их больше волнует клановая, племенная, родовая и прочие идентичности. В Туркменистане, в связи с этим, сложилась интересная ситуация: единая власть есть, национальное единство декларируется и продвигается, но функционеры вынуждены уважать и учитывать племенные и родовые особенности. Это странно, конечно, в XXI-м веке, но после 1991-го года был взят курс на изоляционизм, а это идеальные условия для укоренения и легализации клановости. То есть, это закономерное явление в тех уникальных условиях, в которых оказался Туркменистан.
Глава двадцать пятая
Новиковин
*Туркменистан, город Ашхабад, Абаданский этрап, поселение Джемгыет , 14 января 2028 года*
— Сколько можно терпеть, блин… — пробурчал я и взялся за вилку.
Тычу в тарелку с мясным салатом, закидываю выловленное в рот, жую, а затем повторяю процедуру.
За столом сидит вся знакомая мне BTS местного розлива: Шахром, Сергей, Якуб, Зафар и Гульзада. На корейцев они не очень похожи, но это тут просто климат такой…
